─ Ведунья, ну наконец-то ты вернулась! ─ Ван вдова, увидев Чжуюй, взволнованно подбежала к ней.
─ М-м, тётушка Ван, случилось что-то срочное?
Ван вдова огляделась, убеждаясь, что рядом никого нет, и, приблизившись к Чжуюй, зашептала: ─ Да вроде и ничего такого… Просто мой сын в последнее время влюбился в одну девушку, но мне она кажется какой-то странной. Каждый раз, как приходит, подарки носит, и с каждым разом всё дороже. Вот я и подумала: пусть бы ты взглянула, нет ли в ней чего дурного. Если нет – и ладно. В наше-то время не часто встретишь красивую да щедрую девушку, что позарится на моего сына.
Услышав это, Чжуюй едва удержалась, чтобы не скривиться, но всё же пообещала завтра же сходить и взглянуть. Хотя она обычно не ходила по домам просто так, а, как и её бабушка, ждала, когда приведут, но сына Ван вдовы она помнила. Не то чтобы урод, но и красавцем его не назвать. Ей и самой стало любопытно, что за красавица в него влюбилась, да ещё и подарки такие щедрые раздаривает.
На следующий день Чжуюй проснулась, достала из своего пространства дымящуюся тарелку домашней говяжьей лапши, поела, заела жареной колбаской и только потом неспешно вышла из дома.
У околицы деревни она столкнулась с Ань Чэньяном. Подойдя, она легонько хлопнула его по плечу. ─ Какая встреча! А чего это ты сегодня не поехал с остальными в коммуну?
Ань Чэньян смущённо почесал затылок: ─ Проспал, не успел на повозку.
─ И что теперь? Пешком пойдёшь или обратно?
─ Пожалуй, обратно. Да мне, в общем-то, ничего и не нужно было. Просто думал, раз выходной, сходить с ребятами в народную столовую, поесть.
─ Раз уж делать нечего, пойдём-ка со мной, будущий ученик. ─ С этими словами Чжуюй потянула Ань Чэньяна за собой, но он, сделав пару шагов, застеснялся, отдёрнул руку и сказал, что пойдёт сам, послушно. Чжуюй усмехнулась, достала два чайных яйца и протянула ему: ─ Завтракал? Держи, перекуси.
И тут как раз живот у Ань Чэньяна предательски заурчал. Он, смущаясь, взял яйца, очистил одно и, откусив, сразу же почувствовал разницу. Это чайное яйцо было таким же особенным, как вчерашний шоколад.
«Не зря её ведуньей кличут, – подумал он. – Всё, что она даёт, – необычное. Пожалуй, стать её учеником и впрямь неплохо. Может, она и с моим здоровьем справится».
Однако Ань Чэньян не знал, что Чжуюй одарила его едой из своего пространства, приготовленной из яиц, пропитанных духовной энергией, лишь потому, что он ей приглянулся и был будущим избранником удачи. Будь на его месте кто другой – либо вообще ничего бы не получил, либо, в лучшем случае, когда у неё хорошее настроение, перепала бы какая-нибудь простая еда, припасённая из других миров.
Увидев, что Чжуюй пришла не одна, а с каким-то видным парнем, Ван вдова не стала особенно задумываться – решила, что он тоже пришёл по делу или за лечением. Уж больно он выглядел хилым.
─ Сын с той девушкой сейчас в гостиной беседуют. ─ С этими словами Ван вдова повела их в дом.
Войдя, Чжуюй сразу же устремила взгляд на девушку, сидевшую рядом с сыном Ван вдовы. И верно, как говорила тётушка: красивая, кожа белая, лицо такое милое, скромное. А в сочетании с её манерами – прямо барышня из богатой семьи. С чего бы такой девушке ни с того ни с сего влюбляться в деревенского простака?
─ Ведунья? Ты зачем пришла? У нас что-то не так? ─ удивился сын Ван вдовы.
Чжуюй не ответила ему, а посмотрела на девушку, которая, пряча глаза, в панике пыталась уйти. Сначала, когда Чжуюй вошла, она вроде не испугалась, но как только Ван вдова произнесла «ведунья», её страх стал очевиден.
─ Мне пора, я как-нибудь в другой раз зайду. ─ Девушка поднялась.
─ Не спеши, ─ остановила её Чжуюй. ─ С твоими проблемами я тоже могу помочь.
─ Вы знаете? ─ Девушка в изумлении обернулась, но тут же, вспомнив, кто перед ней, поняла, что задала глупый вопрос. Она перевела взгляд на всё ещё ошарашенного сына Ван вдовы и серьёзно произнесла: ─ Прости меня.
Сын Ван вдовы нахмурился: ─ Сяомэй, ты что-то натворила? За что извиняешься?
Девушка, которую звали Сяомэй, стояла, не зная, что сказать, и виновато смотрела на парня. Чжуюй же не спешила с объяснениями. Она толкнула локтем Ань Чэньяна: ─ Ты что-нибудь видишь?
Ань Чэньян от неожиданности опешил, но ответил честно: ─ На всех троих – чёрная аура. Только у этой девушки она гуще, чем у остальных. Такая плотная, что, кажется, уже пропитала её насквозь.
