— ...Всё-таки я сюда пришёл.
Несколько минут спустя Гурен стоял перед кабинетом студсовета. За покупками он отправил Момоку и Каэдэ. И всё же, даже после всех слов о том, что он не волнуется, явиться сюда самому было более чем неловко.
— Но как ни крути, она всё-таки моя семья. Я не могу просто... не переживать за неё.
Он и сам понимал, что стал мягче, но ничего не мог с собой поделать. Карен оставалась единственным близким человеком, которому он был небезразличен. И сидеть сложа руки, пока ей, возможно, грозила опасность, он не мог.
«Хотя до того, как я поступил в эту школу, мы и не так уж много времени проводили вместе».
И всё же после всех воспоминаний, состоявших лишь из сражений в Играх теневого мира, время, проведённое рядом с Карен, было для него настоящим сокровищем. Снова встретиться с ней и в итоге ощутить такое—
— Да пусть называют меня хоть сисконом! Клянусь, если эти типы из студсовета хоть что-нибудь ей сделали...! Тем более после уроков!
Гурен уставился на дверь с такой силой, словно и вправду был способен прожечь её взглядом, и начал искать щель, через которую можно было бы увидеть, что происходит внутри.
— Хотя нет, услышать всё равно не получится... А?!
Внезапно дверь открылась, и Гурен потерял равновесие.
— П-простите, я вовсе не хотел...
Чтобы не рухнуть лицом прямо в грудь, затянутую в школьную форму прямо перед глазами, Гурен резко отшатнулся и шлёпнулся на пол, на пятую точку. Благодаря этому он оказался лицом к лицу с девушкой перед собой и невольно посмотрел на неё снизу вверх.
— Ах...
Из её цветочно-розовых губ сорвался этот тихий звук. Из-под длинных волос проглядывали полупрозрачные глаза и утончённые черты лица. На её бесстрастном лице не отражалось никаких эмоций, она лишь смотрела на Гурена сверху вниз с настороженной тенью во взгляде. А на её шее поблёскивал ошейник с эмблемой академии Шишио.
«Она... рабыня? Но что она делает в студсовете? Я думал, всех рабов Токито уже освободили».
Не веря своим глазам, Гурен внимательно оглядел девушку перед собой. Длинные стройные ноги, открывавшиеся из-под короткой юбки, говорили о том, что с ней обходились не так жестоко, как прежде с Каэдэ. Кожа у неё была белой, но здоровой на вид. И грудь, и талия были по-женски выразительными — настолько, что она могла соперничать даже с Карен, Каэдэ, а может, и с Момокой. А возможно, и превосходила их. Вероятно, всё дело было в неудачном ракурсе, в котором Гурен оказался сейчас. Из-под её юбки мелькнуло нечто яркое—
— ...Вы извращенец?
— П-подождите, это просто недоразумение!
На него тут же пало тяжёлое подозрение, и Гурен поспешил оправдаться.
— Что здесь за шум?!
Изнутри кабинета студсовета появилась ещё одна ученица. Она сразу же перевела взгляд на Гурена.
— ...А? Ты ещё кто такой? Что здесь нужно обычному ученику возле кабинета студсовета?
— Ну...
Он уже даже не удивился, что его поймали. Бежать было бессмысленно, поэтому Гурен уже собирался честно сказать, зачем пришёл, но вдруг заметил кое-что странное.
— Постой... ты что—
Он несколько раз моргнул, глядя на девушку, появившуюся за его спиной. Затем снова посмотрел вперёд, ещё раз оценивая ту, что стояла перед ним.
«Похожи. Но впечатление от них совсем разное. Черты лица... или, скорее, строение костей у них действительно схожее».
Так подсказывало ему натренированное зрение. Ученица, сверлившая его взглядом, носила волосы, собранные в хвост, и смотрела на него сверху вниз очень резко. Она была выше стоявшей рядом рабыни, но куда более худощавой.
— Этот голос... Неужели, дорогой брат?! Вы пришли за мной?!
