Ради красоты, ради фигуры или просто чтобы убивать время хоть с какой-то пользой — неважно. Я придумываю себе подходящую, вполне «в моём духе» причину и выхожу на пробежку, но тот жар, что был тогда, уже не возвращается. И я лишь щурюсь, глядя на какую-то близкую и в то же время далёкую не то луну, не то солнце.
Я ведь сдалась, только когда убедилась, что не дотянусь, даже если протяну руку. Но, глядя на тех двоих, я никак не могу отделаться от жалкой мысли: а может, я могла бы побороться ещё чуть-чуть? Что это — обида проигравшей, неумение вовремя остановиться или просто непонимание своего места? Я и сама не знаю. Поставить точку оказалось вовсе не так легко, как я себе представляла.
И всё же я не настолько заблуждаюсь, чтобы думать, будто с этим телом, которое я лишь кое-как, вполсилы продолжаю гонять, можно вернуться туда. Где-то в глубине сердца неуверенно подрагивает огонёк, который я так и не смогла накрыть крышкой и погасить, — подрагивает, потеряв путь наружу.
На моду и макияж теперь хватает времени, и отросшие волосы благодаря этому так и блестят. Но порой мне до странного не хватает насквозь промокшей от пота футболки и баскетбольных шорт, а иногда хочется повесить на шею спортивное полотенце и вволю поплескать водой в лицо у уличного крана. Когда я наконец поняла, что и сама, как ни удивительно, из породы девчонок-спортсменок, было уже поздно.
«Раз уж я до сих пор не могу это отпустить, надо было чаще говорить, что люблю».
«Пока мне не сказали „прощай“, можно было и цепляться до последнего, пусть даже жалко».
Вот только закончившаяся давным-давно любовь с каждой сменой сезона ноет, как старая рана, будто ни в чём не бывало, а новую — ту, которую я ищу больше на словах, — я даже не представляю, как начать.
Пусть по мне и не скажешь, но моя прелесть как раз в том, что я на удивление легко всё отпускаю. Так что, пожалуйста, хватит липнуть и цепляться за прошлое, как некоторые слезливые парни.
Это была лёгкая любовь лёгкой девчонки, так что давай, бессердечно и поскорее, перепиши её чем-нибудь новым.
А если не можешь, то, слушай, хотя бы...
Покажи мне продолжение.
То, что было бы дальше, если бы я тогда не остановилась...
Луна или солнце — неважно, кто из вас. Просто будь уже с ним поскорее, и пусть зазвонят колокола счастья.
*
Лето третьего года средней школы.
Я, Аясэ Надзуна, играла в женской баскетбольной команде, и на префектурном турнире мы пробились в лучшую восьмёрку.
В четвертьфинале нам выпала средняя школа Сэйрин.
Соперник был очень сильный, а ещё давно ходили слухи, что у них есть невероятно красивая и к тому же классно играющая девчонка.
Помню, как, впервые услышав это, я фыркнула: «Ну и чушь».
Вообще, если ровесницы называют кого-то «милой» или «красавицей», верить им нельзя.
Настоящих, бесспорных красавиц, от которых без ума и парни, и девушки, они обходят стороной. Зато с визгом превозносят девчонок с необычными, чуть стильными чертами или андрогинных, мальчишеского вида — тех, кто «самую малость лучше меня, но в том же духе». Уж не знаю, правда ли они думают, что так планка у окружающих опустится или сместится.
Поэтому я с самого начала не принимала этот слух всерьёз.
«Небось, очередная высоченная девица со свежей короткой стрижкой, как иногда бывает в баскетбольных и волейбольных командах: узкие глаза, неброское лицо, почти никаких изгибов. Из тех, кого в женских школах носят на руках как принца».
Может, это потому, что я учусь в смешанной школе, но мне такое поветрие не по душе: в нём есть та же душная прилипчивость, что и в привычке ходить на перемене в туалет за ручку.
Уж лучше хитрая девчонка, которая строит глазки популярным парням, — к ней у меня куда больше симпатии.
Хотя, если подумать, перед последним турниром не время сбивать концентрацию всякой ерундой.
В общем, ладно: она хорошо играет и нравится девчонкам. Окей.
