— Неужели простой помощник режиссера, обязательно так официально наряжаться?
— Ты что, новости не смотрел? Человек между прочим сейчас — молодой и перспективный режиссер по версии Студенческого кинофестиваля.
— Ну и что с того? У нас в этой картине столько обладателей актерских премий, кого он сможет подавить своим авторитетом?
— Послушай, старина Чэнь, а что ты делал в свои двадцать лет? Раз у человека есть талант, и он пришел нам помочь, почему бы не отнестись к нему с должным уважением? — Чэнь Кэсинь одним предложением заткнул собеседника.
Тук-тук...
В дверь постучал ассистент по актерам:
— Третий брат, режиссер Чэнь, за дверью молодой человек по имени Цзян Чэнь, говорит, что пришел на собеседование на должность помощника режиссера в эту картину.
— На собеседование... Правильно, ведите его сюда.
Чэнь Кэсинь повернул голову и посмотрел на по-прежнему не сдвинувшегося с места Чэнь Дэсаня.
— Вот видишь, этот паренек и правда весьма забавен. Я ведь сам отправил ему приглашение, но он все равно заявляет, что пришел на пробы, тем самым полностью сохранив лицо нам обоим. Раз уж он проявил к нам такое уважение, то постарайся потом быть с ним поучтивей.
— Хм, подлизывается.
Ассистент проводил Цзян Чэня в комнату, куда разрешено было входить только режиссерам.
— Брат Чэнь, давно не виделись! — едва увидев знакомого, Цзян Чэнь тут же заключил его в объятия.
— Не ожидал, что та мимолетная встреча обернется тем, что теперь ты — успешный кинорежиссер.
Ассистент ломал голову в недоумении: откуда этот парень с материка вообще взялся?
С какой стати он посмел прийти на собеседование на пост помощника режиссера в такой крупный проект, как «Телохранители и убийцы»? Однако, увидев, с каким радушием его встретил Чэнь Кэсинь, он поспешно опустил глаза, чтобы скрыть потрясение.
Оказывается, они знакомы с Чэнь Кэсинем. Неужели он попал сюда по бблату?..
Под звук закрывающейся двери Чэнь Кэсинь представил ему Чэнь Дэсаня:
— Это Чэнь Дэсань, режиссер фильма. Можешь звать его Третьим братом.
— Здравствуйте, Третий брат. Для меня большая честь присоединиться к этой съемочной группе.
— Подожди-ка, ты пока еще не член нашей команды. Мне нужно тебя проверить.
Чэнь Дэсань решил устроить трудности и швырнул Цзян Чэню сценарий:
— У тебя есть десять минут, чтобы прочитать краткое содержание сюжетной линии этого персонажа, а потом я тебя проэкзаменрую. Выходить за рамки не буду.
Получив сценарий, Цзян Чэнь на мгновение замер — столь нестандартный подход к проверке был даже забавен.
К тому же Чэнь Дэсань вел дела честно и открыто, выкладывая все карты на стол, что не вызывало никаких неприятных чувств, а лишь заставляло уважать его прямоту.
Он взял сценарий и перелистал несколько страниц: это было краткое содержание вовсе не всего фильма «Телохранители и убийцы», а лишь линия одного из персонажей — Янь Сяого.
Янь Сяого, военачальник цинского двора.
По сюжету фильма Цыси, узнав, что Сунь Вэнь собирается прибыть в Гонконг, немедленно приказывает Янь Сяого во главе трехсот убийц отправиться в Сянган, чтобы любой ценой ликвидировать Сунь Вэня.
Стоявший рядом Чэнь Кэсинь бросил грозный взгляд на Чэнь Дэсаня:
— Почему ты не предупредил меня заранее?
Чэнь Дэсань пропустил это мимо ушей и небрежно вытащил сигарету.
— Разве я не хотел проверить его способность к импровизации? Нам ведь нужен запасной исполнительный режиссер на случай, если мы оба сляжем с болезнью, а руководить съемками некому. К тому же разве мой вопрос так уж избыточен? Если у этого парня нет даже таких способностей, значит, он нам в съемочную группу не подходит.
Чэнь Кэсинь был слегка недоволен, но поделать ничего не мог.
В конце концов, сейчас он всего лишь продюсер, а режиссер здесь — Чэнь Дэсань.