Из глубины кабинета, разрезая повисшее напряжение, донёсся другой голос. Точнее, он исходил из комнаты, где одна стена целиком состояла из стекла. Пол там покрывал красный ковёр, а у окна стоял большой круглый стол. В глубине этого помещения восседал царь зверей, президент студсовета Сироодзи Тоя. Те, кто сидел за круглым столом, вероятно, и были всеми членами студсовета. Чуть поодаль Гурен заметил и Карен. Она стояла между двумя девушками у входа и Сироодзи Тоей. Увидев Гурена, она просияла, а Тоя в ответ растянул губы в голодной ухмылке.
«Дело плохо...»
Почувствовав приближающуюся опасность, Гурен постарался говорить как можно ровнее:
— Похоже, меня раскрыли. Карен, идём домой.
— Вот так сразу, хм? И ещё это «дорогой брат»... Понятно, значит, ты и есть Сайдзё Гурен. Тот самый, кто победил Токито, — девушка с хвостом положила руку на дверь, и в её голосе явственно слышалась враждебность. — Сейчас мы ведём важный разговор с Сайдзё Карен. Вы, конечно, родственники, но это не касается вас. И потому—
— Постой-ка. Брат, переживающий за сестру, — это прекрасно. Любовь между братом и сестрой — одна из немногих красот, что ещё остались в этом мире. Разве нет, Сидзука?
— ...! Президент, да вы шутите—
Названная Сидзукой на миг напряглась и обернулась. В этот момент Тоя, пока служанка расчёсывала ему волосы, подозвал Гурена к себе.
— Я разрешаю тебе войти. Более того, это дело не так уж и мало связано с тобой. Присоединяйся, Сайдзё Гурен.
После такого приглашения притвориться, будто его это не касается, уже было невозможно. Гурен прошёл мимо двух девушек, синхронно склонивших головы, ступил на красный ковёр и подошёл к месту, где сидела Карен.
— Итак, раз уж все собрались, почему бы нам не представиться нашему новому переведённому ученику? Начинайте.
Когда приказ отдавал сам император, ослушаться никто не посмел.
— Я вице-президент студсовета, S-ранг и второе место в рейтинге — Флавия дель Теста. Приятно познакомиться.
Первой заговорила взрослая на вид девушка в одежде, напоминавшей монашеский хабит. Судя по её манерам, она, скорее всего, была третьекурсницей. На первый взгляд её можно было принять за ревностную служительницу веры, однако разрез на юбке прекрасно открывал её стройные ноги, а от неё самой исходил тонкий, соблазнительный аромат духов.
— Я Сака Томидзин, секретарь студсовета, S-ранг и пятое место в рейтинге. Приятно познакомиться.
Следом заговорил худощавый парень в очках с острыми оправами. Волосы у него были аккуратно уложены в безупречную причёску с двумя блоками. С идеально прямой осанкой и цепким блеском в глазах он внимательно изучал Гурена.
— Йо-йо-йо! Я Юруги Юра! Приятно познакомиться! Ах да, чуть не забыла. S-ранг и шестое место в рейтинге! Заодно я ещё и помощник секретаря совета.
Следующей бодрым голосом в разговор влетела девушка, закинувшая голые ноги прямо на круглый стол. Её короткая юбка едва прикрывала то, что следовало бы скрывать, а макияж был нарочито густым. С виду она казалась из тех, кто всё на свете воспринимает спустя рукава, но в её преувеличенных жестах и внешнем облике сквозила звериная, хищная натура.
— Оохоси Тайсэй. Я тебе до сих пор не простил, что ты избил Токитотти. Запомни моё имя, ублюдок.
Парень, сидевший за столом с табличкой «Общие дела», тоже был S-рангом и занимал восьмое место в рейтинге. Скорее, чем на школьника, он походил на сборщика долгов из подполья. Его волосы были выкрашены в яркий блонд, на всех десяти пальцах поблёскивали золотые украшения, да и на груди их тоже было в избытке, поверх тонкой рубашки, подчёркивавшей крепкое телосложение. Он казался идеальным воплощением жадности до денег и грубой силы.
— Сэйдзёин Химэко.
