— Так вкусно! Просто объедение!
— ...Ешь всё до конца, Момогай. И у тебя, кстати, на губах осталось.
— Уэ? А, и правда! Хи-хи...
Гурен с облегчением смотрел на то, как к Момоке вернулась улыбка, стоило ей заняться едой перед собой. Большую часть времени она, конечно, оставалась недалёкой дурочкой, но, что бы ни случилось, никогда не сдавалась. И в этой её живой, неуёмной энергии было что-то такое, что не позволяло по-настоящему её ненавидеть.
— Сегодня карри у тебя совсем другой, Карен. Ты специи сверху просто так оставила, ничего не смешивая?
— Я хотела вас порадовать, Онии-сама, поэтому изучила самые разные способы приготовления карри — и старые, и новые, и восточные, и западные, сравнивая всевозможные рецепты. Это острый карри, который часто подают в лавках Осаки. Хотите добавить к нему яйцо?
— Ага, почему бы и нет. И вкус правда отличный, хоть на вид он и немного... странный.
Овощи были выложены на тарелку довольно небрежно, сверху всё было щедро посыпано специями. А когда к этому добавили яйцо, желток которого походил на полную луну, блюдо сразу стало выглядеть по-настоящему убийственным для фигуры.
— Но я ведь вообще-то не так уж люблю карри, так почему именно он?
— Я слышала, что большинство мужчин карри всё-таки любят. А с учётом того мира, в котором вы провели последние несколько лет, вам, наверное, в любой момент подавали только блюда высшего класса, так что я решила, что что-то более простое, по-домашнему обычное, подойдёт вам лучше.
Карен попала в самую точку, так что Гурену оставалось лишь криво улыбнуться.
— Да, тут ты меня подловила... Карен, можно мне добавки?
— Для вас — всегда, Онии-сама, — радостно улыбнулась Карен, подкладывая ему ещё, и от этого у него на душе стало спокойно.
По сравнению с блюдами лучших поваров, которыми он наслаждался последние несколько лет, такой вот домашний карри казался ему куда вкуснее.
Такой пир каждый день — уже достаточная причина жить.
Пока Гурен, наслаждаясь покоем, мысленно смаковал свою нынешнюю жизнь, Момока допила остатки мисо-супа и заговорила:
— Так вку-у-усно! Момока бы всю жизнь ела ваш мисо-суп!
— Говорить так позволено только Онии-саме. Мне совсем не хочется слышать подобное из ваших уст, Момока-сан. Знайте своё место.
— Ну неееет... Угх... Тогда добавки, пожалуйста.
— Ладно уж... Но как доешь, сразу отправляйся к себе домой, хорошо? Ты только мешаешь моему времени наедине с Онии-самой.
— Она тебе не собака, так что могла бы быть к ней хоть немного мягче, разве нет? — попытался утихомирить насупившуюся Момоку Гурен и отправил в рот ещё одну ложку карри.
Он вновь смаковал счастье, которое разливалось по телу вместе с насыщенным вкусом специй, и ещё немного наслаждался этой минутой. Наконец ужин подошёл к концу, и Карен убрала со стола.
— Было очень вкусно! Ну что ж, теперь Момока пойдёт к себе домой! До свидания!
— Одну минуту, Момока-сан. Как бы мне ни было неприятно это признавать, как ваш хозяин я обязана следить за тем, чтобы вы были чистой и спали в безопасном месте. Ведь именно это и называется домом, верно?
— Душ?! Тогда давайте искупаемся вместе, Карен-сама! Момока вам спинку потрёт!
— Нет, спасибо. Единственный человек, с кем я бы разделила ванну и кому вымыла бы спину, — это Онии-сама.
— И кто вообще на такое согласится? А, точно, Карен? Если дашь Момогаи помыться, можешь воспользоваться моей комнатой. Не обязательно ведь потом возвращаться к себе.
— Пользоваться той же ванной, что и Онии-сама...?! Э-это и правда... весьма соблазнительное предложение...
Почему-то Карен никак не могла сразу определиться. Она перевела взгляд на Момоку.
— Мало того что сама мысль об этом невыносима — я ещё и не могу позволить этой похотливой девице наслаждаться водой после ванны Онии-самы... Но... если она просто не будет принимать ванну, тогда всё в порядке!
