Под ясным голубым небом одна девушка до крови грызла ногти. Её форма была безупречно опрятной — в этом отражалась её гордость. Лишь ногти на правой руке были испорчены: она бесконечно впивалась в них зубами, пытаясь хоть так унять тревогу и ярость.
— Я... я должна что-то сделать... и как можно скорее...!
Стиснув зубы так, что те заскрежетали, Кусуноки Каэдэ снова и снова повторяла эти слова. Было всего семь утра. Главный вход школы уже открыли, и теперь ученики могли проходить внутрь. Идя по коридору, залитому утренним солнцем, она старательно избегала чужих взглядов.
— Если так пойдёт дальше... я паду... я скатюсь на самое дно...!
Она сама обращалась с другими точно так же, как с теми жалкими мелкими рыбёшками, которых прежде выжимала досуха. Она ведь должна была стать избранной. Той, кто стоит над прочими, управляет ими и взирает на слабых сверху вниз.
Я... проигравшая...? Такая же, как вся эта ничтожная серость? Нет... ни за что...
Она яростно отрицала саму эту мысль. Чтобы подняться до своего ранга, она прибегала к самым разным средствам. Не пачкая рук напрямую, она пользовалась лишь информацией и GP — хотя ради выгоды без колебаний шла и на грязные приёмы, временами заключала союзы, чтобы потом тут же предать. И всё же...
Сайдзё... Гурен...!
Если бы не он... если бы только он не перевёлся в эту академию...
Я... отомщу. Клянусь, я отомщу... этому человеку...!
Единственным, что ещё удерживало Каэдэ и не давало ей окончательно сорваться, была эта тёмная, уродливая ярость, кипевшая внутри.
Но для этого... мне придётся снова ползти наверх. Даже если ради исполнения своего желания придётся прибегнуть к самому дьяволу...!
И словно в ответ на это желание, раздался девичий голос — сладкий, как конфета:
— О? А ты что тут делаешь? Ты ведь обычная ученица, да?
Территория академии Шишио была поистине огромной. Хотя всё в этой школе и вращалось вокруг Игр, здесь всё равно существовали клубы и исследовательские кружки — и над всем этим стоял студсовет. Сейчас Каэдэ находилась у административного корпуса студсовета — современного здания у перехода, соединяющего его с основным школьным корпусом. И в то же время всё здесь находилось под контролем студсовета. Эксклюзивный для школы ИИ, сервер, на котором работал SAI, первоклассное современное оборудование — всё это накапливалось поколениями студсоветов, которые приумножали своё состояние через Игры, пока не сколотили богатство, превосходящее сокровищницу небольшой королевской семьи. По сути — величайшее сокровище этой школы.
— Вы...
— Казначей студсовета академии Шишио — Токито Мими. А ты кто?
Они стояли у входа в переход, соединявший главный корпус с административным зданием студсовета. Перед Каэдэ появилась маленькая девочка. Ростом она была едва ли не сто сорок сантиметров, и с первого взгляда её легко можно было принять за ученицу начальной школы. И хотя она смотрела на Каэдэ своими полуприкрытыми глазами с явным холодком, это нисколько не умаляло её врождённой миловидности. Капюшон с кроличьими ушками лишь ещё сильнее подчёркивал её детский облик. Токито Мими, также известная как Невинная Гадюка студсовета.
— Моё имя — Кусуноки Каэдэ. Токито-сэмпай, я пришла на Игровое собрание, которое проводится каждую неделю и должно способствовать общению учеников вне зависимости от курса...
— А, точно. Хочешь поучаствовать в «Запросе ранга»? Поняла-поняла! — лицо Мими просияло. — Минимальная ставка — пять миллионов GP. Тебя устроит?
Каэдэ с трудом подавила желание оскалиться на стоявшую перед ней девчонку, но всё же проглотила раздражение и лишь опустила голову.
— Да... Никаких проблем. Пожалуйста, продолжайте оформление.
— Тогда подожди здесь немного! Сейчас быстренько всё оформлю.
Девочка ускакала вглубь административного корпуса — легко, почти по-щенячьи. Каэдэ проводила её свирепым взглядом, вся дрожа от напряжения. Такая сумма серьёзно била по её балансу. В действительности она вовсе не могла безболезненно отдать пятьдесят миллионов GP в таком положении. Мими наверняка решила, что перед ней идеальная жертва, которую можно ободрать до нитки. Однако Каэдэ была уверена, что ещё покажет Мими, кто здесь настоящая победительница. Потому что у неё всё ещё оставался козырь.