Механический голос, произнёсший это, заставил кабинет студсовета погрузиться в полную тишину. Она была аудитором студсовета, S-рангом и третьим местом в рейтинге. На фоне всей этой пёстрой компании она, наоборот, выделялась тем, что выглядела почти нормально: на ней была обычная школьная форма. Однако глаза её были закрыты чёрной повязкой. При первом взгляде можно было вообразить либо ниндзя, либо персонажа из CG в игре, которому сразу же начинаешь не доверять.
— Далее — S-ранг, четвёртое место в рейтинге, казначей студсовета Митакэбара Сидзука, а также—
Девушка с хвостом один раз склонила голову, и то же самое сделала стоявшая рядом с ней рабыня в ошейнике.
— Митакэбара Мидзуха, выполняющая обязанности рабыни Сидзуки. На этом представление присутствующих за круглым столом окончено, — с самодовольным смешком произнёс Сироодзи Тоя. — Это и есть исполнительная группа студсовета. Прежде нас было на одного больше. Маленькая такая... но ты её раздавил. Впрочем, её нынешний рост как раз мне на руку — теперь она вполне годится для всякой мелкой работы.
— ...!!
— Эй, инструмент. Не дрожи так, а то мне волосы испортишь. Ты ведь понимаешь, что если хоть как-то повредишь мои волосы, из твоего личного дела в школе просто исчезнет всё целиком?
Слушая, как щётка скользит по волосам Тои, Гурен заговорил:
— В такой гнилой школе и верхушка должна быть такой же гнилой.
Он посмотрел на девушку в форме служанки, которая машинально, словно механизм, аккуратно расчёсывала волосы царю. Рот у неё был закрыт маской, чтобы она не могла произнести ни слова. Разумеется, и на шее у неё был ошейник. Это была Токито Мими, и в её глазах горела ненависть, смешанная с жаждой мести, когда она смотрела на Тою.
— Ты об этом инструменте? Ну да, товар уже подпорченный, но выбрасывать мне её всё равно не хотелось. По-моему, из неё ещё можно кое-что выжать.
— Что ты, что вон те сёстры — у вас в студсовете, что ли, какой-то фетиш на то, чтобы обращать родственников и друзей в рабов? Если да, то эта школа и её воспитание уже окончательно провалились. А я, с вашего позволения, забираю Карен домой.
— Дорогой брат, вы и правда так за меня переживали? О боже, вы меня сейчас смутите. Но... мне очень приятно.
Не обращая внимания на тяжёлую атмосферу в комнате, Карен всё так же улыбалась и цеплялась за руку Гурена.
— Ещё бы не переживал, дурочка.
— Хи-хи, какой вы сегодня честный. Но... ах, боже... вы просто очаровательны.
— Прекратите флиртовать! Вы находитесь перед президентом! — раздался за их спинами яростный окрик.
Это была девушка с хвостом — Митакэбара Сидзука. Она со злостью топнула ногой.
— Это избавило меня от необходимости звать тебя сюда отдельно, Сайдзё Гурен. Но не стоит так напрягаться, это всего лишь небольшое развлечение.
— Что дальше? Хочешь, чтобы я фокус с картами показал?
— Недалеко от истины. Мне лично нравится запах сильных, когда они рядом. И от запаха, который исходит от вас, брат и сестра... от этого смрада у меня дрожит спина так, что я едва держу себя в руках. Потому всё это — лишь простая проба на вкус, Сайдзё Карен, — сказал Тоя, и Карен ответила ему с улыбкой:
— Боюсь, вы слишком высокого обо мне мнения. По сравнению с дорогим братом я лишь второсортный игрок.
— Если перед тобой лев и его детёныш, разве ты станешь недооценивать детёныша? Конечно, нет. Но ожидания у меня к тебе и твоему брату совершенно разные.
— Вот как? Что ж, значит, у вас и правда острый взгляд, раз вы сразу разглядели истинную силу дорогого брата.
— Разумеется. И если ты тоже захочешь поучаствовать в этом развлечении, милости прошу, Сайдзё Гурен.