— Почему?! Если можно, Момока бы с удовольствием отмокла в ванне с головы до ног!
— Я не позволю, чтобы Онии-сама потом пользовался водой после тебя! Я хочу, чтобы он пользовался моей водой!
— Да кто вообще собирается это делать?! Хотя нет, знаешь, Карен, пожалуй, тебе лучше пользоваться ванной у себя в комнате. Если у тебя в голове по поводу моей ванны вот такое, то я официально запрещаю тебе туда заходить.
— Что?! Мне больше нельзя пользоваться вашей ванной?!
— Пока ты продолжаешь нести всю эту чушь про «воду после себя» и прочее — да. Серьёзно... Идите уже мыться, пока не стало слишком поздно.
— Хорошо~ Идём, Момока-сан.
— Ура! Время ванны! Время ванны!
Карен так и не перестала дуться, а за ней бодро поскакала Момока, полная энергии. Когда они ушли и Гурен остался в гостиной один, он рухнул на пол. Поигрывая в игру, которую недавно скачал на устройство, он размышлял о том, что не давало ему покоя. Момока приведёт себя в порядок в комнате Карен, а потом вернётся в картонный домик перед комнатой Гурена.
«Может, мне всё-таки стоит сделать что-то ещё?»
Гурен считал, что раз за ней присматривают, то пока всё в порядке, но в конце концов Момогай Момока всё же была девушкой. Причём довольно милой. Пока Гурен держал её при себе, никто не смел распускать руки, но если вдруг что-то случится, вернуть всё обратно уже не удастся. Ещё немного повалявшись в комнате, до сих пор пропитанной потом Карен и Момоки, он вдруг понял, что прошёл уже целый час.
— Ой, чёрт. Мне, наверное, тоже пора в ванну, а потом спать...
Он слегка запаниковал и направился в сторону ванной, когда—
— Хоняяяяяяяяяяя?!
— Ч-что за...? Это что, была... Момогай? У неё даже крик какой-то бессмысленный!
Неужели самый страшный сценарий всё-таки сбылся? Вряд ли кто-то решился бы тронуть бездомную кошку, спящую в картонной коробке. Но вдруг...? Гурен выскочил в коридор и—
— Эй, Момогай! Что случилось?!
В коридоре общежития он увидел Момоку в пижаме, осевшую на пол. Похоже, от Карен она ушла совсем недавно, потому что щёки у неё всё ещё были красными. Однако глаза её были полны слёз, губы дрожали, а сама она указывала в сторону картонного домика.
— В-внутри... в доме Момоки... кто-то есть...
— Правда? В таком месте?
— И что это вообще должно значить?! Это дом Момоки, и вы сами велели ей его построить!
— Ну да, верно... Ладно, неважно. И кто там?
Задав вопрос, Гурен включил фонарь на своём устройстве и направил свет в коробку. За слоями скотча он увидел мягкую подушку, несколько одеял, груду сёдзё-манги, ящик с овощами, а ещё—
— ...Мм?
— Ты...?!
Точно кошка, дремлющая на солнце, там свернулась клубочком девушка и теперь сонно смотрела на Гурена.
— А... доброе утро.
Потирая глаза, она поздоровалась всё ещё сонным голосом.
— Какого чёрта она здесь делает?
На её шее поблёскивала та самая цепь, за которую днём держалась её младшая сестра—
— Ты же старшая из сестёр Митакэбара...?
— Ага... это я. Мидзуха.
На растерянность Гурена Митакэбара Мидзуха ответила лишь слабой улыбкой и коротким кивком.
Несколько минут спустя Гурен и Мидзуха уже сидели друг напротив друга за обеденным столом. Опасаясь, что всё может стать слишком запутанным, он велел Момоке сидеть снаружи, в её картонном домике. Сначала она возмущалась, что её исключили, но стоило дать ей мороженое, как она тут же повеселела. Гурен уже и сам не мог понять, что именно сыграло роль: то ли с ней и вправду так легко справиться, то ли она просто обожала мороженое. Как бы там ни было, этот вопрос был решён, и Мидзуха оказалась в комнате Гурена. Она сидела на диване в гостиной и просто рассеянно смотрела на него, из-за чего он не находил себе места и то и дело нервно дёргал ногой.