В то же время в глубине души он надеялся, что Цзян Чэнь сможет прорваться благодаря собственным силам и показать, насколько сильно этот парень вырос.
Десять минут спустя...
Цзян Чэнь с уверенным видом отложил сценарий.
— У меня уже есть соображения.
— Ого, ну тогда расскажи, что это за человек?
058. Материковая банда и сянганская банда (просите проду)
Все три поколения предков Янь Сяого служили высшими сановниками при дворе, и он абсолютно предан стране и всей династии Цин.
Но при этом он вовсе не машина для убийств.
В юности он учился у Чэнь Шаобая и получил передовое западное образование.
Однако, воочию наблюдая, как западные державы притесняют Китай, Янь Сяого из-за переполнявшего его чувства глубокого патриотизма впал в другую крайность, совершенно не похожую на своего учителя Чэнь Шаобая...
Прервав его на полуслове, Чэнь Дэсань заявил, что слушать это ему вовсе неинтересно.
— Не говори о том, что лежит на поверхности, дай глубокий анализ этого персонажа.
— Хм... Я считаю, что Янь Сяого — единственный благородный муж во всей этой истории.
Заявление Цзян Чэня прозвучало ошеломляюще.
Ась?! Чэнь Кэсинь был шокирован.
Он держал этот сценарий в руках уже два месяца, но в упор не замечал в Янь Сяого подобных внутренних качеств.
— Ты уверен, что не ошибаешься?
— Да, по крайней мере, он строго сверял свои поступки с принципами благородного мужа.
— С чего ты это взял? Я думаю...
— Старина, помолчи пока (не подсказывай). Цзян Чэнь, изложи свою точку зрения, почему ты считаешь его благородным мужем?
Чэнь Дэсань утонул в густых клубах белого дыма.
Уставившись на пачку сигарет, Чэнь Кэсинь горько усмехнулся — сам-то он не курил...
Впрочем, он заметил главное: слова Цзян Чэня всерьез разожгли любопытство Чэнь Дэсаня.
И это хорошая тенденция.
Перед лицом двух прославленных режиссеров молодой режиссер Цзян Чэнь ничуть не стушевался и звонким голосом продолжил:
Хотя Янь Сяого и возглавляет лагерь злодеев, человечности он не лишен: у него есть четкая цель, он не убивает невиновных и, хотя несколько раз настигал своего учителя Чэнь Шаобая, с которым они связаны узами отец до конца дней, каждый раз отпускал его.
«Это совершенствование личности~»
Когда Сунь Вэнь прибыл в Гонконг — событие столь грандиозного масштаба, — Цыси в первую очередь вспомнила о Янь Сяого. Будучи военачальником ханьского происхождения, он имел прямой доступ к императрице, что само по себе доказывало: он — человек дела при дворе, пользующийся особой любовью верхов.
И даже зная, что идет на верную смерть, Янь Сяого отдавал приказ своим людям идти в атаку, и подчиненные беспрекословно подчинялись, полностью доверяя командиру.
«Это наведение порядка в семье~»
Далее, обнаружив в паланкине вовсе не Сунь Вэня, он намеренно не стал отдергивать занавеску, предпочитая тешить себя мыслью, что убил именно Сунь Вэня, лишь бы утолить жажду патриотического триумфа.
«Это управление государством~»
Разве в одном человеке не сошлись воедино совершенствование личности, наведение порядка в семье и управление государством? Разве такой человек недостоин звания благородного мужа?
Оба Чэня лишились дар речи.
По сравнению с мелкими людишками из низов в картине, Янь Сяого действительно выделялся на их фоне, просто судьба поставила его по другую сторону баррикад от главных героев.
Но после столь глубокого анализа Цзян Чэня этот персонаж превратился в объемного злодея из плоти и крови.
Чэнь Кэсинь перевел взгляд на Чэнь Дэсаня, часто-часто моргая глазами, молчаливо переговариваясь: ты и вправду так всё задумывал? Когда это ты успел творчески вырасти?
Чэнь Дэсань тоже выглядел растерянным.
Наверное?
Возможно, когда он создавал этот сценарий, в его голове было именно это.
Но этот текст находился у него в работе уже почти десять лет, и из-за распада съемочной группы в четвертом году и семейных хлопот он давным-давно не открывал наброски.
Первоначальный замысел выветрился уже много лет назад.