У меня ещё остался мой личный запас, который я пока не перевела в GP.
Около ста миллионов иен. Все эти средства были вложены в акции одной из ведущих строительных компаний Японии, связанной с семьёй Кусуноки. Она приберегала эти деньги на самый крайний случай — как последний козырь. На самом деле использовать их она не собиралась. Ей хотелось самой заработать состояние, поднявшись в верхние ряды академии. Это было нечто вроде страховки. Но теперь у неё появилась причина пустить эти средства в ход. И причиной, конечно же, был—
Просто подожди, Сайдзё Гурен. Я отомщу тебе...!
— её ярость и ненависть к одному-единственному человеку. Чтобы вернуть утраченную честь, она сама шагнула в логово льва.
Тем временем сам Гурен в тот же самый день даже не подозревал, какая буря сгущается на горизонте.
— Эй, Момогай... что ты, чёрт возьми, делаешь с моей обувью?
— Доброе утро, Гурен-сама! Момока хотела её согреть, чтобы у вас ноги не мёрзли!
— ...Ты кто вообще, Киносита Токитиро1?
С самого утра Гурен наткнулся на Момоку, которая спрятала его обувь у себя под блузкой.
— А это что за солёные крошки?
— Это не крошки! Это хлебные корки! Момока купила целый пакет за пятьдесят иен в соседней пекарне. А потом ещё солью посыпала. Правда вкусно, да?
— ...Слишком сладко...
В полдень она хрустела теми же корками, запивая их молоком.
— Вы уже домой, Гурен-сама? Тогда позвольте Момоке проводить вас! Поехали!
— Подожди секунду... а это ещё что за тачка?!
— Момока попросила одолжить её у доброго дяди, который работает на дороге вон там.
— Не надо было?! И не говори мне, что ты собиралась везти меня домой на этом?!
После уроков Гурен пытался увернуться уже от Момоки вместе с её громадной тачкой.
— Момогай! Это что ещё за гора земли?!
— Это вовсе не земля! Это картошка, которую Момоке прислали из дома! Её только утром выкопали, поэтому она пока грязная, зато очень свежая!
— ...Может, и так, но...
Вернувшись домой, Гурен обнаружил у входа настоящую гору добра.
— Дорогой брат, мне кажется, вам уже пора начать относиться к ней строже, иначе дальше будет только хуже.
— Раз уж ты так считаешь, я не стану мешать тебе взять инициативу на себя... моя дорогая сестра.
— Но ведь Момока-сан принадлежит вам, дорогой брат. И вовсе не потому, что я ревную, просто я уважаю вашу волю.
— Ну да, но...
Путь ему преграждала куча, похожая на небольшую насыпь, и, не найдя никого, кто встал бы на его сторону, Гурен лишь обречённо опустил плечи. Похоже, Момока не справилась с тяжёлыми пакетами, в которых лежала картошка, и всё рассыпалось по полу. Сил у неё не было совсем.
— Всё в порядке! Момока сейчас же всё уберёт! А пакет мы заклеим армированной лентой!
— Д-да уж...
Глядя, как Момока деловито разгребает бардак давно уже привычным способом, Гурен снова глубоко вздохнул.
— Ты таскаешься за мной с самого первого шага... Из-за твоих выходок я уже выгляжу полным идиотом, и обо мне вовсю судачат в соцсетях. Все рабы ведут себя так же?
Согласно правилам, указанным в цифровом справочнике, система рабства служила средством защиты для учеников, которые потеряли весь свой GP в играх или иным образом. Те, кто становился хозяевами рабов, были обязаны обеспечивать их безопасность и выживание, но взамен получали над ними абсолютную власть. Сами приказы оставались на усмотрение учеников — почти как в настоящей рабской системе. Разумеется, чрезмерное словесное или физическое унижение запрещалось, так что максимум, для чего обычно использовали рабов—
— — это чтобы непопулярные парни или девушки заполучили себе возлюбленного, который не сможет отказать.
— Подожди, Карен! То есть... наши одноклассники думают, будто у нас именно это?!
— Можете не сомневаться, дорогой брат. Я прекрасно знаю, что вы бы никогда так не поступили.
— От того, что в это веришь только ты, мне вообще не легче! — взвыл Гурен, осознав всё положение целиком. — Разве теперь я не выгляжу полным извращенцем?! И меня ещё и обвиняют в том, что Кусуноки сегодня не пришла в школу! А как же... моя репутация...?