Это... неловко. Нет, даже хуже. Мучительно.
С непроницаемыми лицами он справляться умел, но у неё это было немного иное. Она напоминала молчаливого ребёнка, который долго стоит перед витриной игрушечного магазина, глядя на неё с какой-то странной страстью в почти пустом взгляде. И всё же, поскольку какое-то время она успела поспать в картонном домике снаружи, форма на ней слегка смялась, подчеркнув линию груди, тогда как лента в длинных волосах, наоборот, придавала ей почти детский вид.
— Итак, почему ты спала именно там?
— ...
Гурен попытался заговорить с девушкой, чтобы хоть как-то разрядить неловкую атмосферу, и в ответ она чуть прищурилась.
— Я сбежала.
— От младшей сестры, я правильно понимаю?
— ...Верно, — тихо ответила она, кивнув.
— Ну, не сказать, что я тебя не понимаю, учитывая, что она с тобой творит. Но ты не можешь просто сбежать и поговорить об этом со своей семьёй?
— ... — (мотает головой)
Мидзуха продолжала отрицательно качать головой.
— Семья Митакэбара... не хочет видеть среди себя слабых...
— Митакэбара, значит? Да, я помню такую семью.
Если говорить о Чёрных Схватках, это имя всплывало довольно часто. Эта семья всегда обладала огромной властью и влиянием в подпольном мире, полностью распоряжаясь судьбами собственных детей. В каком-то смысле семейная обстановка у них напоминала ту, в которой росли Гурен и Карен. Но Гурен не был настолько наивен, чтобы сочувствовать ей лишь на этом основании.
— Понятно... Что ж, мне жаль это слышать, но это всё равно не объясняет, зачем ты вломилась в дом моей знакомой посреди ночи. Чего ты хочешь от меня?
— ...
В ответ на вопрос Гурена лицо Мидзухи осталось таким же бесстрастным, но в её глазах появилось нечто, похожее на огонёк.
— Я хочу попросить тебя о помощи.
Голос у неё был тихий, но в нём чувствовалась решимость.
— Сайдзё Гурен... я хочу, чтобы ты меня спас.
Выпрямив спину, она посмотрела на него открытым и искренним взглядом и сказала это с полной серьёзностью.
— Извини, но благотворительностью я не занимаюсь.
— Ты победил Токито Мими... и спас всех тех рабов, поэтому...
— У меня тогда были свои причины. И больше я не собираюсь совать голову в чужие дела. Я хочу завязать с Играми.
— Я не прошу тебя сражаться. Я хочу, чтобы ты... научил меня побеждать.
— То есть хочешь стать моей ученицей?
— Да. Я хочу выиграть в этой Игре Антиутопии. Поэтому... пожалуйста, одолжи мне свою силу?
— Почему именно я? Почему не попросить младшую сестру научить тебя? Это ведь куда логичнее.
— Нет... Сидзука не позволит никакого мошенничества. И она ненавидит меня... за слабость.
— Интересно. А у меня такое чувство, что, подойдя ко мне напрямую, ты сама что-то замышляешь. Может, ты действуешь по приказу сестры и пытаешься заставить меня вылететь? Или это такой способ следить за мной? Что-нибудь в этом духе?
— Нет. Если сомневаешься, можешь проверять сколько угодно, — Мидзуха поднялась и начала расстёгивать форму.
Она развязала ленту, расстегнула пуговицы на форме и потянулась к резинке трусиков под юбкой—
— Стой! Стоп, стоп! С чего ты вообще вдруг начала раздеваться перед парнем?! — взвизгнул Гурен и тут же отвернулся.
Мидзуха ничуть не изменилась в лице, лишь едва слышно промычала «мгм» и снова села.
— Я хотела показать... что на мне нет ни жучков, ни других устройств для слежки...
— Можно было придумать способ и получше, чтобы доказать свою невиновность. Честное слово, почему все женщины в этой школе такие ненормальные...?
— Значит... ты мне поверишь?
— ...Почему именно сейчас? Разве нельзя использовать свой последний шанс когда угодно?