Эту ленту «Телохранители и убийцы» было бы правильнее назвать не просто хорошим сценарием, а его навязчивой идеей.
Ради этой навязчивой идеи Чэнь Дэсань за последние шесть лет снял всего два фильма...
Заметив, что старый товарищ снова уходит в себя, Чэнь Кэсинь решил прийти ему на помощь:
— Цзян Чэнь, а какого актера ты видишь в роли такого «благородного мужа»?
— Я здесь с целью поучиться... но когда я впервые увидел этого персонажа, в памяти сразу же всплыл Цяо Фэн из «Полубогов и полудемонов».
Цзян Чэнь скромно озвучил свой ответ.
Изначально эту роль исполнял Ху Цзюнь, и пусть экранного времени у него было не так много...
Однако, к всеобщему удивлению, после выхода фильма персонаж Ху Цзюня не вызвал у зрителей волны ненависти. Напротив, подавляющее большинство сочло, что он просто придерживается иной стороны, оставаясь при этом невероятно харизматичным антагонистом.
Это в итоге и стало одной из главных изюминок картины.
— Хуан Жихуа? — Чэнь Кэсинь призадумался. — Известность у него есть, но он уже староват. Сможет ли он передать властную удаль человека боевых искусств?
— Не тот Цяо Фэн, а из версии «Полубогов и полудемонов» от бородача Чжана, — с улыбкой пояснил Цзян Чэнь.
— А, тот самый.
В отличие от прочих выходцев из Сянгана, Чэнь Кэсинь все же следил за материковым шоу-бизнесом и сохранил кое-какие воспоминания о Ху Цзюне. Тот действительно обладал мощной мужской энергетикой воина.
— Но раз этот персонаж, как ты говоришь, требует сильной драматической игры, ведь ему предстоит играть в паре с Лян Цзяхуем, потянет ли он?
Цзян Чэнь покачал головой и сделал глоток воды, чтобы смочить горло:
— Брат Чэнь, вы просто не знаете: этот актер не ограничивается амплуа мастера боевых искусств, его драматические способности тоже на высоте... К тому же съемочной группе необходим свежий взгляд, дать ему шанс — беспроигрышный вариант.
— Ладно, актера, о котором ты упомянул, я взял на заметку, позже мы обсудим это с Третьим братом... — Чэнь Кэсинь окинул взглядом уставшего с дороги Цзян Чэня и чемодан у его ног. — Сначала иди в отель, оформи заселение, отдохни немного. Вечером не забудь спуститься на ужин — к тому времени здесь соберутся все ведущие актеры картины.
...
Съемочная группа фильма «Телохранители и убийцы» располагала поистине колоссальными средствами.
Проект финансировался альянсом нескольких крупных компаний в честь шестидесятилетия кинопроизводства.
Создатели привлекли несколько десятков звезд, свыше десятка актеров первой величины, а также обладателей престижных кинопремий.
При таких масштабах деньги вообще не были проблемой: даже такому помощнику режиссера, как Цзян Чэнь, выделили просторный номер с большой кроватью в отеле Хилтон.
Упав на кровать, Цзян Чэнь мог лишь мысленно восхититься размахом — в прошлой жизни ему еще не доводилось участвовать в столь богатых проектах.
Полежав немного лицом вниз, он почувствовал, как накопившаяся за долгую дорогу усталость навалилась на тело и разум.
Проснувшись во второй раз, он обнаружил, что на часах уже половина седьмого вечера — до начала ужина оставалось всего полчаса.
Не спеша одевшись и умывшись, он привел себя в идеальную форму и на лифте спустился в банкетный зал на втором этаже.
Зал А был полностью арендован съемочной группой «Телохранителей и убийцы» под столовую для ведущих артистов.
Застыв перед шведским столом с несколькими десятками разнообразных блюд, Цзян Чэнь на секунду растерялся.
Из соседнего угла доносились обрывки ссоры...
— Я же сказала, я не хочу это есть, я не голодна.
— Ой, моя дорогая девочка, надо поесть, даже если не хочется. Посмотри, в кого ты превратилась, стоит ли так изнурять себя ради съемок?
— Стоит, еще как стоит. Не всю же жизнь мне петь? К тому же я не могу позволить, чтобы нас, людей с материка, презирала сянганская тусовка!