— Дорогой брат, вам, наверное, лучше пока не искать своё имя...
— Тебе бы вообще помолчать! Всё это началось из-за тебя! Вот поэтому я и ненавижу современное общество с его информационными сетями...
Гурен только-только вернулся домой, а уже был вынужден заново переживать весь прожитый день. Все эти слухи и сплетни, расползающиеся по соцсетям, и он сам — в самом их центре.
— Меня одного не добавили в чат класса... Это что, уже травля? Да точно травля. Я же даже просил владельца чата добавить меня!
— Этот чат в основном существовал ради того, чтобы Кусуноки-сан собирала сведения о своей следующей жертве. С чего бы им впускать туда человека, который разрушил всю их схему?
— Вся эта школа — одно сплошное поле боя, это же безумие... Эй, Момогай.
— Даа?
До сих пор Момока молча собирала картошку, а теперь обернулась к нему с руками, полными клубней. Гурен невольно подумал, что картошка ей даже идёт, и почесал затылок.
— Веди себя нормально, ладно? Пусть это только на словах, но ты всё ещё моя рабыня, так что исполняй приказы. Я хочу только одного: чтобы ты не лезла ко мне и вела себя рядом со мной как обычный человек. Все эти твои чрезмерные старания только делают мне хуже.
— П-пожалуйста, не говорите так! Момока же всего лишь делала всё, чтобы вам угодить! Простите её, пожалуйста!
— А я и говорю, что ты только мешаешь. Я и сам прекрасно справлюсь, и мне не нужно, чтобы кто-то грел мне обувь или вёз меня домой. Это уже до смешного похоже на издевательство.
— Не может быть...
Момока опустила голову, всё ещё прижимая к себе картошку.
Этот её вид только сильнее разбудил в Гурене чувство вины, и он всё же спросил:
— И с чего ты вообще так зациклилась на мне? С чего так стараешься мне служить?
— Да... просто... Момока хочет, чтобы вы кое-чему её научили.
— Научил? Разве оценки у тебя не лучше, чем у меня?
Как ни странно, у Момогай Момоки действительно были весьма хорошие оценки. Точнее, она училась весьма неплохо. Впрочем, этого и следовало ожидать от человека, поступившего в элитную школу вроде академии Шишио. Даже если здесь так сильно помешаны на играх, обычную учёбу тут всё же не забрасывают. И Момока была далеко не в хвосте. Однако следующими словами она разнесла на куски все поспешные догадки Гурена.
— Момока хочет стать сильнее! Чтобы побеждать в играх, освободиться от статуса рабыни, подняться в рейтинге, а потом вернуться домой и спасти семейную ферму!
— ...А, точно. Ты вроде уже что-то такое говорила. На кону ваши поля, да?
— Да! И не только! Если окончить эту школу с высоким рангом, в будущем откроется очень много дверей. А это нужно, чтобы исполнить мечту Момоки...! — всхлипнула Момока со слезами на глазах и выкрикнула: — Теперь нашему хозяйству нужно расти до мирового уровня! Мы будем удовлетворять запросы всего мира и продавать самую разную вкусную еду!
— Ты вообще сама понимаешь хотя бы половину слов, которые сейчас говоришь?
— Не головой Момоки, а сердцем!
— Ох... ну всё, безнадёжный случай...
Он и раньше знал, что она дурочка, но это уже было чем-то особенным.
— То есть ты хочешь спасти семью и заодно модернизировать семейное хозяйство?
— Да! А для этого Момоке нужно окончить академию Шишио и отточить своё деловое чутьё! Папа даже сказал, что она должна вернуться домой по-настоящему большой фигурой!
— То есть ты уже всё для себя решила, — пробормотал Гурен, вновь чувствуя лёгкую головную боль и массируя висок.
А Момока тем временем смотрела на него с надеждой, глаза её так и сияли ожиданием. И в этот момент Гурен снова остро ощутил, насколько же эта девчонка чистая. Она пытается воплотить в жизнь ожидания своих родителей. И всё это напрямую связано с её собственной мечтой.
И всё же... всё это бесполезно.
Так заявил другой Гурен внутри него — тот, кто всегда был холоднее и упрямее всех.
— А я-то думал, чем ты собираешься меня усыпить, а вот оно что? Ради этого ты и лезла в эти Игры, ставя всё на кон, и всё равно проигрывала?