Если её превозносят просто из чьего-то слепого обожания, её вины тут нет. А раз уж она встаёт у меня на пути — значит, она просто противник.
С такими мыслями я готовилась к разминке, когда в спортзал вошли игроки Сэйрин, и...
«Ну всё, хуже некуда».
Я узнала её с первого взгляда.
С лакированной спортивной сумкой на плече она просто непринуждённо шла рядом с подругами, но держалась так, будто единолично царила на роскошном подиуме.
Ухоженные, соблазнительно блестящие чёрные волосы. Ни капли косметики, как и положено спортсменке, а черты лица такие правильные, будто селфи прогнали через все фильтры. И до неприличия женственная, изящная фигура.
Даже мне, с моим скверным характером, пришлось признать: красавица в самом чистом виде.
«Тогда то, что она хорошо играет, — точно враньё».
Такая вот глупая мысль, похожая на мимолётную попытку сорвать на ком-то злость.
«На игру она, конечно, не накрасилась, но за волосами и кожей явно следит. Хотя я тоже слежу.
И в моде наверняка не расслабляется. Хотя я тоже не расслабляюсь.
Мало того, она даже форму, тренировочную футболку и шорты носит с ненавязчивым особым шиком. Хотя я тоже этим грешу.
И парни вокруг неё наверняка всегда вились. Хотя вокруг меня, в общем-то, тоже».
Но острое женское чутьё подсказывало, что во всём этом она легко меня обходит, и это бесило.
«Тогда хотя бы в баскетболе я должна победить, иначе нечестно».
Записывать человека в заклятые враги в одностороннем порядке при первой же встрече глупо. Да и раньше я почти ни в ком не видела соперницу. Но, короче говоря, она мне чем-то не нравилась.
Будь она с такой внешностью несерьёзной вертихвосткой, которая играет для развлечения, всё было бы просто. Но мы обе дошли до лучшей восьмёрки префектуры.
А главное, судя по слухам, именно она — ас Сэйрин.
Если мы и дальше будем бежать по одной дороге, то наверняка не сможем не замечать друг друга.
Я играла в баскетбол с начальной школы, но такое предчувствие появилось у меня впервые.
Тихо, но не скрывая враждебности, я закончила разминку и сверилась с заявкой.
«Нанасэ Юдзуки».
«Хм, если даже имя бесит, то это уже край».
Я ощутила что-то вроде совершенно неуместного родства и с прямо-таки освежающим эгоизмом подумала:
«Аясэ и Нанасэ — путаница ещё та, а у меня при этом „Надзуна“, а у неё, видите ли, „луна“».
Моё имя — три милые буквы хираганы, и я никогда не была недовольна тем, что дали мне родители. Но то одно, а это другое.
Кстати, пишется оно как «далёкая луна», а читается «Юдзуки».
«Ха, и что с того?
Смотреть на тебя снизу вверх я так просто не стану. Сделаю так, что ты не дотянешь до собственного имени, — готовься».
*
И вот в центральном круге напротив друг друга встали прыгуньи, и игра с шорохом началась.
Тук.
Мяч, которого коснулась моя напарница, отскочил на нашу половину, туда, где наготове стояла я.
«Отлично, быстрый прорыв!»
Развернувшись, я одной рукой подгребла мяч к себе и следующим же шагом оставила позади ближайшую соперницу из Сэйрин.
Пригнувшись, низким быстрым дриблингом я одним махом пересекла центральную линию.
Ас Сэйрин, Юдзуки, держась на одном и том же расстоянии — ни ближе, ни дальше, — ненавязчиво меня опекала.
Я то и дело скользила взглядом по площадке, будто ищу, кому отдать пас, и отмечала, где стоят мои напарницы. Но это был финт для тех, кто способен заметить даже такое.
Я меняла темп шагов и ведения, на долю секунды чуть приподнимала корпус, копя напряжение, и мяч словно прилипал к ладони.
Не поворачивая головы, я сместила взгляд и центр тяжести в сторону подруги, открытой на противоположном фланге, и намекнула на пас вслепую — ровно настолько, чтобы его упустил тот, кто беспечно моргнёт.
Но, к сожалению, стартовый выстрел я предпочитаю делать сама.
Скр-рип.
«Ну же, если ты и правда так хороша, как говорят, покажи, какая ты зоркая, — клюй на наживку».