Скосив глаза в сторону, Цзян Чэнь заметил, что это Чунь Гэ, добившаяся наибольшего успеха среди выпускниц шоу Супердевушка, препирается со своим ассистентом.
В 2005 году Чунь Гэ завоевала титул победительницы общенационального конкурса Супердевушка и попала на обложку американского журнала Тайм.
Позднее ее заглавный трек в китайском стиле для альбома Молодой Китай был выбран мобильными операторами в качестве главного промо-альбома к Олимпиаде 2008 года.
Надо полагать, Чэнь Дэсань и его команда тоже рассчитывали задействовать популярность этой находящейся на пике славы певицы. Жаль только, что ее актерские способности до боли напоминали талант Цзин Тянь.
В конце концов Чунь Гэ все же ограничилась парой кусочков фруктов, стаканом молока и маленькой тарелкой овощного салата.
Проходя мимо Цзян Чэня, она бросила:
— Уступи дорогу.
— Как скажете, Чунь Гэ.
Девушка на мгновение замерла, сделала шаг назад и с любопытством покосилась на парня:
— Судя по акценту, ты не из их сянганской шайки?
Сянганская тусовка.
Говоря проще, клан, полностью состоящий из уроженцев Сянгана.
По меньшей мере три четверти съемочной группы «Телохранителей и убийц», если не все поголовно, приехали вслед за ними из Сянгана.
И главой этой группировки были вовсе не актеры вроде Леона Лая, а пара режиссеров из Сянгана — именно они служили главной опорой!
Главным изъяном старой школы сянганских режиссеров было слепое пристрастие к землякам и махровый протекционизм.
И хотя в последние годы ситуация несколько улучшилась, нравы старой закалки всё еще давали о себе знать.
При распределении работы глядели не на профессионализм, а на то, приходится ли человек родственником или другом.
Большинство членов группы составляли свои люди и земляки; особо не разбираясь, справится ли человек с управлением, чужаков звали лишь в крайнем безрыбье.
Так на площадке и сформировались отдельные замкнутые кланы.
Во время приема пищи сянганская и материковая фракции держались порознь, образуя резкий контраст.
Лидером материкового крыла выступал стремительно ворвавшийся в элиту Чжан Ханьюй.
Он собрал вокруг себя за одним столом редких здесь актеров из внутренних провинций.
— Братишка, как тебя зовут? Какую роль играешь в фильме? Все мы люди свои, в будущем сможем друг друга выручать.
В голосе Чжан Ханьюя, за плечами которого была служба в армии, явственно сквозила густая блатная романтика — недаром ему довелось примерить образ Сун Гуна из Речных заводов.
Но беда была в том, что никакой официальной должности у Цзян Чэня пока не имелось.
Место помощника режиссера существовало лишь на словах, контракт еще не подписан, и дело находилось в самом зародыше.
Мямля что-то невнятное в ответ, Цзян Чэнь поспешил сменить тему:
— Брат Хань, а какого персонажа играете вы в этой картине?
— Сунь Вэня.
— А Чунь Гэ?
Чунь Гэ являлась второй фигурой в этом лагере и отличалась бурным темпераментом:
— Я играю Фан Хун, дочь хозяина труппы, а заодно исполняю главную песню фильма.
— Если кто-то обидит — обращайся ко мне, я тебя прикрою точно так же, как брат Хань~
059. Ставки сделаны (просите проду)
Похвала?
Цзян Чэнь лишь усмехнулся и не принял это всерьез.
Шоу-бизнес есть шоу-бизнес, все всё понимают.
Доброжелательность Чжан Ханьюя и остальных, по мнению Цзян Чэня, в немалой степени объяснялась особой атмосферой на съемках «Телохранителей и убийц».
В этом проекте — начиная с режиссеров и заканчивая актерами, не говоря уже о десятках технических работников — почти весь состав был привезен из Сянгана.
Очутившись в чужих краях, они закономерно жались друг к другу.
Чувствуя за спиной толпу и преисполнившись напускного высокомерия, они начали вести себя подобно маньчжурским аристократам, третируя персонал с материка.
Возле шведского стола вновь вспыхнула ссора: не поделив куриную ножку, сцепились уроженец Сянгана и работник из внутренних провинций.
Сянганец пошел в атаку первым:
— Вы просто воры!
Материковый парень парировал:
— Ничего подобного!
