Сорон прожил на этой улице всю свою жизнь.
Это был трущобный квартал в городе А, со всех сторон окруженный разноцветными железными навесами. Если присмотреться, становилось заметно, что их понастроили плотными рядами поверх и без того ветхих построек — хрупкие жестяные крыши лепились одна к другой.
Большая часть страны А располагалась в зоне тропического климата, и город А также отличался типичным тропическим муссонным климатом, где жара стояла круглый год.
Из-за этого еда портилась очень быстро, поэтому на земле в трущобах вечно откуда-то брались сточные воды и мусор, а по углам неизменно витали всевозможные кислые и зловонные запахи.
На улице круглые сутки стоял разнобой из звуков: шумные споры торговцев, грохот моторов проезжающих трехколесных тележек, музыка, доносившаяся из лавок...
К юго-востоку от трущоб находился порт, и, стоило выйти за пределы жилой зоны, как перед глазами вырастали горы контейнеров.
А по соседству располагался крупный пункт приема и переработки мусора. Каждый день сюда свозили горы отходов, которые сортировали, после чего отправляли прямиком в океан.
Мусор богачей мог стать сокровищем для бедняков. Для некоторых обитателей трущоб эта свалка была настоящим кладезем.
Большая часть привозимого из богатых районов мусора для жителей трущоб являлась вполне пригодным для повторного использования сырьем. Каждый день сюда стекалось множество людей в поисках сокровищ среди куч отходов.
Здесь даже научились перерабатывать и готовить остатки еды. Для тех обитателей трущоб, кому порой было нечего есть, такие блюда казались вполне неплохим угощением.
Для людей, проживших здесь долгие годы, подобная обстановка стала привычной до степени полного отупения. Человек — на редкость живучее создание.
В тот день Сорон проснулся утром, вышел из своей крошечной спальни и постучал в дверь комнаты младшего брата, располагавшейся по соседству. Рядом с дверью зияла дыра, которую заклеили постером, скрывавшим дефект: на плакате красовалась жгучая европеоидная красотка.
Потерев еще полусонные глаза, Сорон тихо пробормотал: «Подросток недоросленный», — а затем приподнял плакат и заглянул внутрь. Брат лежал на кровати и никак не реагировал.
Сорон пнул дверь ногой, та издала глухой дребезжащий звук, и изнутри тут же послышалась возня и шуршание одежды.
Низкий потолок верхнего прохода заставлял рослого Сорона сутулиться. Не задерживаясь надолго, он сразу же спустился вниз.
Сорон был выше среднего роста, крепкого телосложения, с широкими плечами и узкой талией — весь его торс отливал классической V-образной красотой. Однако в этом тесном и душном жилище такие габариты порой доставляли неудобства.
Умывшись, Сорон уселся у входа и принялся мыть картофель, готовясь чистить его и резать на куски. Брат, закончив умываться, тоже пришел помочь старшему с подготовкой продуктов.
Приближаясь, младший принялся жаловаться брату:
— Не надо так сильно пинать! Я бы и по стуку услышал, дверь же развалится от твоих пинков.
— Ты дрыхнешь каждый день как свинья. Если я не врежу как следует, как ты вообще услышишь?
— Даже если дверь сломается, чинить-то нам двоим. Она же такая тонкая, еще пару раз пнешь — и развалится.
— Знал бы — вставал пораньше, а не заставлял меня каждый день тебя поднимать.
Родители Сорона тоже начали просыпаться. Умывшись, мать принялась готовить завтрак. Услышав перепалку сыновей за дверью, она улыбнулась и позвала обоих в дом завтракать.
Покончив с утренней трапезой, Сорон с братом погрузили на мотороллер фритюрницу, продукты и прочий инвентарь и отправились на улицу перед рынком — занимать место для торговли.
Вдоль дороги уже вовсю двигались люди, направлявшиеся на рынок или на работу; знакомые приветствовали братьев по пути. Издалека то и дело доносился хаотичный рев моторов проезжающих туда-сюда трехколесных повозок.
