Когда Чжуюй показала деревянную тыкву-горлянку, на сердце у управляющего Цзя уже скребли кошки: он сразу узнал вещь, которую давным-давно мастерил для маленького сына своими руками. Раз вещица оказалась в руках девы Янь, значит, мальчишку нашли. Пожалуй, от бедняги к этой минуте и костей не осталось.
Мысль об этом заставила управляющего горько пожалеть о содеянном. Зачем он только согласился ввязаться во всё это? В конце концов, вместо того чтобы выпрашивать зелья у темных сил, стоило обратиться к молодому господину Чжэн или госпоже Янь – уж они-то создавали лекарства непревзойденного качества.
Поняв, что живым ему отсюда не выбраться, управляющий Цзя попытался раскусить капсулу с ядом во рту, чтобы покончить с собой. К его ужасу и изумлению, тело вдруг наотрез отказалось подчиняться – он не мог даже пошевельнуться, не то что раздавить смертоносный пузырек.
─ Твоя жизнь еще пригодится – побудешь подопытным у Юаньчжэня, ─ Чжуюй капризно тронула пальчиком подбородок, словно припоминая что-то. ─ О, кстати, ты сможешь повидаться с сыном. Правда, мальчик немного капризничал, а тот, кто его допрашивал, не рассчитал сил и случайно лишил пацана пары запчастей. Надеюсь, ты не в обиде?
Чжуюй стояла перед ним воплощением юной небожительницы, улыбаясь так легко и непринужденно, но управляющему от этой улыбки леденело душу. Ему казалось, будто перед ним вырос сам демон, отчего позвоночник прошибала мелкая дрожь.
─ Чжуюй, что это значит? Ты что, собираешься выгораживать Гун Юаньчжэня? Или… здесь замешана и твоя рука? ─ Гун Цзыюй бросил на девушку взгляд, полный горького разочарования.
Чжуюй выразительно закатила глаза: ─ Юаньчжэн был абсолютно прав, когда говорил, что ты туповат. Раз уж вам так нужны доказательства, я их предоставлю.
Не прошло и минуты после ее слов, как ожидавшая снаружи Сяодо внесла собранные улики на всеобщее обозрение. Эти доказательства выглядели куда убедительнее тех невнятных бумажек, что принес Гун Цзыюй, и не оставляли сомнений: кто-то из тени науськивал управляющего Цзя, и следы вели прямо во Дворец Юй.
Чжуюй намеренно не стала выкладывать все карты на стол. Ему пока рано возвращаться, решила она, а потому слегка затуманила истинную личность тайного кукловода. Стоило им пронюхать, что яд Гун Хунюю подсунул Гун Хуаньюй, как они тут же сообразили бы – тот вовсе не мертв.
Увидев бумаги, Гун Цзыюй понял, что жестоко оболгал Гун Юаньчжэня и Гун Шанцзяо. Впрочем, извиняться он не собирался – гордость не позволяла признать собственную глупость.
Но раз уж упрямец не желал делать первый шаг, Чжуюй сама подошла к нему, протягивая шоколадную конфету со вкусом ванили: ─ Ладно, извинений не требую. Просто съешь это, и мы в расчете.
Заметив, что именно протягивает девушка, Гун Юаньчжэн усмехнулся и, скрестив руки на груди, приготовился наблюдать за представлением. Обычные люди понятия не имели, что это за лакомство, но он-то, будучи самым близким человеком Чжуюй, знал толк в ее сюрпризах.
Едва Гун Цзыюй протянул руку за конфетой, как трое старейшин испуганно замахали руками: ─ Постой, Цзыюй! Лучше принеси Юаньчжэню и остальным должные извинения, а эту гадость не трогай!
Хотя старики не ведали, что за вещицу извлекла из рукава Чжуюй, они твердо знали одно: с момента ее появления во Дворце Чжэн завелось слишком много странных, жутковатых снадобий.
Чжуюй покосилась на эту троицу старых пней, затем лукаво подмигнула Гун Цзыюй: ─ Что, кишка тонка? Тогда проехали.
─ Гун Цзыюй, испугался какой-то конфетки? Не зря говорят, что ты ничтожество, недостойное звания главы клана, ─ презрительно бросил Гун Юаньчжэн.
Опасаясь, что девушка уберет руку, Гун Цзыюй проигнорировал предостережения старейшин и выхватил сладость: ─ Ем я ее! Подумаешь, конфета.
Он отправил шоколадку в рот и уже собрался заявить, что не чувствует никаких изменений, как вдруг из его горла вырвалось раскатистое, утробное мычание.
Лицо парня мгновенно исказилось от изумления. Он попытался сказать хоть слово, но изо рта снова донеслось лишь глухое коровье мычание. Присутствующие в зале изо всех сил старались не расхохотаться – по крайней мере, те двое, что являлись истинными виновниками происшествия, смеялись во весь голос.
─ Живо верни ему противоядие! ─ строго приказал старейшина Юэ, обращаясь к Чжуюй.