— Тц, когда ваша материковая актриса Лю Сяоцин приезжала к нам в Сянган на съемки, так она талоны на еду у наших актеров воровала! Вы все одним миром мазаны!
— Это грязная клевета! Я сказал, что не брал, значит, не брал.
— Языком молоть не мешки ворочать, мало ли что ты говоришь? Мои парни своими глазами видели, как ты ел!
Стоявший в сторонке нейтральный сотрудник тяжело вздохнул.
Опять началось, они снова принялись за старое.
Раз уж младшего обидели, Чжан Ханьюй как глава материковой фракции был обязан вмешаться.
— Что здесь происходит?
— Босс, это я положил глаз на ту куриную ножку, а он мало того что попытался ее отнять, так еще и обвинил меня в том, что я объелся чужой курицы. Но это же шведский стол!
Успокоив подчиненного и заметив, что на подносе по-прежнему лежит штук семь-восемь куриных ножек, Чжан Ханьюй сразу понял: оппонент просто ищет повод придраться.
— Братец, а вот это с твоей стороны некрасиво.
Видя, что перед ним актер, сянганец не горел желанием раздувать конфликт, но продолжал цепляться к работнику:
— Эй, с чего это он говорит, будто вы все закоренелые воришки?
Чунь Гэ прогремела на всю страну лишь в пятом году.
В киноиндустрию она влилась только в прошлом году, поэтому все эти старые сплетни пришлось разъяснять Цзян Чэню.
Оказывается, когда Лю Сяоцин снималась в ленте «Правление из-за ширмы», материковые актеры к каждому приему пищи запасались полиэтиленовыми пакетами, в которых лежали по два паровых хлебца да комок соленых овощей.
У сянганских же артистов имелись передвижные кухни с буфетом, где ломилось от курицы, утки, рыбы и мяса.
Желая побаловать себя деликатесами, Лю Сяоцин тогда регулярно приворовывала неиспользованные талоны у Лян Цзяхуя, чтобы добыть нормальной еды.
Позже, когда она стала суперзвездой, эта история превратилась в популярный мем.
Правда, дурной мем.
Чунь Гэ была крайне поражена, ведь она никак не могла вообразить, что съемочная группа способна проявлять столь вопиющий фаворитизм.
Но такова была суровая реальность!
Более того, прибывая на материк на съемки, сянганские кинематографисты вели себя так, будто стояли неизмеримо выше остальных.
Режиссеры перед ними лебезили, инвесторы сдували пылинки.
Именно поэтому Цзян Чэнь принципиально не желал видеть в своих фильмах сянганских кинодеятелей.
— Прекратите орать, режиссер идет!
Кто-то выкрикнул предупреждение, и ссорящиеся на площадке моментально затихли.
Каждая из сторон поспешила наперебой излагать свою версию событий.
Только вот когда они подняли головы, от величественных фигур обоих режиссеров и след простыл!
Разъяренные участники перепалки разразились бранью.
А Цзян Чэнь, успевший выкрикнуть фальшивую тревогу, уже тихонько ускользнул из столовой, прихватив с собой крайне заинтересованную Чунь Гэ.
— Цзян Чэнь, ну ты и гадкий метод придумал!
— Пусть гадкий, зато сработало, разве нет? Они вон уже не ссорятся.
И то верно, не ссорятся — теперь они дружно собираются толпой с ножами отрезать голову тому мерзавцу, который пустил ложную дезинформацию!
И при этом Цзян Чэнь ухитрялся сохранять невозмутимость на вершине этого хаоса — его выдержка явно превосходила обычные мерки, да и толщина кожи поражала воображение.
— Эй, кем ты все-таки работаешь? — допытывалась Чунь Гэ.
— Я самый обычный человек.
— Ну давай, колись уже?
— Ты что, только сейчас догадалась?
— Думал, сможешь долго прятаться?
— Ладно, маски сброшены. Вообще-то я главный режиссер этого фильма! Ну что, прониклась ко мне уважением, автограф сфотографироваться хочешь?
Чунь Гэ была не настолько наивна, чтобы в это поверить.
— Тьфу! Если ты режиссер, то я главный инвестор картины.
— Не хочешь говорить — как хочешь. Вот через пару дней начнутся съемки, тогда твоя маска сама собой и слетит.
Цзян Чэнь лишь беспомощно посмотрел на нее.
Он же сказал чистую правду, но кто виноват, что ему не верят?
.........
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...