— К-как вы можете так говорить...? Момока же всё это делала ради мечты и семьи!
— Я не отрицаю твою мечту. Но вот твои методы — чистый абсурд. Я понимаю твоё желание сохранить семейное дело и расширить управление, но тогда зачем ты вообще пошла именно в эту школу?
Должны же существовать куда более рациональные способы вырастить свой бизнес, чем ставить состояние на Игры здесь. Например, поступить в обычную школу с сельскохозяйственным уклоном, а потом в университет на менеджмент или финансы. Да, высокий ранг после окончания этой школы наверняка откроет множество дверей. Но это вовсе не единственный путь.
— И вообще, разве вам не заплатят, если землю всё-таки выкупят? Можно же просто переехать и продолжить дело в другом месте. А если ты собираешься расширять хозяйство, всё равно придётся учиться настоящему бизнесу. Что интересного в том, чтобы спускать все деньги на Игры и в процессе ничему не научиться?
— М-Момока ведь не хотела...
— Не пойми неправильно. Я вовсе не пытаюсь перечеркнуть твою мечту.
Наоборот — ему хотелось её поддержать. У неё была мечта. Была цель, к которой она шла. Была семья, которая её поддерживала. Всё то, чего у самого Гурена никогда не было. Его жизнь сводилась к броскам костей и к тому, чтобы отнимать что-то у других.
Это просто скучно...
Побеждать и забирать... при этом не имея ничего, чего сам по-настоящему хочешь. Что вообще может быть интересного в том, чтобы отнимать у людей то, что им дорого? Именно потому, что Гурен так смотрел на это, он и мог сочувствовать мечте Момоки.
— Просто встань на ноги и иди к этой цели обычным путём. Будет тяжело, дорога окажется долгой, но я обещаю: так у тебя куда больше шансов.
— Гррр...!
Момока умолкла и лишь подняла на него взгляд, пока по её щекам текли слёзы.
Он прекрасно понимал её раздражение. Никому не понравится, если его мечту обрубают чужими словами. И Гурен знал, что в этот момент выглядит в её глазах ужасным человеком. Но что ещё он вообще мог сказать? По крайней мере, врать ей он не хотел. Даже если сам не знал, как подобрать слова, которые действительно смогли бы её поддержать. Поэтому он просто молчал, и они некоторое время лишь смотрели друг на друга.
— ...И всё равно...
— Что?
— Даже если так... Момока не хочет сдаваться!
Услышав это прямо в лицо, Гурен даже невольно отшатнулся.
— Вы правы. Момока слабая. Совсем не умная, быстро теряет из виду то, что перед глазами, забывает о мелочах, которые на самом деле важны, и сразу начинает горячиться... Но... но всё равно...!
— Если ты сама это понимаешь, тогда просто откажись уже...
— Момока не хочет сдаваться! Она не хочет отказываться от дома и земли, где выросла. Она хочет сделать семейное дело лучше, чтобы потом никому больше не пришлось выбирать между одним и другим! Дело не в том, чтобы отказаться от чего-то ради чего-то... Момока хочет и то и другое!
Это была жалкая, наполненная желаниями мольба. Но именно в этом и заключалась её сила.
— Момока не хочет терять ни одно из них!
— ...Момогай, ты ведь вообще не слушаешь, что тебе говорят, да?
— Нет, очень даже слушает. Вы легко победили Кусуноки-сан, а в Играх вы невероятно сильны. Значит, Момока сможет у вас учиться и сама станет сильнее... Вот что она думает!
— ...Вот почему ты крутилась вокруг меня всё это время?
— Да! Момока хотела увидеть вашу силу и талант совсем близко!
— Серьёзно... из какого вообще времени ты явилась?
Гурен уже начинал верить, что мир успел сойти с ума, пока он торчал в подполье. И при этом Момока была совершенно серьёзна. Настолько, что в её глазах действительно горел огонёк. Она не сомневалась в своём выборе ни на миг. Верила в Гурена так же, как ребёнок верит в героя.
Она всерьёз верит, что сможет стать сильнее...
И хотя её навязчивость ужасно его раздражала, именно в этом было и одно из её достоинств.
— Значит, сдаваться ты не собираешься?
— Ни за что!
— А оставить меня в покое?
— Ни за что!
— А как же мои абсолютные приказы, которые я вроде как должен иметь над тобой...?
— Если ты и правда так думаешь, тогда почему бы просто не расторгнуть контракт и не освободить её от статуса служанки?