— И кто в здравом уме на это согласится? И ты тоже можешь отказаться, Карен.
— На самом деле мне бы хотелось попробовать в моём нынешнем состоянии.
— Эй, Карен...
Не обращая внимания на слова Гурена, Карен шагнула вперёд, а Тоя, наблюдая за ней, ухмыльнулся.
— Если тебе нужны объективные данные, не будешь же ты ограничиваться одним лишь просмотром логов SAI. Нужно самому ощутить дрожь битвы. И я с удовольствием дал бы тебе такую возможность. В качестве небольшой закуски перед настоящей войной, — Сироодзи Тоя щёлкнул пальцами, объявляя начало игры. — Начинайте!
Две рабыни, Токито Мими и Митакэбара Мидзуха, прежде исчезнувшие из виду, вновь появились в кабинете, неся большой сундук с сокровищами. Это был роскошный ларец, каких ожидаешь увидеть в конце долгого подземелья в игре, весь украшенный сверкающими орнаментами. Сняв замок и подняв крышку, они открыли его — внутри без особого порядка лежали отполированные драгоценные камни.
— Президент, что это...?! Мне об этом ничего не сообщали.
— Я решил устроить это прямо сейчас. Или ты, быть может, возражаешь против моего маленького развлечения, Сидзука?
— Н-нет, конечно. Я лишь удивилась, почему вы выбрали игру, явно рассчитанную на новичков...
— Проблема в том, что вы, члены студсовета, — бездарные и лишённые азарта существа. Навыки у вас есть, а вот бросить мне вызов вы не желаете и только греете кресла, которыми так дорожите. До чего же это скучно. Именно поэтому... — он посмотрел на Карен. — Я многого жду от тебя, Сайдзё Карен. Покажи мне, чего ты стоишь как игрок.
— ...Кх!
Сидзука скрипнула зубами, не скрывая ревности. Казалось, её это задело сильнее всех. Кто-то хранил полное молчание. Кто-то нетерпеливо стучал пальцами по столу. Кто-то откровенно сверлил брата и сестру неприязненным взглядом. А за всем этим уже открывался мир Игр. Любого обычного человека раздавило бы одним только этим давлением. Среди камней там был бриллиант крупнее ногтя на большом пальце, рубин такой красоты, словно его создали из крови царицы, и все эти драгоценности выглядели столь дорогими, что за них можно было бы выручить сотни тысяч, будто перед тобой открылось сокровищница. Указав на них, Тоя объявил:
— Найди предмет с наивысшей ценностью — разве не простая игра?
Приняв его условия, Карен поднесла руку к подбородку.
— Простая — да... Но разве это не работа оценщика, а не игра?
— Здесь нужны знания, умение отличать настоящее от подделки, а также способность быстро принимать решение по ситуации. А уровень исполнения легко считывается из обычных данных. Но мне хочется увидеть твой талант именно как игрока. И понять, способна ли ты подняться выше.
— Понимаю. И подготовиться заранее было нельзя, значит, задача становится сложнее.
— Хех...
Абсолютный владыка академии Шишио лишь удовлетворённо вздохнул. Тем временем Карен спокойно улыбнулась и склонила голову.
— Я поняла. Я, Сайдзё Карен, как представитель дорогого брата—
Точно фокусник, она достала пару ослепительно-белых перчаток, слегка прикусила край губы и плотно натянула их на свои тонкие пальцы.
— — идеально сокрушу эту игру.
Страстно, рассудочно и одновременно с холодной остротой — в тот миг, когда эти слова сорвались с её губ, воздух в комнате изменился. Кто-то посмотрел на неё с раздражением, кто-то попросту проигнорировал её заносчивое заявление, кто-то лишь фыркнул. И только Гурен заметил перемену, которая произошла с его младшей сестрой. Это было похоже на его собственную силу — но ещё не полностью раскрытую. Она пока не стояла с ним на одном уровне. Лишь проблеск её сверхъестественной способности. Бутон, ещё ожидающий своего расцвета. Вокруг Сайдзё Карен начала сгущаться совершенно ненормальная атмосфера.
