Чжуюй издалека, с мясной лепёшкой в руке, подошла к дяде Чэнь Айго и Старику Чэну, что правил повозкой. На ходу она, достав из своей сумки, а на деле из пространства, ещё две лепёшки, сунула им по одной в руки.
Те не стали отнекиваться – дело было привычное. Знали: пригодится им потом чем-то помочь девчонке.
Чжуюй заглянула в телегу и поинтересовалась: ─ Опять молодёжь из города прибыла?
При упоминании этих самых городских Чэнь Айго невольно поморщился. ─ И не говори, ─ вздохнул он. ─ Ещё четверо нагрянули. Глянешь – ни на что не годны, даже хуже прошлой партии.
─ А ты, Юй-головушка, не хочешь ли с нами прогуляться? Те, поди, уже скоро вернутся. ─ И тут же, понизив голос, добавил: ─ И надолго ли ты к нам? Тут вона, вдова из соседней Красной деревни, днями у твоих ворот круги нарезает. Похоже, дело у ней к тебе, да сказать боится. Я уж спрашивал – так и не призналась.
Чжуюй доела лепёшку и тут же взяла следующую. ─ Пойдёмте вместе, ─ решила она. ─ Думаю, задержусь тут на месяц-другой, а может, и все полгода.
В своих странствиях Чжуюй не только нечисть изводила. Она разыскала одного большого начальника, кое-что ему передала, да и сколотила из способных людей особый отдел, чтобы те с тёмной силой боролись. Слишком уж много её развелось, одной ей было бы в жизнь не переуправиться.
А незадолго до этого из-за её проделок сводная сестра главной героини избежала уготованной ей горькой судьбы. Небесный закон, на миг пробудившись, одарил Чжуюй учеником – новым носителем удачи, что должен был взойти после того, как нынешние герои свой срок отживут, силу и ореол растеряют.
Видно, понял Небесный закон, что Чжуюй с помощниками тёмную силу выкорчёвывает, и захотел, чтобы она взрастила ему преемника, который вознёс бы мир сей на ступень выше.
Чжуюй согласилась – всё одно в этом мире лишь на несколько лет, зато потом долю от самой мировой основы получит. Так что приехала она не только на будущего ученика взглянуть, но и на нынешних героев проверить.
Вскоре показались двое парней и две девушки с узлами. Чжуюй сразу углядела, что ореол удачи у этих двоих главных поубавился. А вот худощавый юноша, что шёл чуть поодаль, белый лицом, словно яшмой точеный, наоборот, всё больше наполнялся силой.
Тут Гу Цзянье, изобразив на лице, как ему казалось, самую обворожительную улыбку, подскочил к Чжуюй. ─ Меня зовут Гу Цзянье. Ты тоже новенькая? Что-то я тебя раньше не видел.
─ Нет, ─ отрезала Чжуюй, покосившись на Чжуан Хунся, что стояла рядом с ним и буквально испепеляла её взглядом, полным злобы. ─ Ты бы лучше за своей девушкой последил. Такие, как ты, меня не интересуют.
С этими словами она направилась к худощавому юноше и улыбнулась: ─ Как тебя зовут? Не хочешь ли в ученики ко мне пойти?
─ Я-то? ─ Юноша смущённо почесал затылок. ─ Ань Чэньян я. В какое ученики? И чему учить-то будешь? Дома все говорят, что я бестолковый. Может, не стоит и браться?
─ Ко мне, конечно. А чему учить – узнаешь. Не спеши отказываться, даю тебе неделю на раздумья. ─ Чжуюй шагнула ближе, заслоняя его от чужих взглядов, и, быстро перевернув ладонь, будто из воздуха соткала плитку шоколада. Не обращая внимания на изумление парня, она вложила её ему в руку. ─ Это тебе подарок. Съешь, полегчает.
Гу Цзянье, которому Чжуюй только что отказала, и так уже злился, считая себя униженным. А увидев, как она обласкала этого задохлика, он и вовсе воспылал обидой и злостью. Подумаешь, немощный белоручка! Где ему с ним, Гу Цзянье, равняться! Такая красавица, как эта девушка, должна принадлежать ему, и только ему. И достаток у неё, видать, немалый, раз может позволить себе заграничный шоколад. В пылу этих мыслей он совершенно позабыл о стоящей рядом Чжуан Хунся, о том, что они вообще-то пара.