Карен, до этого молча слушавшая их разговор, ткнула пальцем Гурена в бок.
Угодила она точно в чувствительное место, так что больно было даже от одного пальца.
— Ай-ай-ай! Карен, ты всё ещё дуешься из-за того, что я её принял?!
— Ни. Капли... тык-тык.
— Да хватит уже дуться! И вообще, убери от меня руки! В первую очередь я как раз и думал о том, чтобы отменить контракт—
— Вуэх?!
Гурен тут же прикрыл бок рукой и перевёл взгляд на Момоку, которая от одного этого вздрогнула от ужаса.
— П-пожалуйста, только не это, Гурен-сама! Всё, что угодно, только не это! Если хотите, Момока начнёт служить вам ещё усерднее уже с завтрашнего дня! Даже... даже если потребуется что-то очень стыдное...!
— Не надо! Совсем не надо! Каждый раз, когда ты предлагаешь эту чушь, я буквально чувствую, как моя нормальность медленно умирает! Господи...
— Но всё-таки, если так пойдёт и дальше, вы будете ходить по кругу, разве нет? — замечание Карен попало точно в цель.
Пока Гурен не разорвёт рабский контракт, Момока так и будет липнуть к нему, продолжая своё сомнительное служение. И рано или поздно он всё равно сдастся. Само по себе это уже выглядело как хитрый план, но именно то, что делала она это не со зла, делало ситуацию только хуже.
Если бы она делала это нарочно, я бы уже давно её отрезал, но...
Она готова платить за это тем, что продолжит услуживать Гурену и выкладывать на стол всё, что у неё есть. Хотя, если быть честным, это и было почти всем, что она вообще могла ему предложить. Даже если Гурен выгонит её и разорвёт контракт, Момока почти наверняка тут же побежит к следующему более-менее подходящему ученику, чтобы стать уже его служанкой. А уж что тот потом с ней сделает — неизвестно.
— ...Я не хочу потом по ночам мучиться из-за того, что люди, с которыми я соприкасался, в итоге катятся в пропасть. Чёрт.
— Похоже, дорогой брат не любит плохие концовки.
— Ещё бы. История должна заканчиваться хорошо. Смотреть со стороны — это одно, но если я уже сам оказался внутри событий, то всё иначе. Боже, какая же морока...
Вздохнув, Гурен посмотрел на девушку, всё ещё державшую картошку.
— Ладно, чёрт с тобой. Я буду тебя учить. Но при одном условии.
— П-Правда?!
— Я не стану шутить такими вещами. Слушай сюда: раз в день мы будем играть. Но без ставок. И если ты сумеешь победить меня хотя бы один раз, тогда я научу тебя всему, чему захочешь.
— Ч-что?! М-Момока должна победить вас?!
— А как же иначе. Я не собираюсь тратить своё драгоценное время на того, кто ничего не стоит. Если не сможешь победить меня, вернёшься к своей семье и откажешься от этой школы.
— Х-хорошо! Момока домой не вернётся, но будет стараться изо всех сил!
Улыбка.
— ...!
— Дорогой брат, похоже, вас буквально корёжит от боли.
— Т-ты ведь прекрасно понимаешь, что происходит, так что не спрашивай...!
Что за демонесса. Гурен точно не помнил, чтобы растил младшую сестру такой. Хотя к её воспитанию он вообще не имел никакого отношения.
Хоть немного подумай, Момогай. Если ты победишь меня, мне уже нечему будет тебя учить...
Это было не просто трудно — почти невозможно. Тем более что сама Момока почти ничего не знала о Гурене. Но шансов проиграть такой честной и прямолинейной девушке у него практически не было. А если бы такой шанс даже существовал, то проиграл бы уже сам Гурен. И всё же Момока лучезарно улыбалась, как маленький ребёнок, продолжая разгребать завал у входа.
Я и правда ужасно слаб перед людьми, которые вот так на меня смотрят...
Совесть начала болеть ещё сильнее.
— ...И с завтрашнего дня — никаких больше странных попыток мне прислуживать, ясно? Веди себя со мной как обычная одноклассница. Поняла? Если не сможешь, сделки не будет.
— П-Поняла, Гурен-сама!
— Поняла ли ты на самом деле, вот в чём вопрос...
Опустив плечи, Гурен оставил Момоку у входа.
— Я ужасно устал. Хочу хоть немного отдохнуть.