Я шагнула туда, куда качнула корпус, мощно оттолкнулась от пола и в тот же миг, вывернув кисть, ударом перевела мяч на другую сторону и подалась вперёд.
«Если ты поняла и успела среагировать — уже неплохо. А если не отстанешь — так и быть, признаю».
Сви-и.
Глядя на кольцо, я напрягла ноги, чтобы на одном дыхании ускориться, и...
— А?..
Когда я спохватилась, мяча в руке уже не было.
Незнакомое ощущение неправильности, мгновение, за которым не поспевает понимание.
Посреди игры ноги вдруг стали ватными, неуверенными, и я всё никак не могла осознать, что произошло.
Его отобрали... нет, даже не так. Казалось, будто мяч сам потянулся к ней и последовал за ней по своей воле...
Только когда я опомнилась от пустоты в ладони и обернулась...
«Ки…»
Юдзуки, преспокойно оставшаяся без опеки, почти бесшумно остановилась у трёхочковой линии.
В ситуации, где можно было без малейшего труда положить лэй-ап, — и ни тени сомнения.
Слегка согнув колени, она плавно и мягко подпрыгнула и, подняв мяч одной рукой, невесомо отпустила его в воздух.
От этой до невозможного отточенной, прекрасной формы у меня невольно побежали мурашки.
Тихая безмятежность, с какой бережно разматывают движение, въевшееся в тело за десятки, сотни тысяч повторений.
Осанка, приковывающая все взгляды, словно изящный танец, где смысл вложен в каждый кончик пальца.
«…си».
Будто подтверждая, что имя отражает мастерство, мяч описал высокую, недосягаемую дугу и прошёл сквозь сетку.
«Сколько же нужно было вложить, чтобы...» — я закусила губу, краем глаза глядя на Юдзуки, которая, даже не сбив дыхания, с невозмутимым лицом возвращалась на свою половину.
«Последний турнир средней школы, лучшая восьмёрка префектуры, первый бросок, способный решить исход матча. Вырваться без опеки и всё равно бросать трёхочковый — промахнись она, её бы с позором освистали».
— Ч-чёрт...
Пока я стояла в оцепенении, игра продолжалась.
Наши, не успевшие опомниться от неожиданного удара, замешкались с прорывом, его остановила защита Сэйрин, и тут же на нас накатила волна контратаки.
Вела её, конечно, Юдзуки.
Она с лёгкостью стряхнула мою напарницу, которая на неё давила, и я тут же подменила ту на опеке.
«Уровень Юдзуки я уже увидела. Вспылить и попытаться вернуть ей перехват — не вариант».
Вытянув руки и держа дистанцию, я отступала спиной к кольцу и оборонялась с запасом.
Расстояние, на котором я успею отреагировать, пойдёт ли она бросать сразу или в проход.
Юдзуки мягко управлялась с мячом и на короткий миг пристально посмотрела на меня, словно изучая.
То ли оценивала мой уровень по тому, как я распределяю вес и реагирую на мелкие подготовительные движения, то ли просто пыталась сбить мне ритм дыхания.
И всё же вблизи, лицом к лицу, её почти искусственная внешность раздражала ещё сильнее.
«Обычно, если посмотреть на девчонку без макияжа вблизи, хоть пору какую-нибудь да найдёшь, к чему придраться.
Может, „глаза, в которые проваливаешься“ — это когда, попав в их плен, уже не можешь отвести взгляд...»
Юдзуки коротко втянула воздух, медленно перевела мяч в левую руку, быстро стукнула им между ног и снова перехватила правой.
«Идёт!»
Будто заслоняя мяч от моего взгляда корпусом, она выставила левую свободную руку и резко шагнула вперёд.
«Не так уж и стремительно. По сравнению с её ошеломительным трёхочковым — проход вот такой?»
Перекрывая ей путь к кольцу и оттесняя к боковой, я чётко отреагировала и на второй шаг, и...
Дан!
Звук удара мяча о пол почему-то раздался у меня за спиной.
— Проморга...
Правая рука Юдзуки оказалась пуста, и только выставленная левая издевательски покачивалась.
Шурх.
Обернуться я не успела — раздался звук, с которым другая соперница спокойно забила лэй-ап.
