О трепавшем нервы виде полуживого Сье Юйчжоу, которого волокли прочь, вскоре узнала вся резиденция верховного министра.
Вдобавок ко всему эта таинственная дальняя кузина вмиг превратилась в главную тему для тайных пересудов среди дворовой челяди.
Кто бы мог подумать, что какая-то сирота на птичьих правах, у которой руки дрожали даже от чашки с ядом,
вдруг заставит столь безжалостного и непреклонного первого министра раз за разом нарушать правила ради ее защиты?
Разве это была простая дальняя родственница? Да это же истинное юное божество, поселившееся в особняке!
Спустя несколько дней.
Небо прояснилось, и зимнее ласковое солнце осветило усыпанные толстым слоем снега глазурованные черепичные крыши резиденции верховного министра, заставляя их слепо искриться и переливаться.
Цзян Юэмянь сидела в боковой гостиной передней залы.
В руках она держала чашку с поднимающим густой пар отборным молочным чаем и с праздным безразличием прислушивалась к доносившимся сверху голосам Сяо Циня и нескольких советников, обсуждавших государственные дела.
С той самой ночи, когда она «подверглась испугу»,
Сяо Цинь словно переродился.
Мало того что он перестал ограничивать ее передвижения, так теперь еще и таскал за собой повсюду, куда бы ни отправлялся.
Под благовидным предлогом: держать перед глазами, дабы её вновь кто-нибудь не обидел.
[Система, с такими привилегиями я скоро догоню императрицу Великой Вэй], –
с кислым подтекстом язвила в её голове система 10086.
[Этот свирепый владыка теперь трясется над тобой, словно над хрупким сосудом: дыхнуть боится, не то что уронить].
«Обычное дело, не стоит упоминать», –
неспешно прихлебнув сладковатого молочного чая, Цзян Юэмянь мысленно самоуверенно приподняла бровь.
«Впрочем, жить в сплошном спокойствии тоже смертельно скучно».
Едва её слова затихли,
как снаружи залы донесся звонкий перелив нефрита и подвесок.
Сопровождаемая густым, приторным шлейфом дешевых благовоний, некая броско и вычурно наряженная девица в сопровождении кучки служанок и пожилых матрон высокомерной походкой вплыла внутрь.
Незваной гостьей оказалась Сяо Цзиньчуань, дальняя кузина из боковой ветви клана Сяо.
Пользуясь тем, что она тоже принадлежала к роду Сяо, эта особа привыкла вести себя дерзко и нагло в кругу столичной знати, ни в грош не ставя окружающих.
Сегодня она вырядилась и явилась сюда специально затем,
чтобы воочию посмотреть на ту самую лисицу из слухов, умудрившуюся до смерти вскружить голову первому министру, и оценить, какой такой соблазнительной внешностью та обладает!
Едва переступив порог, Сяо Цзиньчуань вперила взгляд в сидевшую в боковом кресле Цзян Юэмянь в длинном простом белом платьице, поражавшую воображение своей ослепительной красотой даже без грамма косметики.
В её глазах мелькнула искра свирепой зависти.
─ Ишь ты, а я-то думала, кто тут у нас, оказывается, нищая родственница, пришедшая поживиться за чужой счет, ─
ядовито и визгливо протянула она, резко нарушая царившую в зале тишину.
─ Что, возомнила о себе невесть что из-за пары сносных черт лица и теперь намерена присосаться к нашему особняку верховного министра?
Цзян Юэмянь опустила чашку на столик.
Она ничего не ответила, лишь одарила Сяо Цзиньчуань таким взглядом, каким смотрят на клинических идиотов.
Эта женщина что, головой о стену билась?
Неужто не видит, что сидевший наверху свирепый владыка уже помрачнел настолько, что с него вот-вот закапает черная желчь?
Но Сяо Цзиньчуань ничегошеньки не замечала.
Решив, что молчание Цзян Юэмянь вызвано страхом перед грозным авторитетом истинной госпожи из клана Сяо,
она почувствовала себя еще более смелой и дерзкой.
Виляя бедрами, она подплыла вплотную к Цзян Юэмянь и вызывающе ткнула в неё пальцем:
─ Слушай сюда! Не думай, что раз ты пустила в ход грязные приемчики и соблазнила верховного министра, то сможешь взлететь на ветку и превратиться в феникса!
─ Посмотри на себя в зеркало и плюнь: круглая сиротка без роду и племени, разве тебе положено рассиживаться здесь и распивать чай?