— Нет. Я не хочу тратить свой единственный шанс на Сидзуку. Я хочу... стоять рядом с ней. На одном уровне.
— ...!
Что-то глубоко в груди у Гурена болезненно сжалось.
«Я хочу стоять рядом с вами, Онии-сама».
Он вспомнил заплаканное лицо девушки, когда-то сказавшей ему те же самые слова. И сейчас этот образ наложился на лицо Мидзухи.
— Я хочу победить Сидзуку, а потом... — чисто и прямо глядя на Гурена, она озвучила свою решимость. — Я хочу, чтобы мы... стали настоящей семьёй.
Чуть порозовевшие щёки и приоткрытая грудь, от которой невольно веяло чувственностью... Гурен подавил в себе желание отозваться по-доброму и отбросил эмоции, переходя к холодному анализу.
Мои глаза говорят, что она не врёт. Но если всё, что произошло сегодня, было подстроено ради того, чтобы втянуть меня в игру... тогда вполне возможно, что это ловушка.
Это могло быть проделкой студсовета, чтобы заставить Гурена воспринимать Игру Антиутопии всерьёз. А могло быть и личной задумкой Сидзуки. Как бы там ни было, раз Гурен всё равно не собирался сам побеждать, он мог лишь пожелать ей удачи.
Но если вдруг... всего один шанс на миллион...
Если Мидзуха говорит правду и ничего не замышляет... Если младшая сестра и правда обращается с ней так жестоко, держит на цепи и делает рабыней... а она всё равно не ненавидит сестру и по-прежнему хочет стоять рядом с ней—
— ...Знаешь, я терпеть не могу фильмы с плохой концовкой.
— ?
— Не обращай внимания, это я сам с собой.
Разлука с сестрой, роль пешки для семьи Сайдзё... Всплывшие в памяти воспоминания заставили Гурена тяжело вздохнуть. Ему понадобилось пять лет, чтобы всё подготовить и вырваться. Признанный сильнейшим игроком, сколотивший невообразимое богатство, он использовал всё это как ставку в Чёрной Схватке против собственной семьи — и наконец получил свободу. Он вырвался из жадной семьи, которая использовала его как фигуру, и обрёл мирную жизнь рядом с младшей сестрой. Вкус свободы, радость сорванных оков... и счастье оттого, что сестра теперь рядом... именно потому, что он знал всё это, он—
— На сегодня можешь остаться у меня. Но предупреждаю: моя младшая сестра часто приходит сюда, так что надолго ты остаться не сможешь.
— Тогда...
— У меня нет причин участвовать в этой игре. Наоборот, будь у меня способ вылететь без последствий, я бы так и сделал, но...
Если эта девушка и вправду желает свободы для себя и связи с младшей сестрой, тогда—
— Я помогу тебе победить в этой прогнившей Игре Антиутопии, — сказал Гурен.
— Огромное... спасибо...! — Мидзуха улыбнулась светло, как невинный ребёнок.
Переодевшись в футболку, которую собиралась использовать как пижаму, Мидзуха легла в спальне. Гурен сказал, что она может взять что-нибудь из холодильника и почитать мангу, пока не успокоится. Освободившись от необходимости дальше за ней следить, он один раз потянулся всем телом и направился в ванную, а затем — в маленькую раздевалку при ней. Раздеваясь, он думал про себя.
Конечно, есть шанс, что всё это она наговорила лишь затем, чтобы отнять у меня мирную жизнь, но...
Для Гурена, который получил свободу и покой, разорвав оковы сильнейшего игрока, дни, проведённые в этой академии рядом с друзьями, были настолько счастливыми, что порой казались нереальными. Мир без обмана, без сражений, место, где твои усилия вознаграждаются. Сладкий, как торт, ужин, который не нужно проверять на яд. Не нужно бояться задремать в самолёте или ожидать нападения и покушения. Можно спокойно спать, зная, что завтра ты снова проведёшь день с Карен и друзьями. Всё это приносило ему бесконечную радость. И потому, если кто-то действительно попытается всё это разрушить, он сделает всё, чтобы его остановить, но—
Если это и правда ловушка, я с радостью в неё угожу.