Девушка лишь пренебрежительно скривила губки. Не дождавшись ответа, старейшина повернулся к другому: ─ Юаньчжэн, дай лекарство.
Тот лишь беспечно пожал плечами: ─ Это творение Цюйцюй, у меня противоядия нет. Впрочем, можете не переживать, отравы тут никакой нет – через семь дней голос вернется в норму.
Шоколадка и впрямь не содержала яда: она лишь на неделю превращала речевой аппарат человека в звуки какого-нибудь животного. Рецепт этого чуда Чжуюй подсмотрела у Уилли Вонки, немного переработав под себя. В оригинале лакомство предназначалось для детских забав, но однажды мальчишка во время дегустации случайно превратился в поросенка, да так убедительно, что едва не угодил под нож мясника, после чего рецепт пришлось экстренно снять с производства.
Гун Цзыюй собирался потребовать объяснений, но, издав очередное жалобное «му-у-у», благоразумно замолчал. В глубине души остатки его прежней симпатии к Чжуюй окончательно испарились; он с досадой думал о том, как мог вообще считать эту девчонку доброй феей лишь за смазливую мордашку. Воистину, внешность бывает обманчива.
В конце концов, старейшины не посмели давить на Чжуюй, и дело замялось само собой. В конце концов, как уверял Гун Юаньчжэн, никакой угрозы жизни не было – подумаешь, придется помолчать неделю.
Впрочем, в наказание за прошлые проступки Гун Цзыюй обязали пройти Испытание трех областей, чтобы укрепить авторитет в глазах клана. Узнав об этом, упрямец тут же заартачился и потащил за собой Гун Юаньчжэня, так что теперь опасный путь предстояло проделать вдвоем.
Как только к Гун Цзыюю вернулся дар речи, испытание официально началось.
Шагая по тропе, ведущей в Заднюю гору, он бросил на Чжуюй полный обиды взгляд. Эти семь дней превратились для него в сущее кошмарное шоу: стоило ему открыть рот, как вместо слов раздавалось то кудахтанье, то собачий лай, а госпожа Цзышан, прознав об этом, специально заходила поболтать, чтобы посмеяться вволю.
Заметив этот взгляд, Гун Юаньчжэн тут же ощетинился: ─ Гун Цзыюй, я понимаю, что Юнь Вэйшань лицом не вышла в сравнении с моей Цюйцюй, но пялиться на чужую девушку вот так в открытую – по меньшей мере некрасиво.
─ Чушь несери, и в мыслях не было! ─ Гун Цзыюй поспешно отвел глаза и, перехватив встревоженный взгляд Юнь Вэйшань, попытался оправдаться: ─ Ты не подумай, я просто… мне стало любопытно, что такого дева Янь передала Юаньчжэню.
Улыбка на губах Юнь Вэйшань на миг стала вымученной, она покачала головой, изображая безразличие, но внутри нее шевельнулось острое жало ревности. Украдкой бросив пару взглядов на Чжуюй, она принялась сравнивать себя с ней.
Услышав этот диалог, Гун Юаньчжэн лукаво усмехнулся и демонстративно раскрыл ладонь: ─ Гун Цзыюй, это всего лишь семена. Спросил бы прямо, если так интересно, я бы не пожалел показать, к чему эта буря подозрений?
─ Время не ждет, пора идти, ─ поспешно сменил тему Гун Цзыюй.
Едва они сделали несколько шагов, как парень, заметив, что Чжуюй увязывается следом за Гун Юаньчжэнем, вместо того чтобы остаться снаружи вместе с Юнь Вэйшань, не выдержал: ─ Дева Янь, вообще-то Задняя гора – не место для прогулок посторонних.
─ Ой, ─ Чжуюй беспечно махнула рукой. ─ Ничего страшного, мне можно.
Гун Цзыюй собирался возразить, но тут появился молодой господин Сюэ. Он жестом разрешил им пройти, даже не попытавшись остановить спутницу Юаньчжэня. Увидев это, Юнь Вэйшань тоже шагнула вперед, но стражники мгновенно перегородили ей дорогу скрещенными мечами.
─ Почему? Почему дева Янь может идти, а я нет? Я тоже хочу сопровождать Цзыюя! – в отчаянии воскликнула она.
─ Ты и она – не одно и то же, ─ холодно бросил молодой господин Сюэ.
Юнь Вэйшань с надеждой уставилась на Гун Цзыюя, умоляя замолвить за нее словечко, но тот лишь виновато отвел глаза и последовал за проводником.
Проводив процессию долгим взглядом, Юнь Вэйшань поняла, что прорваться внутрь не удастся. Пришлось повернуть назад и ломать голову над другим планом.
А тем временем впереди ждал Сюэ Чунцзы. Заметив среди ослепительной белизны снегов яркое алое пятно, он тяжело вздохнул: стоило появиться Гун Юаньчжэню, как эта девчонка непременно увяжется за ним. Впрочем, поделать он ничего не мог – силенок справиться с ней у него не было, оставалось лишь надеяться, что сегодня она обойдется без масштабных разрушений.