Чуть дальше, у самого рынка, народ тоже снучал туда-сюда, громко торгуясь, а мелкие лавочники и торговцы включили музыку. Впрочем, для окружающих эта музыка, призванная заглушить шум, в конце концов сама становилась лишь частью общего гама.
На этот раз им повезло: заметив, что на перекрестке перед рынком еще осталось свободное местечко, Сорон тут же выжал газ и рванул вперед, занимая пятачок. Поперечное направление здесь было главным входом и выходом с рынка, а продольное и вовсе связывало порт с центральной частью города — именно этой дорогой пользовалось большинство жителей трущоб, направляясь с юга на север, в город.
Пока Сорон с братом, сетуя на сегодняшнюю удачу, устанавливали фритюрницу, разжигали огонь и разогревали масло, издалека, приближаясь, послышался рокот мотора трехколесного мотоцикла, направлявшегося к ним.
— Ого, босс, сегодня ты рано приехал да еще и такое козырное место отхватил!
Сорон поднял голову и увидел Зага:
— Ты тоже не заспался. Завтракал уже? Хочешь жареную картофельную лепешку?
Заг был другом Сорона с самого детства, они росли вместе на этой улице.
Заг был смуглым, невысоким и плотным, с легкой химической завивкой; чуть отрасшие волосы распадались прядями по бокам, черты лица казались глубокими, напоминая метиса.
Его тело было сплошь покрыто мышцами, и Заг охотно их демонстрировал, неизменно разгуливая в майке, которая подчеркивала мощно развитые широчайшие мышцы спины и визуально расширяла плечи. Хоть ростом он не вышел и был лишь среднего роста — пониже Сорона, — в целом от него исходило странное, властное ощущение давящей силы.
— Только дома поел. Босс, глянь на эту мою обновку-музыкальный центр! Сокровище, откопанное на свалке, только вчера попросил ребят установить.
Трехколесный мотоцикл Зага был выкрашен в броские красно-синие тона, кабина сплошь покрыта железом, и хотя кое-где виднелись едва заметные царапины от столкновений, в целом транспорт блестел так, будто его регулярно мыли и полировали, отражая глянец металлической краски. На фоне запыленных и потертых трехколесок этого района его агрегат выглядел поистине франтовато.
Кроме того, на повозке красовалась заметная прямоугольная металлическая колонка, сплошь разрисованная языками пламени.
— Выглядит неплохо, — оценил Сорон.
— Да при чем тут просто выглядит! Когда музыка играет, ее потом вся улица слышать будет. Нет, весь Асис услышит! — еще сильнее загордился Заг. Обитатели трущоб называли весь свой район Асисом, что на местном наречии означало место у самого моря.
— Кстати, может, позовем Джима сегодня вечером пропустить по стаканчику в нашем привычном месте? Джиму сегодня вроде зарплату должны выдать.
Джим тоже был их другом детства, они выросли в одном квартале. Сейчас Джим работал охранником в Банке Джея, получал чуть больше них, и заработок был стабильнее. Обычно за выпивку платил Джим, но никто из троих не придавал этому значения.
— Тебе бы только чужая зарплата на уме. Я у него потом сам спрошу, — усмехнулся Сорон.
В этот момент кто-то на обочине окликнул Зага, прося подбросить. Услышав это, Заг на ходу повернул к голосу и показал Сорону знак «ок».
Дом Сорона был крошечным. Едва толкая дверь, сразу попадаешь в узкую, тесную кухню, заставленную всевозможной утварью и предметами быта.
Прямо перед входом стоял квадратный обеденный стол, у правой стены лепились низкие шкафчики, на которыхгромоздился старый телевизор и всякая утварь.
Напротив телевизора, помимо стола, к стене примыкала узкая деревянная лестница, ведущая в спальню на втором этаже. То, что называлось гостиной, по сути представляло собой лишь пятачок возле обеденного стола вплотную к кухне.
Когда Сорон с братом вернулись домой, уже стемнело, и мать хлопотала на кухне. Отец, подрабатывавший на стройке поблизости, сидел в тесной гостиной и смотрел телевизор.