— Подделка, подделка, подделка, подделка, подлинник, подделка, подлинник, подлинник, подделка, подделка, подделка, подделка, подлинник, подделка, подделка, подлинник, подлинник, подлинник, подделка, подлинник, подделка, подлинник, подлинник, подделка, подделка, подлинник, подделка, подделка, подделка, подделка, подделка, подлинник, подделка, подлинник, подделка, подделка, подлинник, подделка, подлинник, подлинник, подделка, подлинник, подделка, подделка, подлинник, подделка, подделка, подделка, подделка, подделка, подлинник, подделка, подделка, подлинник, подделка, подделка, подделка, подделка—
По спине Гурена пробежал холодок. Все присутствующие, включая самих членов студсовета, не могли отвести взгляд от того, как красиво работает Карен. Она напоминала пианистку, безупречно исполняющую пьесу: стремительно разделяла камни на подлинные и поддельные. Причём на это у неё уходило лишь мгновение. Отсортировав настоящие камни и фальшивки, она взяла один из них.
— Поиск: совпадение найдено. Необработанный параиба-турмалин, 2,27 карата. Оценочная стоимость — 6 миллионов иен. Не подходит.
ЩЁЛК.
— Поиск: совпадение найдено. Розовый бриллиант, 0,5 карата. Оценочная стоимость — 3 миллиона иен. Не подходит.
ЩЁЛК.
— Поиск: совпадение найдено. Кольцо с голубым бриллиантом, 5,8 карата. Оценочная стоимость круглой бриллиантовой огранки — 900 миллионов иен. Оставляю.
ЩЁЛК.
Она была подобна высокоточному механизму. Совсем как те машины, что выстроены в гигантском заводском цехе и в идеальном ритме производят тысячи изделий за считаные секунды: стоило её пальцам в перчатках коснуться драгоценного камня, как глаза её начинали дрожать с невероятной скоростью, пока она мгновенно высчитывала его стоимость. Один карат, 0,0002 килограмма — она ощущала вес камня кончиками пальцев, вспоминала его текущую рыночную стоимость и тут же выносила оценку. После этого решала — оставить или отбросить. Конечно, в словах это звучит просто. В реальности даже специалисту пришлось бы пользоваться самыми разными приёмами и средствами, опираясь на знания, чтобы отсеивать ценность этих драгоценностей. Но талант Сайдзё Карен позволял проделывать всё это почти мгновенно. И всякий раз раздавался щелчок. Как будто стрелка часов двигалась вперёд — каждые пятнадцать секунд она поднимала очередной камень и клала его обратно в сундук. Кроме голоса Карен, это был единственный звук, слышный в безмолвном кабинете студсовета.
— ...
Никто даже не кашлянул — настолько напряжённо все наблюдали за происходящим. Небольшая гора сокровищ стремительно разбиралась по стоимости, получала ранги и выстраивалась в порядке ценности. Перед этим зрелищем даже члены студсовета утратили дар речи.
— Бриллиант «Флоренс», цвет D, 148,2 карата. Обновляю первое место в рейтинге — подтверждено.
И затем, будто на пол упала булавка, — Карен с тихим смешком подняла голову и улыбнулась.
— Оценочная стоимость — 3,5 миллиарда иен.
По комнате прокатилась волна приглушённых вздохов. Она подняла вверх гигантский бриллиант размером с птичье яйцо и внимательно осмотрела его так, словно это был не бесценный камень, а обычный стеклянный шарик.
— Какое беспечное обращение. Здесь слишком много камней, которым необходима огранка. А уж хранить такие сокровища вот так, безо всякой защиты, в одном сундуке — это прямо-таки напрашиваться на божественную кару.
— Ох, брось. Всё это — всего лишь игрушки, которые прежние поколения студсовета выигрывали в Играх. Это меньше похоже на настоящие сокровища и больше — на памятные дары, вручённые нам на выпуске.
Совершенно неуместно для напряжённой атмосферы Сироодзи Тоя беззаботно зааплодировал, и лицо Сидзуки тут же окаменело.
— Это совпадает с нашим списком хранения. Я бы признала ответ верным, — сказала она.
