# Глава 4. Блистательный бал дебютанток
Я думала, что полёт на спине дракона окажется куда более захватывающим и страшным, чем поездка на американских горках, но, к моему приятному удивлению, ошиблась. Ветер не бил в лицо, а сам полёт оказался плавным, без единой тряски. Мне объяснили, что ради удобства пассажиров дракона постоянно окружает барьер, и я почти чувствовала себя пассажиркой первого класса, с комфортом путешествующей среди облаков. Правда, первым классом я никогда не летала, так что могла лишь воображать сходство.
Сейкрид опустился на площадь возле фонтана, чтобы мы могли сойти, и господин Вил ласково погладил его по щеке. Я тоже решила поблагодарить фамильяра.
— Сейкрид, спасибо, что доставил нас сюда, — сказала я. — Ты прекрасно летаешь, правда? Полёт был очень приятным.
Я не знала, понял ли он меня, но дракон повернул ко мне круглые глаза и тихонько пискнул.
— Мви-и!
Какой милый голосок. Никогда бы не подумала, что огромный дракон может издавать такие звуки.
— Что-то случилось? — спросил господин Вил.
— Просто у вашего фамильяра очень милый голос.
Пока я разговаривала с господином Вилом, позади раздалось умильное мяуканье, будто котёнок просил обратить на него внимание. Я обернулась и увидела Джема.
— Мне показалось, я услышала котёнка.
— Мяу! Мяу! — закричал Джем, привлекая моё внимание.
— Это ты так мяукаешь?!
— Мяу!
До сих пор Джем был довольно тихим. С чего вдруг эти милые звуки?
— П-постой, это потому, что я сказала, какой милый голос у Сейкрида? — спросила я. — Ты решил с ним посоревноваться?
— Мяу!
Мяуканье напоминало голос фамильяра Алисы, Китти. Наверное, Джем взял его за образец: гордость не позволила ему копировать Сейкрида, и он выбрал другой звук.
— Не переживай, — успокоила я фамильяра. — Я и так знаю, что ты самый милый на свете. Не хочешь мяукать — не надо.
Я погладила любимого слизня, и он радостно задрожал, слабо мерцая передо мной.
— Господин Вил, разве не стоило предупредить маркиза Левиафана о нашем визите? — спросила я, не решаясь вот так явиться без приглашения.
— Не нужно, — заверил он. — Мы с ним очень хорошие друзья.
— Ну, раз вы так говорите...
Мне казалось, даже близкие друзья оценили бы предварительное предупреждение, но, возможно, эта японская привычка просто не существовала в здешней культуре.
***
Когда мы прибыли в поместье маркиза Левиафана, я снова увидела весело бегающих мандрагор и извивающиеся плети чёрных роз, выглядевших ядовитыми. Одного взгляда господина Вила хватило, чтобы розы заметно сжались, а мандрагоры застыли на месте. Мы прошли через сад, и господин Вил постучал дверным молотком. Через несколько мгновений показался знакомый дворецкий-скелет.
— Добро пожаловать.
— Привет, — отозвался господин Вил.
— О, да это же Вилфри— М-ммф!
Господин Вил тут же зажал дворецкому рот ладонью, не дав скелету договорить.
— Просто отведи нас к маркизу Левиафану, — приказал господин Вил.
Точно, я ведь так и не узнала его полного имени... Наверное, по какой-то причине его исключили из школы, и он направил все силы на работу частным наставником. Неудивительно, что ему не хотелось раскрывать свою настоящую личность незнакомке вроде меня.
— Э-э, вообще-то у господина сейчас гость... — сказал дворецкий.
— Необычно, — заметил господин Вил.
— В Вайзере сейчас выборы директора. Те самые, что проходят раз в четыре года.
— А, понятно.
По моему растерянному лицу всё было очевидно, и господин Вил терпеливо объяснил ситуацию.
— Раз в четыре года выбирают нового директора, — сказал он. — Право голоса имеют только главы благородных домов, окончившие эту школу.
— Вот как... — пробормотала я. — Я и не знала.
Гость маркиза Левиафана, должно быть, претендовал на кресло директора и хотел заручиться его голосом. Нас проводили в гостиную, где мы недолго подождали, пока дворецкий не сообщил, что посетитель наконец ушёл.
— Я сначала зайду и всё ему объясню, — сказал господин Вил. — А ты подожди здесь, Ричуол.
— Хорошо.
Я тыкала Джема пальцем и играла с ним, пока не пришла маркиза поприветствовать меня.