─ Бесстыдная прилипала, да и только!
Чем дальше она продолжала, тем отвратительнее становились её речи, брызги слюны едва не летели в лицо Цзян Юэмянь.
Сидевшие в зале советники давно уже тряслись от страха, боясь лишний раз вздохнуть.
Имитируя безразличие, они украдкой бросали косые взгляды на восседавшего во главе стола Сяо Циня, мысленно зажигая погребальные свечи по этой выжившей из ума барышне.
Не успела Цзян Юэмянь открыть рот и изобразить жертву,
как раздался резкий звук:
─ Бах!
Звук раскалывающегося фарфора громовым раскатом пронесся по просторному помещению.
Дорогая чашка из печи Жуяо в руке Сяо Циня разлетелась вдребезги от сокрушительного сжатия его пальцев!
Кипяток, смешавшись с острыми осколками, распорол кожу на его ладони.
Кровь закапала на полированную столешницу из сандалового дерева, образуя жуткие багровые лужицы.
Однако на его лице невозможно было заметить ни малейшего намека на боль.
Всего себя он отдал во власть безудержной ярости и кромешной, бездонной жажды убийства.
Воздух в зале мгновенно оледенел до предела.
Все присутствующие почувствовали, как перехватило дыхание, словно чья-то невидимая тяжелая рука мертвой хваткой сжала их горла.
Сяо Цзиньчуань испуганно вздрогнула от столь неожиданного поворота.
Она повернула голову, наткнулась на черные, словно бездна ада, глаза Сяо Циня, и её ноги мгновенно подкосились – она грохнулась на колени.
─ П-первый министр… ─
её лицо побелело как полотно, она лепетала и запиналась, отчаянно пытаясь оправдаться:
─ Я… я всего лишь пыталась проучить эту бесстыдную девицу за вас…
─ Проучить? ─
Сяо Цинь медленно поднялся на ноги.
Он небрежно сорвал шелковый платок и стал стирать кровь с руки,
а его голос звучал так холодно, будто его закалили в ледяной воде:
─ С каких это пор моих людей дозволено учить кому попало?
Сяо Цзиньчуань затряслась в смертном ужасе.
Она никак не могла взять в толк, почему первый министр из-за какой-то посторонней девчонки разъярился на неё, свою кровную родственницу!
─ Милорд, она же чужачка! А я ваша прямая кузина…
не унималась она в последней отчаянной попытке.
Но Сяо Цинь даже не удостоил её повторным взглядом.
Бросив леденящий душу взгляд на стоявших у входа стражей, он чуть разомкнул тонкие губы, процедив всего два слова:
─ Пощечины.
Никаких гневных криков, ни единого лишнего пояснения.
Лишь самый прямой и свирепый приказ.
─ Есть! ─
Двое крепких телохранителей из Цзиньи-вэй мгновенно выступили вперед и взмыли над землей Сяо Цзиньчуань, словно она ничего не весила.
─ Хлесь! ─
Оглушительный звонкий удар со страшной силой обрушился на щедро замазанное пудрой лицо Сяо Цзиньчуань.
Эхо пощечины раскатилось по пустому залу, заставляя стыть кровь вжилах.
─ Ай! ─
Сяо Цзиньчуань издала пронзительный вопль, и из уголка её рта тотчас брызнула кровь.
─ Хлесь! Хлесь! Хлесь! ─
Стражники тайной стражи работали с бесстрастными лицами, задействуя обе руки.
Каждый удар наносился в полную силу, сопровождаемый свистом рассекаемого воздуха.
Лицо Сяо Цзиньчуань распухало с пугающей скоростью,
а аккуратная прическа превратилась в растрепанное воронье гнездо.
Она исступленно визжала и отчаянно извивалась, но вырваться из стальной хватки стражей оказалось выше её сил.
Притащившиеся следом за ней служанки и старые кухарки уже давно попадали на колени, дрожа как осиновые листья и боясь издать хотя бы звука.
Цзян Юэмянь тихо сидела в кресле, отрешенно наблюдая за развернувшейся сценой.
На сердце не было ни малейшего следа сочувствия.
На всякого злодея найдется свой усмиритель.
Сяо Цзиньчуань привыкла бесчинствовать изо дня в день, а сегодня наконец-то налетела на скалу.
[Хозяин, эта манера защищать – просто отвал башки!] –
заходилась в восторженном безумии система в её голове.