Внешность родителей Сорона была типичной для стариков из бедных кварталов. Повсеместно распространенная в трущобах высококалорийная и сладкая пища в сочетании с тесным и низким жильем привели к тому, что пожилые люди здесь страдали от лишнего веса и сутулости.
Из-за многолетнего тяжелого труда и палящего солнца кожа и лица выглядели старше их реальных лет. В молодости это было не так заметно, но с возрастом черты обострились: морщинистые лица, слегка сгорбленные спины, неторопливая поступь — мать, которой едва перевалило за сорок, казалась пятидесяти-шестидесятилетней старухой.
Мать с улыбкой встретила сыновей:
— Вернулись? Ну как сегодня торговля?
Младший с восторгом выско вперед:
— Мы сегодня отхватили классное место, торговля шла просто отлично!
Сорон загнал на место тележку, подошел и бросил:
— Говорил же тебе вставать пораньше, глядишь, и в прошлые дни заняли бы хорошее место.
Младший скорчил недовольную гримасу:
— Зато завтра я точно встану раньше тебя!
Сорон треснул брата по макушке:
— Сначала научись вставать без моих побудок, а потом говори.
Младший надулся и обиженно оттолкнул руку Сорона. Мать стояла неподалеку, помешивая еду на плите, и с улыбкой наблюдала за братьями.
Вдруг в гостиной раздалось резкое: «Бум! Бум! Бум!» — кто-то яростно застучал по столу.
Сорон, брат и мать в удивлении уставились на отца. Тот сидел глядя на них и восторженно выпалил:
— Сносить будут! Будут сносить, этот район наконец-то сносят! — выпалив это, он с новой силой забарабанил по столу, словно выплескивая эмоции. Из-за стен и с улицы доносились похожие возбужденные крики и стук.
Сорон перевел взгляд на экран телевизора: там как раз передавали репортаж о плане реконструкции старого города в городе А, в который официально включили и трущобы Асис.
В новостях объявили, что осуществлением проекта реконструкции старых кварталов вновь займется Недвижимость Саньши.
Когда Сорон переступил порог бара, внутри уже яблоку негде было упасть: царила атмосфера всеобщего ликования и праздника, отовсюду долетали обрывки фраз: «реконструкция старого города», «нас снесут», «в этот раз можно знатно поживиться», «разбогатеем».
Сорон протиснулся сквозь толпу, выискивая глазами Зага и Джима. Джим заметил его первым, замахал рукой и локтем пихнул Зага, который все еще шарил глазами по сторонам в поисках местных красоток. Увидев Сорона, Заг тут же зазвал его за столик.
У Джима была аккуратная короткая стрижка и волевое квадратное лицо — из-за привычки вечно держать брови нахмуренными он казался излишне суровым. Но стоило ему заметить приближающегося Сорона, как на лице расплылась такая же открытая, ни капли не скрываемая улыбка, как и у Зага.
— Босс, чего ты так долго? Сегодня яблоку негде упасть, чуть без мест не остались, мы твое место еле удержали! — не выдержал Заг.
Джим тоже подался вперед:
— Сорон, ты видел сегодняшние новости? Наш район наконец-то будут реконструировать!
— Ага, наконец-то заживем по-человечески, — поддакнул Заг.
Сорон покачал головой:
— Что-то мне подсказывает, что все не так просто. Последние несколько проектов реконструкции старого города наделали немало шуму, но компенсации, как по мне, копеечные. К тому же всем заправляет Недвижимость Саньши, а они далеко не ангелы. Станут они работать себе в убыток.
Заг понизил голос:
— Слышал я, за ними стоит Банда Трех Пистолетов. А этим бандитам плевать на все правила, никаких тормозов. Говорят, в прошлые разы там такие жесткие замесы устраивали, народу полегло немало.
Зарабатывая извозом на трехколесном мотоцикле, Заг вечно подслушивал слухи пассажиров, да и трепыхания между водителями делали его настоящим ходячим центром новостей.