В ответ Тоя расхохотался от души.
— Я так и думал. Однако—
— ...Я бы дала за это девяносто баллов.
— ?!
Осмелиться прервать президента студсовета смог только один человек — и в следующий миг взгляды всех присутствующих устремились на него. Самому Гурену показалось, будто он произнёс это бессознательно, но в воцарившейся тишине его слова услышали все.
— Значит, ты тоже понял, Сайдзё Гурен.
— Чёрт, надо было молчать.
Голос Тои звучал так, будто именно этого он и ждал. От явного отвращения выражение лица Гурена исказилось. Но раз уж он уже раскрыл рот, теперь нужно было договорить до конца. Он повернулся к Карен и спокойно объяснил:
— В целом твоя оценка почти верна. Но ты должна была обратить внимание на слова этого типа. Задание ведь звучало так: найти предмет с наибольшей ценностью, верно?
Карен задумалась над словами брата и нахмурилась, словно добралась до ответа.
— Ах, вот оно что. Формулировка намеренно была слишком расплывчатой, да?
— Именно. Любой сразу подумает, что нужно выбрать самый дорогой предмет внутри сундука. Но если говорить строго, правильный ответ в том, что— — Гурен указал мимо Карен, прямо на сам сундук с сокровищами. — Этот бриллиант тянет на девяносто баллов, но идеальным ответом был бы сам сундук со всеми камнями внутри. Если сложить стоимость самого ларца и всего, что в нём лежит— — на мгновение в его глазах вспыхнул красный свет. — Оценка, конечно, может немного колебаться в зависимости от текущих аукционных трендов и ювелирного рынка, но сверху здесь, скорее всего, ещё миллионов сто, а то и двести иен. Там ведь лежат ещё пять камней, которые у тебя попали бы на третье и четвёртое места по стоимости. И всё это без малейшей защиты... До чего же глупый предмет.
— ...Хех... ха-ха-ха-ха!
От безжалостных слов Гурена Тоя разразился безумным смехом.
— Именно, именно. Я не могу дать сто баллов за твой ответ... но зрелище было более чем достойным, младшая из Сайдзё. Эта проба меня вполне удовлетворила. Кто знает, возможно, тебе даже по силам свалить нашу Сидзуку.
— Президент...?!
Втянутая в разговор, Митакэбара Сидзука застыла. Рабыня рядом с ней по-прежнему оставалась безэмоциональной, но взгляд её заметно заострился, словно пригвоздив одну точку. И точно так же, как она, все остальные члены студсовета сейчас смотрели только на Сайдзё Гурена. А среди этого всего Тоя гремел от души своим смехом.
— Ты и правда забавен, Сайдзё Гурен. Даже если забыть об этой Игре, уже само твоё существование способно немного расцветить мою скучную жизнь.
— Я же сказал: я пас. Можешь хоть сколько пытаться втянуть меня, но в твои идиотские Игры я играть не собираюсь.
— Кто знает... У меня такое чувство, что твои инстинкты всё же голодны. Разве я не прав?
— Я хотел прожить остаток жизни, больше не сталкиваясь с психами вроде тебя. Держаться подальше от Игр и не оглядываться назад. По сути, я просто трус, — Гурен коротко, с самоиронией усмехнулся и повернулся спиной ко всем взглядам, впившимся в него. — А теперь мы уходим. Карен, не связывайся с этими игровыми уродами.
— Конечно, дорогой брат! Я всегда останусь рядом с вами!
Цепляясь за его руку, Карен поспешила следом, и они уже направились к двери, когда—
— Спешить незачем, — рассмеялся Тоя, опираясь локтями о стол и переплетая пальцы. — Рано или поздно ты всё равно вернёшься ко мне... а я терпеливо подожду этого момента.
— Да чтоб ты с голоду сдох, — процедил ему Гурен и вышел прочь.
Двери, распознав его через школьный ИИ, закрылись, отрезав их от студсовета. И в тот же миг Карен заговорила:
— Вы были просто великолепны, дорогой брат. Даже мимолётного взгляда на вашу истинную силу мне хватило, чтобы... ах, у меня уже и сердце, и тело, и грудь переполнены до краёв...