Они отошли уже на пару шагов, как одна из девушек, чья одежда была вся в заплатках, окликнула Чжуюй и попросила дать и ей шоколадку. Чжуюй даже не обернулась. Эта девица была ей известна – та ещё «сестричка для братца»: всю себя на семью положит, в поле от голода падает, а всё норовит последний кусок домой отослать. Не то что Ань Чэньян, которого ей само Небо послало.
Девушка, поняв, что её игнорируют, обиженно фыркнула и принялась язвить. Но через мгновение она вдруг присела на корточки, оперлась руками о землю и, встав на четвереньки, побрела, время от времени заливаясь лаем.
Ань Чэньян, наблюдавший за этим, удивлённо распахнул глаза. Он перевёл взгляд на шоколад в своей руке, развернул его и откусил кусочек. Тотчас почувствовал, как усталость отпускает, и силы прибывают. Он посмотрел на Чжуюй уже совсем другими глазами – с восхищением и надеждой.
Гу Цзянье и Чжуан Хунся, стоявшие неподалёку, тоже оторопели. Вся их злость вмиг куда-то улетучилась, сменившись страхом: они ясно поняли, что перед ними не обычная девушка. И как бы им ни было обидно, пришлось промолчать и проглотить свою досаду.
А вот местные – в отличие от приезжих – и Чэнь Айго со Стариком Чэном только посмеивались, говоря, что с ней дорога веселее идёт. Чжуюй издавна любила всё делать с выдумкой, напоказ, и те, кто знал её, давно привыкли к таким странностям.
До Красной деревни, куда они направлялись, было рукой подать, минут двадцать ходьбы, поэтому и пешком идти было не в тягость. Только Чжуан Хунся тихонько ворчала себе под нос, но и она смолкала, стоило Чжуюй взглянуть на неё с ласковой улыбкой – сразу чувствовала себя голой и несмышлёной.
У самых ворот Чжуюй тут же окружили приветливые старики и старушки, и она затерялась среди них. Чэнь Айго и Старик Чэн тем временем повели городских к общежитию.
Ван Вэйминь, староста тамошней молодёжи, вышел навстречу Чэнь Айго, а когда тот ушёл, окинул взглядом девушку, что всё ещё бродила на четвереньках и тявкала, и хитро усмехнулся: ─ Это вы, часом, не встретили ли девицу красоты неописуемой?
─ Откуда знаешь? ─ выпалил Гу Цзянье.
─ Да тут и думать нечего, ─ кивнул Ван Вэйминь в сторону четвероногой. ─ Хоть сейчас у нас и говорят про «четыре старые вещи», про то, что всё это предрассудки и суеверия, а поди ж ты – вот она, наглядная картинка. Иным вещам поневоле поверишь.
─ Так что, ─ продолжил он уже серьёзно, ─ здесь вам лучше с бригадиром поссориться, чем эту ведунью прогневить.
─ Ведунью? Какую ещё ведунью? ─ не поняли те.
─ Это про ту девушку, что мы встретили? ─ спросил кто-то.
Ван Вэйминь кивнул и жестом пригласил их следовать за ним в общежитие, нарочно сворачивая разговор на другие темы: про работу, про то, как тут всё устроено. Сколько бы его ни расспрашивали о молодой ведунье, он больше не проронил ни слова.
Позже, когда вернулись другие, любопытство взяло верх и они пробовали расспрашивать, но и те лишь отмахнулись. Так и жили: все в общежитии ее и уважали, и боялись.
И было за что. Она была ведуньей в этом и нескольких окрестных сёлах и единственной лекарем. Хозяева такого добра, как правило, живут не бедно. Кто ж не помнит, как прежняя ведунья, бабка эта, деньги брала не только деньгами – и мясом, и сгущёнкой, и прочими добрыми гостинцами.
И как не было бы заманчиво поживиться добром, оставшимся после смерти старой ведуньи, ведь после неё осталась одна-единственная внучка! Так ведь не тут-то было: за этой «сироткой» стояли дядья – один бригадир, другой счетовод. Да и не все видели, что выкинула Чжуюй после похорон бабки. Вот на это и позарились не знающие всей подноготной ребята из города.
Да только что было не под силу даже местным, как полезли чужаки? Все до одного они получили от Чжуюй по заслугам, на посмешище всей округе.
С тех пор городские, завидя её, норовили обойти стороной, чтобы ненароком не навлечь на себя беду.
А Чжуюй, отбившись от радушных стариков, ещё издалека заметила у своего дома ту самую вдову из Красной деревни, о которой говорил дядя Чэнь Айго.

Комментарии

Загрузка...