Чжуюй удовлетворённо кивнула, но не успела она ничего сказать, как Ван вдова, слышавшая весь разговор, пришла в ярость. Сначала она с досадой шлёпнула сына, а затем бросилась на Сяомэй с кулаками: ─ Мы семья честная, никакого зла никому не делали! За что ты на нас так?! Он у меня один такой, единственный…
Сын Ван вдовы заслонил собой Сяомэй: ─ Мам, не бей! Она такого не выдержит!
─ Ты… Она же нас извести хочет, а ты её защищаешь! ─ Ван вдова, совсем разъярившись, не глядя, замахала руками, задевая и сына.
Чжуюй, дав им немного побуянить, спокойно произнесла: ─ Подарки, что она вам приносила, – это способ украсть ваши годы жизни для потусторонней нечисти. Пока времени прошло немного, всё можно исправить. Пусть она заберёт свои вещи, и я верну вам потерянные годы.
Услышав про кражу лет жизни, сын Ван вдовы перестал заслонять Сяомэй и, обернувшись, с недоумением посмотрел на неё, всё так же молчаливо опустившую голову: ─ Ты… зачем?
─ Хватит спрашивать! ─ Ван вдова снова шлёпнула сына и обратилась к Сяомэй: ─ Я сейчас принесу всё, что ты нам дарила, забирай и уходи. И больше не приходи!
В душе Ван вдова радовалась, что вовремя заподозрила неладное и не стала пользоваться этими вещами, а сложила их. А то пришлось бы сейчас возвращать, да ещё неизвестно, что было бы, если бы чего-то не хватало.
Вскоре Ван вдова сбегала в дом, собрала все подарки Сяомэй и, свалив их в кучу, вытолкала ей. Пока Сяомэй собирала вещи, Чжуюй незаметно метнула две едва заметные золотые нити света в Ван вдову и её сына, после чего сказала, что им нужно недельку посидеть на постной пище.
Сяомэй, нагруженная ворохом вещей, выходя из дома Ван вдовы, обернулась на парня, который уже повернулся к ней спиной, и тихо сказала: ─ Прости.
Не успела Сяомэй отойти от дома Ван вдовы, как её нагнали Чжуюй и Ань Чэньян. Чжуюй снова заговорила: ─ С твоими домашними проблемами я могу помочь. Но тебе лучше посоветоваться с отцом и остальными – захотят ли они.
Сказав это, Чжуюй ушла. Она не стала упоминать, что если отец Сяомэй и другие не откажутся от сотрудничества с нечистью ради выгоды, то, когда она придёт разбираться с этой тварью, случайно задеть и посторонних будет вполне предсказуемо.
Вернувшись в деревню, Чжуюй сразу же потащила Ань Чэньяна к себе домой. Время уже позднее, старые знакомые по лагерю, наверное, пообедали и спят, а Ань Чэньян явно не из тех, кто умеет готовить, – дома его вряд ли ждёт ужин.
Хотя они и собирались поесть, Ань Чэньян ещё не был официально учеником, поэтому Чжуюй не хотела раскрывать все свои секреты. К тому же ей давно не приходилось есть всякую вредную еду, и она не стала доставать своего кукольного помощника Сяодо для приготовления духовной пищи. Вместо этого она, уже из своей комнаты, а на деле из пространства, достала две чашки лапши быстрого приготовления и залила их кипятком из термоса.
Глядя на свою пресную лапшу, а потом на красную, аппетитную лапшу Чжуюй, Ань Чэньян обиженно посмотрел на неё: ─ Ты вот так будешь кормить своего будущего ученика? Преснятиной? Я тоже хочу острую!
Чжуюй усмехнулась и, сходив в комнату, принесла ещё три чашки острой лапши. ─ Вот, все острые. Выбирай одну, остальные заберёшь с собой. Даже не спорь – больше не унесёшь.
─ Хи-хи, спасибо, будущая наставница! ─ Ань Чэньян, довольно улыбаясь, забрал лапшу.
Когда он попробовал лапшу, то сразу понял: это обычная еда, не то что та, что давала Чжуюй раньше. Но ел он с большим удовольствием: и вкусно, и главное – с перцем! А он так любил острое, но родные, заботясь о его здоровье, постоянно ограничивали его. Последний раз он ел острую пищу аж месяц назад.
Когда Ань Чэньян собрался уходить, Чжуюй добавила ему пару баночек быстрорастворимой каши и заменила воду в его армейской фляге на имбирный лимонад.
Этот лимонад Чжуюй тоже прикупила по прихоти: в одном сериале герой его постоянно пил, и ей стало интересно, каков он на вкус. Она заказала несколько ящиков, но, попробовав, не смогла выносить резкий запах имбиря и, махнув рукой, засунула их в дальний угол своего пространства пылиться.
Ань Чэньян, нагруженный припасами, ушёл от Чжуюй. Он не заметил ничего подозрительного, решил, что все ещё спят, и, стараясь ступать тише, направился к своей отдельной комнатке. Он не видел, что перед тем, как закрыть дверь, из-за угла за ним внимательно наблюдала чья-то тень. Вернее, за тем, что он нёс.

Комментарии

Загрузка...