— Хватит делать всё на свете двусмысленным. Честное слово... Зачем ты вообще взялась играть с этими никчёмными типами? Я бы, конечно, похвалил тебя за старания, но в самом конце ты слишком наивна.
«Или же...»
— Ты сделала это нарочно? Специально дала неправильный ответ, чтобы я вмешался?
— Ни в коем случае, дорогой брат. Я никогда бы не стала специально втягивать вас в неприятности.
— Да-да, вот только почему-то я тебе не верю.
Карен, словно избалованная кошка, прижалась к груди Гурена, а сам он устало провёл рукой по волосам и поднял взгляд к потолку.
— О боже, каким же дорогой брат был сейчас... ослепительным!
— Да-да, разумеется. Момогай, передай-ка мне соевый соус.
— Конечно! Но... с Карен-самой всё в порядке? Она уже довольно долго вот такая...
— По-моему, у неё просто вид, будто она совсем поплыла.
— Да заткнитесь вы все! — Гурен с грохотом ударил ладонью по столу, пытаясь разогнать атмосферу, совершенно неподходящую для спокойного домашнего ужина. Вернувшись домой, Карен сразу же приготовила ужин на четверых. Меню, с учётом пожеланий Гурена, было вполне обычным: большие крокеты, салат из свежих овощей, рис и мисо-суп. К крокетам были и соевый соус, и обычный, так что Гурен развлекался, смешивая их по вкусу.
— И вообще, почему вы обе вечно врываетесь сюда ровно к ужину? Это дурной тон — заявляться, когда другие люди едят... По крайней мере, так в интернете писали.
— Ну, я ведь принесла небольшой подарок, так что, полагаю, все нормы приличия мною соблюдены. К тому же, мне кажется, виноваты вы сами — бросили нас и умчались спасать младшую сестру.
— Вот именно, Гурен-сама! Пусть Карен-сама у вас номер один, но и нам нужно ваше внимание, иначе мы тоже можем заболеть... Одиночество — такая же страшная болезнь!
— Хи-хи, вой жалких проигравших звучит для моих ушей как целый оркестр...
— Серьёзно, что ты вообще сделал со своей родной младшей сестрой? Да ещё и в кабинете студсовета?
— Ничего. Совершенно ничего. Я невиновен!
— Всё верно! Всё, что сделал дорогой брат, — это довёл меня до вершины наслаждения, какой я ещё никогда не испытывала.
— До вершины...?
— Гааааааааааааааа!
Гурен, уже переодетый в домашнюю одежду, издал отчаянный вопль после слов своей сестры и запустил пальцы в волосы.
— Я ведь уже говорил, Момогай и Кусуноки! Идите уже по домам! Почему вы вообще ещё здесь?!
— Чтобы обсудить план на завтра, Гурен-сама!
— Есть!
Почему-то Момока и Каэдэ оказались в полном единении и даже хлопнули друг другу по ладоням.
— Буквально недавно вы готовы были друг другу глотки перегрызть, а теперь сидите тут, будто родные сёстры?
— Враг вчерашний — друг сегодняшний, разве не так? Мы обе скатились на самое дно, так что, похоже, куда ближе друг к другу, чем казалось.
— Именно! И пусть Момока всё ещё не забыла, что Каэдэ-сан с ней сделала, но одно — это одно, а другое — это другое.
— У меня чувство, что ваша дружба развалится от малейшей трещины, — проворчал Гурен и перевёл взгляд на торт, который Каэдэ принесла в качестве подарка.
Он был из кондитерской, регулярно занимавшей первые строчки в разных гастрономических журналах — той самой, о которой мечтала хоть раз услышать каждая девушка. А их клубничный шорткейк и вовсе считался одной из главных жемчужин меню.
— ...Ладно, прощу вас только потому, что вы притащили этот аристократический торт. Карен, можешь заварить нам чаю?