«Чёрт, после того трёхочкового я совсем упустила из виду, что по амплуа она разыгрывающая.
В тот момент, когда она выставила руку и шагнула, наверняка, не глядя, отдала пас из-за спины своей напарнице.
Её глаза с самого начала вообще меня не видели. Всё это переглядывание, будто она вот-вот пойдёт в атаку, и было финтом.
Да что я творю — так глупо попалась на крючок равнодушной соперницы!»
Злясь на себя, я тут же развернулась и побежала к кольцу.
У трёхочковой линии я получила пас от подруги, Юдзуки вышла на опеку, и сложилась ситуация один на один.
«В прошлый раз я её недооценила, и она застала меня врасплох, но теперь — никакой беспечности».
Юдзуки слегка присела, расслабила вытянутые руки и держала стойку, из которой можно среагировать в любую сторону.
«Уже не удивляюсь, но и в защите с ней до противного тяжело».
Я неторопливо перекидывала мяч перед собой справа налево, медленно вдохнула и, едва наметив начало движения, на один такт задержала дыхание, сбивая ритм.
Плечо Юдзуки дрогнуло, и я тут же шагнула в противоположную сторону.
Она без малейшего замешательства легко восстановила равновесие, но я и не рассчитывала сломать её так просто.
Мяч, прилипший к ладони и прижатый к поясу «в карман», я ещё раз перевела перед собой в другую руку, а ногу, которой только что шагнула, вставила между нами, словно пограничную черту.
Как и следовало ожидать, Юдзуки шагнула параллельно.
«Сейчас!»
Я сделала опорной ту самую ногу, что служила приманкой, и крутанулась на ней.
Кроссовер с разворотом.
Мой козырь, сотни раз отработанный, чтобы проходить в решающий момент.
Показывать его так рано не стоило, но инстинкт подсказывал: сейчас или никогда.
«Определять, кто здесь настоящий ас, ещё рано. Нужно переломить этот мерзкий ход игры, пока не поздно!»
В тот миг, когда я, уйдя от неё спиной к спине, рванула к кольцу...
— Как?..
Мы разошлись с Юдзуки, словно зеркальные отражения, и она изящно увела у меня мяч.
— Хорошо играешь.
Бросив лишь это — тихо, равнодушно, будто себе под нос, — она умчалась прочь, и её спина вмиг стала далёкой.
— Не смей... надо мной... издеваться!..
Я развернулась и отчаянно бросилась в погоню, но она легко обошла моих подруг и в одиночку забросила трёхочковый.
Утирая формой пот, уже капавший с подбородка, я со скрежетом стиснула зубы.
Конечно, обидно, что козырь, который я с такой уверенностью выложила, остановили с такой лёгкостью, но больше всего...
Я не могла простить себе, что сердце невольно встрепенулось от того, что эта соперница меня хоть немного признала.
«Совсем сдурела? Я здесь не на уроке у недосягаемого кумира.
Передо мной враг, которого нужно раздавить, а впереди ещё целый турнир.
Ради чего я, по-твоему, распродавала драгоценную девчачью юность по кусочкам и отдавала её баскетболу?»
Шлёп! — я с силой хлопнула себя ладонями по щекам и глубоко вдохнула.
— Чё-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-о-орт!!!
Совсем на меня не похоже — я закричала во весь голос, словно начиная всё заново, и рванула с места.
«Игра только началась. Даже если я проиграю Юдзуки, это ещё не значит, что команда проиграет Сэйрин».
Получив пас у трёхочковой линии, я мгновенно огляделась.
Юдзуки далеко, в защите — одна.
Я плавно показала лёгкий финт броска, и соперница, ожидавшая трёхочковый, прыгнула.
Уйдя от неё, я прорвалась под кольцо и без помех надёжно забила.
Не слишком эффектно, но сейчас не до красоты.
Я тут же вернулась на свою половину встречать наступление Сэйрин.
Игрой, как и прежде, управляла Юдзуки.
То ли после наших стычек она, к моему счастью, выбрала мишенью именно меня, но без колебаний пошла в лоб, создавая один на один.
«Отлично. Только не надо меня недооценивать».
Решив держаться за неё до последнего, я присела, чуть оторвала пятки от пола и поймала ритм.