Сюэ Чунцзы и молодой господин Сюэ привели троицу к ледяному озеру, вода в котором не замерзала даже в лютые морозы. Чтобы пройти испытание, требовалось нырнуть на дно и достать ларец с секретными техниками боевых искусств.
Пока Гун Цзыюй сомневался и хмурился, глядя на темную водную гладь, Гун Юаньчжэн уже извлек семена, полученные от Чжуюй. Стоило ему задействовать стихию дерева, как ростки мгновенно пошли в рост, превращаясь в длинные гибкие побеги. Управляемые волей хозяина, они скользнули в ледяную воду и уже через мгновение извлекли заветный ларец.
─ Гун Юаньчжэн, ты жульничаешь! ─ возмущенно выкрикнул Гун Цзыюй, тыча в него пальцем.
─ С чего это вдруг жульничаю? ─ уперлась в бока Чжуюй. ─ Это называется «побеждать умом». То, что у тебя мозгов не хватает, не значит, что другие должны страдать. К тому же, смотри – Сюэ Чунцзы и слова не сказал.
Гун Юаньчжэн самодовольно кивнул: ─ Именно так.
─ Вы… вы все в сговоре! ─ Гун Цзыюй в гневе перевел взгляд на стражей Задней горы, надеясь на поддержку.
Но надежды рухнули: Сюэ Чунцзы действительно подал голос, однако слова его звучали совсем не так, как хотелось бы проигравшему.
─ Правила не запрещают использовать постороннюю помощь для получения ларца. К тому же, это нельзя назвать исключительно внешней силой.
По ярко-зеленому свечению, окутывавшему руки Гун Юаньчжэня, было очевидно, откуда берется эта мощь. Чья именно способность здесь задействована, гадать не приходилось.
Первое испытание осталось позади, а второе оказалось еще проще: будучи признанным гением в области ядов и медицины, Гун Юаньчжэн щелкал подобные задачи как орехи.
И пока Юаньчжэн на третьем этапе уже вовсю ковал собственное оружие в кузне, Гун Цзыюй все еще топтался на первом, силясь сообразить, как подобраться к ларцу на дне озера.
Этой же ночью, задолго до того, как Юнь Вэйшань придумала способ пробраться на Заднюю гору, в ее теле дала о себе знать Муха полумесяца. Одержимая болью, она тайком прокралась в медицинский корпус, надеясь смешать противоядие на основе холодных токсинов. Увы, ей не повезло: путь преградили те самые мутировавшие алые розы, что Чжуюй с Юаньчжэнем рассадили по периметру. К моменту, когда хозяева заметили неладное и прибежали на место, от нарушительницы не осталось даже лужицы крови – ее растворило до конца.
Изначально Чжуюй высаживала эти цветы с золотистой каемкой на лепестках в клумбах Дворца Чжэн. Однако, узнав, что шипы у них ядовитые, а жертва, получившая укол, растворяется без следа меньше чем за три минуты при отсутствии противоядия, Гун Юаньчжэн велел пересадить часть кустов к лекарням.
Как раз в тот период юноша активно тренировал свои способности, и Чжуюй отправляла его практиковаться по ночам, когда в медицинском крыле никого не было. Чтобы обезопасить процесс, она даже наделила цветы зачатками активной защиты.
Практически все обитатели резиденции и лекари знали: после наступления темноты соваться к этому крылу смерти подобно, если только у тебя нет личного разрешения госпожи Янь или молодого господина Чжэн. Днем люди обходили странные алые кусты десятой дорогой, а если кто-то случайно царапался, то немедленно срывал лепесток и принимал противоядие.
Но прибывшая недавно Юнь Вэйшань не ведала об этих порядках, да и госпожа Уцзи, ее куратор, ничего ей не объясняла. На беду, шпионка выбрала для вылазки именно те часы, когда мутировавшие розы проявляли наибольшую активность.
Узнав о гибели соперницы, Чжуюй даже немного расстроилась: она планировала публично разоблачить ее шпионское прошлое перед всем кланом. Впрочем, раз уж преступница сама угодила в ловушку, поделать было нечего.
О случившемся известили лишь Гун Шанцзяо, решив не поднимать шумиху за стенами. Сам Шанцзяо сделал вид, будто ничего не произошло. Гун Цзыюй же, тщетно пытаясь разыскать девушку в течение нескольких дней, в конце концов уверовал в то, что она попросту сбежала – ведь Юнь Вэйшань с самого начала заявляла, что не желает оставаться в стенах клана.
К моменту, когда Гун Юаньчжэн успешно завершил ковку оружия и вышел с испытания, Гун Цзыюй всё еще барахтался внизу. По клану поползли первые недобрые слухи о том, что в жилах молодого главы течет нечистая кровь.

Комментарии

Загрузка...