— Ах! Добрый день, Миша! — доброжелательно воскликнула она. — Надеюсь, у вас всё хорошо?
— Д-добрый день, маркиза Левиафан! — запнулась я. — Да, у меня всё хорошо!
Она улыбнулась, мягко обняла меня и тепло поприветствовала. Сначала маркиза удивилась Джему, но, когда я объяснила, что он мой фамильяр-дух, её глаза с любопытством заблестели.
— Дух? Никогда не думала, что увижу его собственными глазами! Какой же он красивый!
Похвала явно пришлась Джему по душе: он засветился не так, как обычно. Несколько мгновений маркиза с восхищением смотрела на него сияющими глазами, но, встретившись взглядом со мной, прокашлялась и снова приняла сдержанный вид.
— Вил мне всё рассказал, — сказала она. — Я и не знала, что вы не собирались устраивать светский дебют.
— Д-да, — призналась я.
— Я так рада, что вы передумали!
Светский дебют был ещё и возможностью для родителей похвастаться, каких замечательных дочерей они воспитали.
— Честно говоря, мне немного неловко, — сказала я. — Оказалось, я совершенно неправильно понимала, что такое светский дебют.
— Вам совершенно нечего стыдиться! — тепло заверила маркиза. — Лаулайф далеко от королевской столицы, и проделывать такой путь ради одного дня действительно кажется нелепым. Я ничуть не виню вас за то, что сперва вы решили вовсе отказаться от этого мероприятия! — Она бережно взяла меня за руки. — Позвольте мне помочь вам подготовиться к дебюту.
— Вы уверены? Это не доставит вам хлопот?
— Нисколько! Я буду только рада помочь!
Я едва не расплакалась, тронутая добротой маркизы к девушке, которая даже не была её дочерью.
— Вил сказал, что уже рассказал вам, как когда-то я была портнихой Её Королевского Высочества. Поэтому вы и пришли просить моей помощи.
— Всё верно.
— Хи-хи, но это было уже двадцать лет назад...
Королева, прежде бывшая принцессой соседней страны, приехала к нам около двадцати лет назад, чтобы выйти замуж за короля. Поскольку на родине она была старшей принцессой, к ней обращались почтительно — «Её Королевское Высочество». В разных странах королев называли по-разному, но у нас они не обладали политической властью. Поэтому титул «Её Величество» здесь не использовали.
В других государствах королеву могли называть «супругой и консортом государя», «женой короля» и другими титулами. Пожалуй, лишь в Империи, расположенной в центре континента, король и королева обладали равной властью и вместе правили страной, поэтому королева носила титул «Её Величество». Культура и история этого мира отличались от земных. Все знания, полученные мной в Японии, здесь были совершенно бесполезны.
— Похоже, в этом году король тяжело болен, — упомянула маркиза. — Её Королевское Высочество согласилась присутствовать на балу дебютанток вместо него.
— Хорошо, что вы сказали. А какая королева по характеру?
— Она была доброй и сдержанной. Даже производила какое-то мимолётное, почти призрачное впечатление.
Маркиза говорила так, словно вспоминала далёкие безмятежные дни, к которым уже не могла вернуться. Будто намекала, что за эти годы Её Королевское Высочество... как-то изменилась. А может, маркиза просто мало знала о нынешней королеве, ведь прошло уже двадцать лет.
— Ах да, платье для вас с радостью предоставит младшая сестра Вила. У неё как раз есть запасные.
— П-правда? Вы уверены, что я могу его принять?
— К этому случаю ей сшили около двадцати платьев, так что она будет только рада избавиться от нескольких.
Наверное, в богатых семьях для бала дебютанток дочери шьют бесчисленные пробные платья. Господин Вил, должно быть, происходит из невероятно состоятельного и влиятельного рода.
— Сегодня я только сниму с вас мерки, — сказала маркиза.
— Пожалуйста.
Она ловко обмерила меня и записала результаты. Я гадала, не растеряла ли маркиза навыки за прошедшие десятилетия, но стоило ей приложить к моему телу сантиметровую ленту, как стало ясно: многолетняя практика довела эти движения до автоматизма.
— Думаю, этого достаточно.
— Спасибо.
Джем, решив, что теперь очередь за ним, гордо выступил вперёд. Маркиза поняла, чего он хочет, и тут же обхватила фамильяра сантиметровой лентой.
— Джем, обхват твоей груди — примерно тридцать дюймов.
Около семидесяти шести сантиметров... Джем был счастлив уже оттого, что его тоже измерили, и от восторга запрыгал вверх-вниз.