— Конечно, дорогой брат. Но куда важнее другое — что это ещё за стратегическое совещание? — Она поднесла палец к губам, будто задумавшись. — Завтра ведь начинается игра по выборам в студсовет — Игра Антиутопии, верно? И, полагаю, она очень сильно встряхнёт эту школу.
— Если честно, я до сих пор сомневаюсь в здравом уме всех этих типов из студсовета.
Вспомнив статью, которую показывали ему Момока и Каэдэ, Гурен скривился.
Игра Антиутопии — это набор абсолютных правил, управляющих антиутопией. Ранги учеников не имеют значения, участвовать могут даже рабы, и в эту Игру втянута вся академия Шишио без исключения. Отбор продлится две недели. В течение этого срока каждое утро ровно в семь часов школьный ИИ, известный как SAI, будет отправлять на устройства всем ученикам правила с запретами на конкретный день. Если выяснится, что кто-то нарушил правило, он немедленно выбывает. С виду игра была простой и, казалось бы, справедливой для всех. На поверхности всё это выглядело как довольно увлекательный способ провести время, да ещё и что-то получить — если бы не последняя строчка, приписанная к документу.
— «Если по истечении двух недель в финал не выйдут десять человек, все GP учеников будут собраны, а выборы продлены ещё на две недели»... То есть, по сути—
— Игра будет продолжаться, пока её не пройдут. А поскольку точное количество изымаемых у учеников GP нигде не указано, для всех это довольно рискованно, — кивнула Каэдэ, подцепляя палочками один из крокетов. — В школьной сети ученики из низших эшелонов — то есть от F-ранга и выше — уже создали «Кластер Срыва Выборов». Их цель — не допустить, чтобы нашлись те самые десять человек. Если мне угадывать, они хотят, чтобы всё школьное сообщество лишилось GP и стартовые условия снова сравнялись.
— Неужели эти типы из студсовета и правда готовы зайти так далеко?
— Даже если и нет, все понимают, что ситуация требует немедленных действий. Раз уж даже Момока, будучи рабыней, может участвовать, то если она попадёт в студсовет, снова быстро встанет на ноги, так что сейчас её мотивация выше, чем когда-либо! — вмешалась в разговор Момока, подняв один кулак, а второй рукой продолжая держать миску с рисом.
— Извини, что рушу тебе мечты, но, по-моему, тебе стоит выбыть как можно быстрее.
— Ч-чего?! Пожалуйста, не будьте так жестоки к Момоке, Гурен-сама!
— Да потому что, если дело дойдёт до всяких запретных правил и прочего, ты забудешь их в ту же секунду, как только перед твоим носом поставят еду. Одни пытаются всё обнулить, но есть ведь и такие, кто действительно хочет пробиться в студсовет, верно?
— И таких людей бесчисленное множество. Нарочно не раскрывая ключевую информацию, они затягивают в Игру и низшие ранги, которым обычно всё безразлично, и подстёгивают тех, кто наверху и мечтает подняться ещё выше, — Кусуноки обняла себя за дрожащие плечи. — Сейчас школа погружается в полный хаос. Люди начнут метаться, лгать, пытаться вызнать друг у друга запретные правила и добиваться того, чтобы как можно больше учеников вылетело. А это значит... для нас это шанс, Момока-сан!
— Да! Это лучший шанс из всех, что у нас когда-либо были, и Момока его использует!
— Ах, боже...
На фоне их энтузиазма Гурен только тяжело вздохнул.
— Делайте что хотите. А я сразу вылечу и спокойно проведу эти две недели.
Он начал есть торт и запивать его чаем, приготовленным Карен, но Момока и Каэдэ смотрели на него с явным недоверием.
— Говорите сколько угодно, но вы как раз из тех, кто в итоге доживает до самого конца. Не пытайтесь меня обмануть.
— Да, очень похоже. Похоже, вы уже начали свою собственную борьбу, Гурен-сама!
— Да говорите что хотите... Господи...
Выборы, начинавшиеся завтра, вызывали у Гурена очень дурное предчувствие. Но он попытался не думать об этом и просто набил щёки вкуснейшим клубничным шорткейком.

Комментарии

Загрузка...