Я сознавала, что как игрок я из тех, кто умеет всё понемногу, но ни в чём особенно не блещет.
Рост для баскетболистки у меня средний. И пусть я горжусь тем, что и под кольцом, и с периметра, и в розыгрыше справляюсь лучше всех в команде, особого оружия, которым могла бы похвастаться перед кем угодно, у меня нет.
И всё же если в чём-то я уверена настолько, чтобы на равных бороться даже на общенациональном уровне...
Скр-р-рип!
«...то это не копьё, а щит».
Когда я резко оттолкнулась приставным шагом, лицо Юдзуки наконец изменилось.
Держась ровно на расстоянии вытянутой руки, будто сковывая её колени, я понемногу оттесняла её наружу и занимала позицию.
«Признавать не хочется — это скучно и совсем не в моём характере, — но...» — я обостряла внимание, чтобы не упустить начало прохода.
«Как ни странно, вязкая защита — моё».
Носить титул аса и при этом слыть «убийцей асов» мне совсем не хочется. Да и силы с нервами это выжимает до последней капли, поэтому показываю я такое только в самые решающие моменты.
«Но если иначе ты будешь раз за разом легко меня проходить — я готова и в грязи вываляться».
Юдзуки, словно присматриваясь, перекидывала мяч перед собой, выбирая момент. Затем, вставив низкий перевод между ног и джеб-степ, сместила вес вправо — я сделала вид, что купилась, — и она тут же попыталась пройти слева.
Я не стала неуклюже пятиться, а коротким подскоком мгновенно развернулась и снова прилипла к ней.
Похоже, Юдзуки поняла, что проход не удался: она остановилась, выпрямилась и, удерживая мяч, будто невзначай оглядела, где стоят подруги.
«Нет, это тоже финт.
После того паса вслепую я уж понимаю: перед настоящим пасом она не стала бы так нарочито озираться.
И вообще...
Я как раз ждала момента, когда ты отведёшь взгляд».
Нарушив равновесие длиной в руку, я резко шагнула вперёд.
Финт, при котором отводишь глаза от мяча или защитника, — это всегда на волосок от смертельной бреши.
«Тот бесящий перехват в самом начале я вовсе не забыла. Просто выжидала, как тигр в засаде, подходящий момент».
И вот, когда я в ритм её ведения потянулась рукой к мячу...
Дзу-тан!
С резким звуком мяч на миг исчез из поля зрения.
— А...
Не успела я понять, что произошло, как Юдзуки уже шагнула вперёд, едва не потеревшись спиной о мою спину: я подошла слишком близко и оказалась к ней боком.
Перекладывая мяч «в карман» рукой, противоположной той, которой только что вела, она, прикрываясь свободной рукой, легко проскользнула мимо меня.
Бух.
Мой центр тяжести так ловко сломали, что я опомнилась, только нелепо шлёпнувшись на пятую точку.
«Анкл-брейк... не может быть...
Вот оно что: финт, который заранее учитывает, что в брешь финта ударят.
Всего за несколько стычек она оценила мой уровень, а потом с такой лёгкостью, будто просто достала из множества ящичков подходящие уловки и сложила их вместе...
Скажи, что это за расстояние между нами?
Талант у тебя есть, это понятно. Чутьё на решения — потрясающее. Будь всё дело во врождённой разнице, было бы легче, но гораздо больше...
Сколько же нужно было вложить, чтобы выходить на настоящий матч как на тренировку, чтобы раскрываться в полную силу будто играючи?
Я ведь тоже, как мне казалось, отчаянно бежала, прыгала, боролась с собственными пределами, барахталась изо всех сил.
Но теперь до боли ясно: „как мне казалось“ так и осталось „как мне казалось“.
Ведь я не могу держаться так спокойно на большой сцене. Не могу показывать игру, похожую на дружескую возню, просто повторяя привычные движения.
Загрузка главы...
Настройки чтения
Размер
18
Шрифт
Выравнивание
Тема
Интервал
1.7
Ширина
Оригинал текста
Отметки прогресса
Читосэ внутри бутылки рамунэ (ЛН) — Главы
Список глав загрузится при открытии.
Комментарии
Войдите, чтобы оставить комментарий.