Вместо того чтобы ломать голову над подготовкой к вступительным экзаменам и второму иностранному языку, мне стоило сосредоточиться на управлении бизнесом — специальности, которую я и выбрал.
Но тогда я не заглядывал так далеко. Казалось, получи я высокий балл на экзаменах — и всё сложится само собой.
Я и помыслить не мог, что передо мной откроется совсем иной мир.
— Эй, Чжуён, пошли перекусим!
— Точно, уже пора обедать. О чём ты так задумался?
Популярный парень.
На кампусе меня многие знали, ведь я происходил из очень богатой семьи.
К тому же я поступил в Сеульский национальный университет с самыми высокими баллами.
— Да так, нужно кое-что обдумать. Идите без меня.
— Точно?
— Ну ладно. Эй, не перенапрягайся так. Ты в последнее время сам не свой.
— Ха-ха, ладно-ладно, услышал! — рассмеялся я. С этими парнями мы сплотились с самых первых дней учёбы.
Отправив приятелей в столовую, я ещё долго сидел на месте, погрузившись в тяжёлые мысли.
Промежуточные экзамены подступали всё ближе, и это заставляло меня нервничать.
Ведь рано или поздно мой секрет всё равно всплывёт наружу.
«Чёрт! Чёрт бы всё побрал!»
Выругавшись сквозь зубы, я снова вбил в поиске на телефоне: «Забытая легенда».
Хотя бы один раз. Мне нужен был всего один шанс зайти в эту игру!
Тогда я смог бы зазубрить и затолкнуть себе в голову все нужные знания.
Но об игре не удалось найти ни единого упоминания. Бессильно поднявшись, я пошёл оформлять академический отпуск.
В таком состоянии я просто не мог сдавать экзамены.
И я ушёл в армию.
Учитывая своё крепкое телосложение, я записался в морскую пехоту, славившуюся суровой выучкой.
Разумеется, за этим решением кролось элементарное желание сбежать от реальности.
К счастью, в семье никто не стал меня отговаривать: в Южной Корее служба в армии — долг каждого мужчины, и открутиться от него невозможно.
К тому же общество всегда пристально следит за сыновьями чеболей и председателей крупных корпораций.
Но оставалась одна проблема: что мне делать после демобилизации?
Возвращаться в университет я категорически не хотел — там меня ждали промежуточные экзамены, которые мгновенно разоблачат мою несостоятельность.
И когда я наотрез отказался возобновлять учёбу, родные — и в первую очередь отец — заподозрили неладное.
Они ещё уступили, когда я поступил на факультет бизнес-администрирования Сеульского университета с лучшими результатами и тут же ушёл в армию, не окончив даже первого курса. Но вот после демобилизации никаких правдоподобных отговорок у меня уже не осталось.
Как и следовало ожидать, отец поставил ультиматум: если я немедленно не вернусь в университет, он лишит меня всякой финансовой поддержки.
И он сдержал своё слово, под страхом наказания запретив матери, брату и сестре давать мне хоть грош.
Честно говоря, в тот момент мне даже стало легче. Изгнание казалось куда меньшим злом, чем позорное раскрытие моей тайны.
Разумеется, на улицу с пустыми руками меня не выставили.
Мать сняла для меня крохотную однокомнатную квартирку неподалёку от Сеульского университета, надеясь, что однажды я образумлюсь. Теснее жилья я в жизни не видел.
Кухня, гостиная и спальня ютились в одной-единственной комнатушке — с подобным я столкнулся впервые. А туалет с ванной оказались настолько тесными, что там едва удавалось развернуться.
Мать плакала и просила прощения за то, что не смогла найти вариант получше.
Но я успокоил её, заверив, что всё в порядке — ведь я понимал, что отец прекрасно знал о её помощи и просто закрыл на это глаза.
Но это был предел, крайняя черта, которую отец согласился потерпеть.
Оставив мне вещи и пять миллионов вон, мать собралась уходить.
На прощание она призналась мне в любви и строго наказала звонить хотя бы раз в неделю.
Так началась моя жизнь в так называемой крохотной студии — о существовании такого жилья я раньше даже не догадывался.
Мне пришлось взяться за подработки — труд, о котором я прежде не имел ни малейшего представления.
Три года спустя. В кабинете на верхнем этаже высочайшего небоскрёба Манхэттена за огромным столом собралась группа мужчин.
— Похоже, в Европе и Китае что-то заподозрили?
— Да. И хотя они изо всех сил пытались скрыть свои шаги, их подозрительная суета уже бросается в глаза.
— Хм-м... Что ж, они и так скрывали это до последнего, — выслушав шатена, кивнул мужчина во главе стола.
Затем он перевёл взгляд на человека на другом конце стола.
— Когда европейцы и китайцы перейдут к открытым действиям, весть об этом вмиг разлетится по всему миру.
— Вне всяких сомнений. Аналитики из нашего отдела стратегии приходят к тем же выводам.
Когда мужчина во главе стола заговорил, сидевший на другом конце осторожно ответил.
Едва выслушав ответ, мужчина во главе переспросил: — И сколько же мы отыскали тех, кто достиг максимального уровня?
— В общей сложности тысячу восемьдесят девять человек. Мы наняли тысячу сорок два игрока, достигших максимального уровня на первом закрытом бета-тестировании, и сорок семь — на втором.
— А что с их рангами?
— За редким исключением, большинство относится к рангу «С». Завершение первого и второго бета-тестов означало полный сброс прогресса, поэтому, взяв максимальный уровень, монстров они больше не били. К тому же они разбазарили полученные предметы, пытаясь их усилить, а многие и вовсе сбросили навыки и спустили все золотые кольца, экспериментируя с новыми древами умений.
— Эх, этого не избежать... К слову, между теми, кто взял максимальный уровень на первом бета-тесте, и теми, кто сделал это на втором, огромная разница.
— Да, разница в сложности между первым и вторым этапами была колоссальной.
— Хорошо, принимается. Кстати, вы так и не нашли человека, получившего максимальный уровень на третьем бета-тесте? Или там никто так и не смог превзойти этот предел? — недовольно спросил мужчина во главе стола.
Игроки с максимальным уровнем за первые два теста представляли большую ценность, но тот, кто одолел планку третьего, был в его глазах несоизмеримо важнее.
Уловив недовольство босса, ответивший ранее мужчина прокашлялся и осторожно проговорил: — Видите ли... Был один парень, зацикленный на охоте. На втором бета-тесте он шутя взял максимальный уровень и, разумеется, пошел на третий. Однако, по слухам, сколько бы он ни уничтожал монстров, так и не смог подняться выше двухсот пятидесятого уровня. К тому же на третьем этапе действовало жесткое правило: тех, кто за день не набирал нужную планку, попросту отсеивали из списка участников.
— И что с того?
— Учитывая все это, отдел стратегического планирования пришел к выводу, что на третьем закрытом бета-тестировании максимального уровня не достиг никто.
— А что насчет правительства США и парней из «Шайп»?
— По нашим сведениям, они тоже не нашли никого с максимальным уровнем за третий этап. Ради общих стратегических интересов мы обменялись этими, и они пришли к аналогичному выводу: на третьем бета-тесте потолка не достиг никто.
— Хм-м...
Сидевший во главе стола тяжело вздохнул, переплел пальцы и подпер ими подбородок. Затем он снова заговорил.

Комментарии

Загрузка...