[Никакой логики, никаких разбирательств – просто бьет с размаху! Вот это правильный подход настоящего властного героя!]
Цзян Юэмянь мысленно закатила глаза.
«Кончай фанатеть, лучше наложи мне побольше спецэффектов, я намерена устроить грандиозное представление».
Звуки пощечин продолжались добрую половину стражи.
Лицо Сяо Цзиньчуань распухло до неузнаваемости, превратившись в нечто вроде спелого расколотого персика, залитого кровью, и она даже перестала выговаривать слова.
Свалившись безвольной тряпкой на пол, она лишь слабо и судорожно подергивалась.
Наконец Сяо Цинь лениво шевельнул рукой.
Стражи мгновенно прекратили экзекуцию и почтительно отступили назад.
─ Вышвырнуть вон, ─
произнес Сяо Цинь с брезгливостью в голосе, не удостоив распростертую на полу девицу и взглядом.
─ И передайте тем маразматикам из клана Сяо: если еще хоть кто-нибудь из них посмеет ступить на порог моей резиденции, я велю выносить их ногами вперед!
─ Слушаемся! ─
Двое стражей поволокли окровавленную Сяо Цзиньчуань по полу, точно дохлую собаку.
Служанки и прислужницы тоже поспешно выкатились вслед за ними, боясь отстать хотя бы на мгновение и превратиться в таких же раздутых чудовищ.
В огромной зале вновь воцарилась зловещая тишина.
Лишь слабый металлический запах свежей крови висел в воздухе.
Переглянувшиеся советники покрылись холодным потом с ног до головы.
Теперь они усвоили накрепко: эта мнимая кузина – абсолютная, неприкосновенная святыня первого министра.
Кто прикоснется – тот умрет.
─ Вы тоже свободны, ─
бросил Сяо Цинь, махнув рукой. Его голос выдавал легкую усталость.
Будто обретшие вторую жизнь чиновники поспешно отвесили поклоны и вихрем выбежали из залы.
В помещении остались лишь двое: Сяо Цинь и Цзян Юэмянь.
Бросив испачканный кровью шелковый платок на стол, мужчина развернулся и направился к девушке.
Его ярость еще не до конца улеглась, в глазах по-прежнему плескалась мрачная глубина.
Цзян Юэмянь вовремя изобразила испуг: она слегка съежилась, до побеления пальцев сжав остывшую чашку с молочным чаем.
─ Братец Сяо… ─
она робко подняла взгляд, а в её чистых, оленьих глазах плескались паника и тревога.
На длинных ресницах дрожали хрустальные капли слёз, готовые сорваться в любой момент.
Сердце Сяо Циня судорожно сжалось.
Он подошел широким шагом, присел на корточки прямо перед ней, сравнявшись взглядом.
Те самые темные, безжалостные глаза, которые только что отдавали приказ избивать человека до полусмерти,
теперь переполняла чуждая ему самому мягкость и нежность.
Он протянул руку и кончиками пальцев нежно стер слезинку с её уголка глаз.
─ Испугалась? ─
Его голос звучал глухо и хрипло, в нем сквозило неумелое успокоение.
Цзян Юэмянь кивнула, но тут же испуганно помотала головой.
─ У братца… рука в крови… ─
Проигнорировав его вопрос, она перевела испуганный взгляд на ту самую ладонь, которую он исполосовал осколками.
Кровь продолжала сочится из раны, выглядя жутко.
Она отставила чашку в сторону и бережно, словно хрупкую фарфоровую статуэтку, взяла его руку в свои ладони.
Слёзы хлынули с новой силой, крупными капельками падая прямо на его окровавленную ладонь.
─ Братцу больно, да? ─
дуя на рану, тихо спросила она, источая всеобъемлющую заботу.
─ Это из-за Мяньмянь братец поранился… Мяньмянь плохая девочка, приносит братцу одни неприятности… ─
Глядя на то, как она плачет из-за него,
Сяо Цинь ощутил в груди такую острую, щемящую волну переполняющих чувств, что она едва не затопила его целиком.
Он перевернул руку и мягко перехватил её хрупкие пальчики, притягивая хрупкое тело к себе в объятия.
─ Не больно, ─
он уткнулся подбородком в её макушку, вдыхая тонкий аромат её волос.
─ Пока ты рядом – совсем не больно. ─

Комментарии

Загрузка...