Даже если всё это было задумано сёстрами Митакэбара только ради того, чтобы заманить Гурена в западню, он не возражал. Чего бы там ни хотела Карен, сам он хотел как можно скорее вылететь из этой игры.
— Ну и ладно, какая теперь разница... Я просто спокойно приму ванну!
Закончив раздеваться, он вошёл в ванную.
— Мгм, пахнет отлично... Как и ожидалось от дорогой соли для ванны. Не зря купил.
Обернув полотенце вокруг талии, он вошёл в ванную с маленьким термопакетом в руке. Сначала вымылся, затем поднял крышку ванной, и навстречу ему поднялись приятное тепло и аромат соли. Убедившись, что вода именно такой температуры, как надо, он опустил одну ногу, а затем погрузился глубже—
— О-о-о...!
Из его груди вырвался стон облегчения — совсем как у уставшего офисного работника.
— Вот оно. Именно так и должен заканчиваться долгий день. Без мыслей о кровавом пути, оставшемся позади после всех игр, просто позволяя теплу смыть с тебя всю усталость. Это расслабление... просто божественно... фух...
Он случайно наткнулся на эту соль для ванн в ближайшем супермаркете. И сразу же вспомнил старые документальные передачи о путешествиях, которые когда-то смотрел по телевизору, — тогда ему тоже хотелось попробовать.
— А теперь, после того как немного понежусь в горячей воде... надо будет это отпраздновать! Хотя до алкоголя мне ещё далеко.
Именно ради этого он и принёс с собой маленький термопакет. Прохладный напиток или мороженое в сочетании с горячей ванной — это удовольствие, которое каждый обязан испытать хотя бы раз в жизни.
— Хи-хи... Может, сегодня всё-таки молоко? Или шоколад? Но для ванны лучше всего вот это шоколадное мороженое с крошкой. Хотя если большие брикеты растают, будет уже перебор...
Он выбрал несколько мороженых на палочке и уложил их в жёлтый контейнер, плавающий в воде. Затем взял то, что уже начало подтаивать от жара, и сунул в рот.
— Мгм, как вкусно... Ладно, ещё одно!
Он положил палочку на край ванны и потянулся за подтаявшей ванильной, как вдруг — КАТХАК!
— В ванну.
— ...Что?
— Захожу.
— Чтoooooooooooooooo?!
Крик Гурена эхом разнёсся по всей ванной. Появление Мидзухи — и особенно её вид — лучше всего описывались одним словом: сокрушительный. На ней поверх трусиков была только просторная футболка. Разумеется, без лифчика под ней, так что грудь свободно покачивалась при каждом движении. А в одной руке она держала такое же мороженое, как и Гурен.
— ...Когда мы принимаем ванну вместе, скрывать ничего не нужно. Так и должен вести себя хороший раб.
— Это у вас там правда считалось нормальным? Кстати, как вообще у тебя проходили обычные купания с младшей сестрой?
— А? Ну, я мыла ей спину, брила ей—
— Всё, хватит. Не продолжай. Я сам виноват, что спросил, но, пожалуйста, больше ни слова. И вообще, постой-ка, ты чего это раздеваешься?!
— Здесь жарко... футболка липнет...
— Это не повод раздеваться передо мной!
— ...Верно.
— То есть ты всё-таки понимаешь? Вот и славно.
— Тогда я сниму только трусики.
— Почему именно это?! Так же ещё хуже!
— Но ты ведь сказал, чтобы я не снимала футболку.
— Ладно, я понял. Переформулирую: я запрещаю тебе показывать мне больше кожи, чем видно прямо сейчас. До тебя дошло?!
— Гурен-сама... Вы злой. Я так вся вспотею.
— Дело вообще не в этом.
— Правда? Тогда, наверное, всё-таки разденусь.
— Я же сказал, не пытайся нарочно выкручивать ситуацию себе на пользу! В ванне ты всё равно вспотеешь, такова уж её суть! Ты что, эксгибиционистка какая-то?! Просто сядь спокойно и— Эй!
Мидзуха не стала его слушать и начала задирать мокрую футболку. Желая остановить её, Гурен вскочил на ноги, но в тот же миг ящик в воде перевернулся. Он поскользнулся в чуть тёплой воде с солью для ванн, мир перед глазами перевернулся, и в этом узком пространстве прямо перед ним оказались обнажённые ноги Мидзухи.