— Маркиза Левиафан, спасибо, что уделили внимание и Джему. Я очень вам благодарна.
— Пустяки, — хихикнула она. — Мне тоже было весело.
Как хорошо. Фух...
— Вил сказал, что сразу же пришлёт платье, так что я постараюсь закончить всё до вашего важного дня.
Она пригласила меня и на ужин, но я не могла больше злоупотреблять гостеприимством. Я явилась без предупреждения и ещё попросила в последний момент переделать для меня платье — семье Левиафан я уже доставила достаточно хлопот. Господин Вил тоже отказался от приглашения, и маркиза заметно сникла, словно одинокая кошка.
— Надеюсь, в следующий раз вы останетесь у нас на ночь.
— С радостью. Спасибо. Для меня очень много значат ваши слова.
Господин Вил прислал мне карточку с просьбой отправляться домой первой: у него остались дела с маркизом. Дом Левиафан предоставил мне великолепную карету. Перед отъездом я хотела хотя бы поздороваться с маркизом, но он был занят разговором с господином Вилом, поэтому я отправилась домой. Дворецкий вежливо проводил меня, и едва я вышла за дверь, как ко мне бросился мужчина с отчаянием на лице.
— Маркиза Левиафан! — закричал он. — Прошу! Позвольте мне встретиться с вашим мужем!
— О-ой! — ахнула я.
Он едва не сбил меня с ног, но Джем превратился в прозрачную пластину и защитил меня. Мужчина врезался в фамильяра, с кряхтением отлетел назад и заквакал, словно лягушка.
— Эм, простите, господин, — сказала я. — Я не маркиза.
— Что?! — вскрикнул мужчина. — А-а... И правда.
Мужчина лет сорока пяти посмотрел на меня снизу вверх, всё ещё сидя на земле.
— Эм, могу я спросить, зачем вы пришли?
— Маркиз заявил, что больше не станет со мной встречаться, поэтому я решил договориться напрямую с маркизой.
— Вот как...
Мужчина представился графом Рейдом и объяснил, что участвует в выборах директора Вайзера. Он просил маркиза Левиафана о поддержке, но получил отказ. Граф не привык так легко сдаваться и снова приехал в поместье, однако в конце концов ему вообще запретили встречаться с маркизом.
— Ю-юная леди, вижу, вы из Вайзера, — сказал граф Рейд. — Быть может, у вашего отца есть голос, который он мог бы отдать мне?
— Боюсь, я не знаю. Он провинциальный лорд и управляет землями на границе. В королевскую столицу приезжает редко.
— П-понятно...
Я сообщила ему, что сегодня у маркиза уже был посетитель и времени на ещё одну встречу, вероятно, не осталось. Граф смиренно побрёл прочь тяжёлой поступью. Мне оставалось только вздохнуть и сесть в карету.
Вернувшись в школу, я занялась растениями и приготовила ужин. Сегодня в меню были французский луковый суп, свинина, приготовленная на пару с солью, травами и специями, и овощной киш. Я сделала порцию и для господина Вила, хотя не знала, придёт ли он. Он появился как раз тогда, когда я закончила готовить.
— Я вернулся.
— С возвращением, — улыбнулась я.
Это прозвучало как обычный обмен фразами между членами семьи, и от одной мысли мне стало ужасно неловко. Господин Вил, похоже, подумал о том же: кончики его ушей едва заметно порозовели. Летяги слетелись к нему, с восторгом вцепились в спину и руки. Господин Вил, кажется, совсем не возражал против роли насеста. Неужели он привык, что животные на нём висят?
Я надеялась, что хотя бы одна летяга примет меня за дерево и сядет на меня, но ни одна не решилась приблизиться. У-у, как же я ему завидую! Столько животных вокруг! Джем снова пришёл мне на помощь: превратился в стол и несколько стульев, чтобы я могла расставить блюда. Мы с господином Вилом уселись за стол. Французский луковый суп как раз допёкся к его приходу и всё ещё был обжигающе горячим.
— Сегодня особенно советую попробовать суп.
— Что это?
— Я долго тушила в бульоне целую луковицу, сверху посыпала сыром и ненадолго поставила в духовку, чтобы он подрумянился.
— Запечённый суп... Никогда такого не пробовал.