Джим усмехнулся:
— Да брось, не преувеличивай. Реконструкция трущоб — дело хорошее, давно пора было. Здесь же все самостроем возведено, из удобств ничего нет: до сих пор ни пожарной части, ни мэрии, ни школы. Полицейский участок и тот построили лишь после того, как здесь запахло жареным. Давно пора все снести и перепланировать по уму.
Заг с издевкой протянул:
— А еще поговаривают, будто за Бандой Трех Пистолетов стоит сам депутат Джек. Между прочим, твой прямой начальник, Джим, хе-хе. — И он легонько толкнул Джима локтем в бок.
Джим работал охранником в инкассации Банка Джея, а всем было прекрасно известно, что Банк Джея — это личный карманный банк депутата Джека.
Заг продолжил:
— Все знают, что Банк Джея — кошелек депутата Джека. Депутат Джек держит в кулаке весь город А наполовину как раз благодаря этому кошельку. Иначе с хрена ли все эти бандиты и прочие депутаты перед ним стелятся? Деньги и демонов заставят крутиться.
Джим тут же пошел в контрнаступление:
— И что с того, что это большой кошелек? Не мои же это деньги. Я просто наемный работник.
— Да ладно тебе, с нашей-то троицей мы бы быстро всё прибрали к рукам. Верно ведь, босс? — в глазах Зага мелькнул странный блеск.
Сорон легко взъерошил Загу волосы:
— Похоже, ты еще не напился, а уже вдрызг пьян.
Видя, что Заг собирается возразить, Джим поднял бокал:
— Ладно, давайте выпьем.
Все трое одновременно подняли бокалы и чокнулись.
После третьей рюмки все уже изрядно захмелели. Было уже за полночь, но в баре оставалось еще полно народу, время от времени вспыхивали шумные возгласы радости — люди продолжали праздновать новости о сносе трущоб.
Двое подвыпивших посетителей вывалились из дверей бара, поддерживая друг друга, явно намереваясь найти темный угол, чтобы справлять нужду.
Один из пьянцой поднял голову и вдруг замер, заметив, что вдали багровое зарево окрасило часть ночного неба.
Он толкнул собутыльника:
— Эй, глянь-ка, это случаем не фейерверки кто запускает? Чет больно светло.
— Да ну, какие фейерверки... Слышишь же, бабахнет хоть что-то, а тут тихо. — отмахнулся второй.
Услышав это, первый вытянул шею и приложил ладонь к уху, прислушиваясь. Взрывов петард он действительно не услышал, зато до него донесся другой звук, заставивший кровь застыть в жилах — вой пожарных сирен вдалеке.
— Не фейерверки... Пожар, там пожар! — вдруг заорал пьяный. Осветить небосвод на таком расстоянии — насколько же чудовищным должен быть пожар! От этой мысли хмель мгновенно выветрился из головы.
— Ты чего орет? Перепил, что ли? — второй все еще соображал с трудом и не врубился в ситуацию.
Первый пьяный проигнорировал его, вглядываясь в сторону зарева, после чего со всех ног бросился обратно в бар и завопил на весь зал:
— Пожар! Бегите все глядеть, в трущобах пожар, горит всё!
Народ в заведении не сразу сообразил в чем дело. Из телевизора над стойкой как раз доносилось экстренное сообщение: «Прерываем вещание для экстренного выпуска новостей: в районе Асис, рядом с городским портом, вспыхнул сильный пожар. Пожарные расчеты уже выехали на место...»
— Где горит?
— Вроде со стороны порта!
— Неужто у нас?
— Да ну нахрен, мой дом как раз у порта! — люди толпой хлынули из бара наружу, чтобы воочию оценить обстановку.
Многие начали лихорадочно вытаскивать телефоны, дозваниваясь до родных и близких, чтобы убедиться, что те в безопасности. У кого вызовы не проходили, с перекошенными от страха лицами кинулись бежать туда.
Трое друзей тоже услышали новость о возможном пожаре в стороне трущоб и в спешке выбежали на улицу.
Сорон вгляделся внимательнее: пламя буевало до небес, и полыхало действительно в направлении трущоб... прямо там, где стоял его дом.

Комментарии

Загрузка...