Этот ход событий... Неужели... тот самый случайный развратный эпизод?!
Гурен, который и сам читал немало ромкомов, за долю секунды успел представить несколько возможных сценариев, но было и кое-что ещё.
«Лизнуть девушке ногу».
Именно таким было его сегодняшнее запретное правило. Неужели я и правда нарушу его вот так?
Да, по возможности я хотел бы вылететь, но... Нет, не время об этом думать!
Отбросив эту соблазнительную возможность, разворачивавшуюся прямо перед ним, Гурен изо всех сил выкрутил тело, уводя голову прочь от её ног.
— Рааааааа!
— Ииик...?!
БАХ — ведро проскользило по мокрому полу и с грохотом врезалось в стену.
«Первый год, класс 7. 2697-е место в рейтинге. Сайдзё Гурен. Запретное правило не нарушено. Безопасно».
Почему-то SAI объявил это с таким тоном, будто насмехался над трусостью Гурена. И всё же главное было в другом: он не опустился до домогательства, не лизнул ей ногу, и потому мог лишь с облегчением выдохнуть.
— Иии...
И тут он почувствовал перед собой что-то мягкое, дрожащее — и в тот же миг понял, в каком положении оказался.
— Ч-что... Ааааааа?!
Под ним лежало пышное тело Мидзухи, а его лицо оказалось намертво вжато прямо ей в живот. Судя по всему, попытка увернуться закончилась тем, что он просто влетел в неё всем телом и повалил на пол. Из-под футболки, задравшейся ещё выше, было видно две большие округлости, а мороженое на палочке угодило точно между ними. Белая сладкая масса стекала вниз, оставаясь на её раскрасневшейся коже. Гурен окончательно растерялся, потому что всё это оказалось куда хуже того, чего он пытался избежать.
— Мгх...
Тело Мидзухи дрогнуло, и она медленно открыла глаза.
— Больно...
— П-прости! Ты в порядке?
— Да... Но... груди холодно... — моргнув в замешательстве, произнесла она, только сейчас осознав, что происходит у неё на груди.
После этого она чуть наклонила голову и—
— Млем... Мгм, вкусно...
Лизнула мороженое языком.
— Не лижи его так! Так мороженое не едят!
— Гурен-сама... Вы сейчас думаете... о чём-то неприличном?
— Конечно нет. Ни в малейшей степени. Просто—
— Ничего страшного... Если вы этого хотите, то...
— Не закрывай глаза так, будто смирилась со своей судьбой! Пожалуйста, если Карен увидит нас в таком виде, я уже точно не смогу придумать ни единого оправдания!
Похоже, Мидзуха всё поняла совсем не так и уже внутренне согласилась на происходящее, так что Гурен закричал. Но в следующий миг сам захлебнулся воздухом. Пусть Момока и была его рабыней, однако верность она поклялась Карен. А зная, как работает голова у Карен, если кто-то посторонний вдруг попытается проникнуть в дом Гурена, Момока наверняка сообщит об этом ей. А если учесть расстояние между комнатой Карен и общежитием F-рангов, сюда она должна была добраться уже очень скоро. И прежде чем он успел вслух озвучить свои опасения, он уже услышал стремительно приближающиеся шаги.
ТОП-ТОП-ТОП-ТОП-ТОП-ТОП-ТОП
— Онии-сама! Вы в порядке?! Я пришла вас спасать!
Из спальни донёсся голос Карен.
— Ч-чёрт, дело плохо! Мидзуха, быстро отодвинься!
— Мгм...
Почему-то Мидзуха обеими руками обхватила голову Гурена, надув губы так, будто была полностью готова ко всему, что последует дальше. Слова Гурена она, конечно же, даже не подумала слушать, а хватка у неё оказалась куда сильнее, чем он ожидал, — так, что он и голову-то сдвинуть не смог. Несмотря на все свои способности в Играх и врождённый талант, сильнейший игрок мира сейчас оказался полностью повержен.
Вот он... вкус поражения...!
— Онии-сама?!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...