Разумеется, я не могла признаться, что в Японии это было одно из моих любимых блюд. Господин Вил не знал, с какой стороны подступиться, и смотрел, как первую ложку беру я. Я погрузила ложку в суп и зачерпнула лук. От долгого тушения он стал мягким и почти таял, легко поддаваясь ложке. Я осторожно отправила в рот порцию, за которой тянулась нить сыра. Суп оказался горячее лавы. Пришлось несколько раз подуть уже во рту, но вкус был божественным. Нежные ломтики лука и насыщенный сыр прекрасно сочетались. Старая добрая классика — тот самый любимый вкус.
— Осторожно, горячо.
— Хорошо.
Он осторожно положил в рот ложку супа. На миг его глаза расширились, затем он одобрительно кивнул и зачерпнул ещё. Мы ели молча и перевели дух, лишь когда закончили.
— Ну как?
— Никогда прежде ничего подобного не ел, — ответил господин Вил. — Очень вкусный суп.
— Рада это слышать.
Значит, не зря приготовила. На десерт я испекла яблочный пирог из бисквитного теста, и за едой мы обсудили случившееся в поместье маркиза.
— Отныне я решил перебраться в поместье маркиза, — сказал господин Вил.
— Разумное решение.
В конце концов, его годами травили, а он ничего не замечал. Очевидно, виновником был кто-то из школы, медленно отнимавший у него жизнь. Одна мысль о том, что нельзя доверять никому, пугала. Пока преступник оставался на свободе, жить в школе было опасно. Господин Вил собирался действовать тайно: вынести из комнаты лишь самое необходимое, чтобы казалось, будто он по-прежнему почти всё время находится в школе, а в поместье маркиза отправляться только по ночам, когда все крепко спят.
— Я мог остаться в поместье уже сегодня, но хотел поговорить с тобой, Ричуол.
— То есть вы заехали ради меня?
— Да.
Не зазнавайся. Наверное, он просто чувствует ответственность как мой наставник. Нельзя думать, что я для него особенная, ведь это не так. Вот и всё.
— Вы сообщите об этом ректору или директору?
— Не собираюсь.
Теперь он не мог доверять никому. Подозреваемым был любой человек в школе, и маркиз Левиафан посоветовал держать всё в строжайшей тайне. Чем меньше людей знало, тем лучше.
— Вы правы. Не доверяйте никому, даже мне, и будьте настороже.
— Тебя я заподозрю в последнюю очередь.
— Я просто привела пример.
— Знаю.
Раз знал, мог бы и не возражать. Но господин Вил смотрел на меня с невозмутимым лицом, и я не понимала, как реагировать.
— Может, вам лучше и мне больше ничего не рассказывать.
— Почему ты так говоришь?
Его голос мгновенно стал ледяным, будто он меня отчитывал. По спине пробежала дрожь, и слова давались с трудом.
— Ну, например... вдруг меня похитят? — выдавила я. — Если приставят к горлу клинок и потребуют всё рассказать, я, наверное, выложу секреты, даже не задумавшись.
— Об этом можешь не беспокоиться. Я тебя защищу, Ричуол.
Теперь его голос звучал тепло и ласково, и от такой резкой перемены у меня едва голова не закружилась. Мы даже сидим не так близко, а сердце всё равно колотится... С такой внешностью и харизмой он кого угодно заставит упасть в обморок. Но странно... Рудольф был не менее красив, однако рядом с ним сердце никогда так не замирало. Не стоит дольше думать об этом чувстве. Спрячу его подальше и сделаю вид, что ничего не заметила.
— А с моей стороны... — начала я. — Точно! Спасибо, что одолжили мне платье вашей сестры! Я вам очень благодарна.
— Не стоит, — ответил господин Вил. — Пустяки.
Несмотря на слова, он скрестил руки и победно улыбнулся, словно был рад услышать благодарность.
— Маркиза сказала, что успеет подготовить его к балу.
— Значит, с этим всё решено.
— Да, благодаря вам.
Когда я попыталась завершить разговор, Джем, служивший нам столом и стульями, замигал красным, словно предупреждающий сигнал.
— Что такое?
— Что-то случилось? — спросил господин Вил.
Из стола внезапно вырос экран, похожий на телевизор. Я недоумённо смотрела, как Джем вывел на него видеозапись.
— Что?! Джем...
— Что это такое?! — спросил господин Вил.
Через мгновение на экране появилась сцена, случившаяся днём: я вышла из поместья маркиза, направилась к карете, а ко мне бросился граф Рейд.
— Это запись сегодняшнего происшествия?
— Похоже на то...
— Никогда не видел, чтобы записи показывали таким образом.
— Д-да...
Кристаллы, зеркала и другие магические предметы могли передавать изображение в реальном времени, однако в этом мире подобное встречалось редко. Разумеется, в Японии я видела такое бесчисленное количество раз. Меня куда сильнее удивляло, что Джем фактически умел работать видеокамерой.
— Это граф Рейд... — заметил господин Вил.
— Да. Кажется, он принял меня за маркизу.
— Я и не знал, что это случилось... Почему ты не рассказала раньше?
— Эм, если честно, пока готовила ужин, совсем забыла. Видимо, голод оказался важнее...
Господин Вил протяжно вздохнул.
— Не думал, что он уже успел связаться и с тобой, и с маркизом...
— Со мной он, думаю, столкнулся совершенно случайно.
Похоже, господин Вил знал графа Рейда. Тот десять лет занимал пост директора Вайзера, пока кресло не перешло к нынешнему директору — великому герцогу Линденбургу.
— Наверное, на этих выборах он отчаянно хочет вернуть кресло директора, — пробормотал господин Вил.
— У него были налитые кровью глаза. Честно говоря, мне стало не по себе.
— Прости. Я не хотел, чтобы тебе пришлось с этим столкнуться.
— Почему вы извиняетесь?
От простого вопроса его глаза едва заметно расширились — господин Вил явно пожалел, что проговорился.
— Эм... Думаю, будь я рядом, ты бы с ним не встретилась.
Я не сомневалась, что он хочет меня защитить, но подозревала и другую причину... Между ним и графом Рейдом какие-то проблемы? Вражда? Или конфликтуют их семьи? В любом случае лучше притвориться, что ничего не заметила.
— Ну что, начнём заниматься?
— Завтра у нас волонтёрская работа, поэтому занятия пройдут вне школы, — объяснила я. — Повторять, кажется, нечего. Простите. Надо было сказать раньше, чтобы вам не пришлось ехать сюда.
— Нет, даже без урока я всё равно заехал бы поговорить с тобой. Это мне следует извиниться за то, что ты приготовила для меня ужин.
— Но мне нравится ужинать с вами, господин Вил.
— Нравится ужинать со мной?
— Да. Вы всегда рассказываете что-нибудь интересное, а ещё забавно смотреть, как вы невозмутимо сидите, облепленный летягами.
Господин Вил ахнул и вскочил. Он осторожно снял с себя всех летяг и пересадил их на ближайшее дерево.
— Ну же. Возвращайтесь в лес, — торжественно велел он.
Ага. Прямо как в сказке.
***
На следующее утро мы, как обычно, завтракали с принцем Реной. Она очень переживала из-за растущей груди, поэтому я приготовила питательный и полезный завтрак: остатки вчерашнего французского лукового супа и салат из полбы, яблок и свёклы.
Полба была древним, почти реликтовым злаком. Я замочила её на ночь, затем сварила, и теперь её можно было есть как обычную крупу. Приглашение на бал дебютанток лежало на столе. Принц Рена взглянула на него и виновато повернулась ко мне.
— В этом году ты устраиваешь светский дебют?
— Да.
Девушка могла выйти в свет в возрасте от шестнадцати до девятнадцати лет, а подходящий момент выбирала её семья.
— Вообще-то в этом году я тоже пойду, — сказала принц Рена.
— Правда?! — удивилась я.
У принца были свои обстоятельства, и следовало спокойно принять её слова, но скрыть потрясение я не смогла.
— В этом году король не сможет присутствовать, поэтому мне придётся пойти вместо него...
Обычно наследный принц впервые официально появлялся перед обществом в двадцать лет. До этого принц Рена собиралась избегать публичных мероприятий, но на этот раз королева настояла на её присутствии.
— Его Величество велел провести там и церемонию наследного принца.
— Его Величество сам не придёт, но хочет, чтобы ты провела церемонию?
— Да...
Отсутствие короля на мероприятии, посвящённом выходу девушек в свет, считалось чрезвычайно редким. Поэтому он предложил провести там церемонию наследного принца, чтобы успокоить общество.
— До сих пор я скрывала в школе свою личность, но после этой церемонии продолжать будет невозможно.
Эм... Честно говоря, по-моему, ты никого не обманула. Все заметили, просто делают вид, что ничего не знают. Королевскую ауру и изящество принца Рены скрыть невозможно.
— Я знала, что несколько школьниц в этом году выходят в свет, но не знала, что и ты тоже, Миша.
— Сперва я не собиралась участвовать, — призналась я. — Но частный наставник меня переубедил.
— Ты хотела пропустить бал?
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...