Сайдзё Гурен всегда восхищался обыденностью. Причём не тем смыслом, который можно найти в словаре, а той самой обычной жизнью, в которой есть место простым радостям и развлечениям. Яркие выходки, залитые кровью столкновения, грандиозные повороты событий, где на кону стоит чья-то гордость, — всё это давно его не привлекало. Ко всему подобному он уже привык. А хотел он совсем другого.
— Просто прожить день без всяких проблем. Без стресса, в окружении милых девушек и достойных парней, весело и легко. Только этого я и хочу. Понимаешь, Карен?
— Хм.
— Мне кажется, я наконец это получил. Да, друзей у меня пока всё ещё нет, но эту жертву я готов принести. Хотеть ещё и друзей — это уже, наверное, просто жадность.
— Что вообще этот тип несёт?
Именно так, вероятно, думали одноклассники, наблюдавшие за происходящим. С тех пор как он заключил соглашение с Момокой, прошло уже три дня. Само собой, за эти три дня и три попытки Момока так ни разу и не победила. Но, как и обещала, больше не липла к нему так навязчиво, как раньше. Вместо этого они просто встречались за обедом, делали вместе домашку, а иногда гуляли втроём с Карен, как самые обычные одноклассники. И Гурен был по-настоящему счастлив.
Вот она — моя настоящая обычная жизнь.
Жизнь без постоянного напряжения оказалась действительно прекрасной.
— Я-то думал, что в этой школе меня ждёт настоящий ад, травля и кетчуп на парте... Но, похоже, ко всему можно привыкнуть, ха-ха!
Гурен рассмеялся от души.
Прошло уже несколько дней с тех пор, как он стал локальной звездой соцсетей, и большинство слухов потихоньку начали затихать.
— Удивительно, как сильно вас волнует мнение окружающих, дорогой брат. Вы ведь могли бы подчинить всех себе одной лишь грубой силой.
— Я тебе что, суперзлодей? Да я бы не выдержал так жить каждый день.
Он и сбежал в эту школу именно потому, что устал от подобной жизни. Сидя на стуле, откинувшись на спинку и слушая редкие комментарии младшей сестры, он с наслаждением упивался тем покоем, который наконец обрёл, и вовсе не собирался его отпускать.
Ещё неделя — и вся эта шумиха вокруг меня окончательно уляжется.
Такое уж место эта академия Шишио. Здесь каждый день происходит что-нибудь безумное. Даже после столь бурного дебюта Гурена максимум через неделю все о нём забудут. А дальше его будет ждать мирная повседневность без тревог и боли. Он просто забудет об Играх и рангах, начнёт искать новых друзей, понемногу сближаться с младшей сестрой. А раз уж ему хочется хоть как-то помочь Момоке в жизни, то можно будет поддержать её в чём-то более нормальном. Например, с экзаменами в университет или с поиском работы.
— Слушай, Карен? Как ты думаешь, что нужно, чтобы стать обычным офисным служащим? Упорство и сила духа?
— Понятия не имею. Но если смотреть глазами корпоративного раба, то вам наверняка понадобится выносливость.
— Так и думал. Ну, я и не собираюсь лезть в какую-нибудь элитную фирму или ещё куда. Зачем пахать как проклятый, чтобы потом сразу же загнуться? Нет, нормальная зарплата и премии — этого более чем достаточно.
Гурену казалось, что ему идеально подошла бы работа госслужащего. Например, где-нибудь в провинциальной мэрии, в отделе регистрации населения или вроде того. А потом — найти хорошую жену. Не обязательно ослепительную красавицу, просто приятную женщину. Проводить с ней выходные, возможно, сохранить со школьных времён нескольких друзей. А затем вырастить парочку милых детей... Но когда он изложил этот жизненный план Карен—
— А как насчёт того, чтобы нам жить где-нибудь далеко-далеко вдвоём?
— Ха-ха, какая ты всё-таки избалованная. Хотя... звучит не так уж плохо.
Ответил он так, хотя и сам понимал, что пока это не вариант. Красота Карен всё равно заставляла бы их слишком выделяться, а ещё, пусть и не сейчас, однажды, когда он станет взрослее, ему хотелось хотя бы немного пожить совсем одному. Просто проводить дни без чьего-либо надзора, даже если такая жизнь будет не самой здоровой. Он с улыбкой наблюдал, как Карен, сжав кулак, восклицает: «Идеально!» — и продолжал мечтать о будущем, как вдруг—
— Эй, посмотрите туда!
— внезапный возглас прервал его мысли.
— Хм?
Одноклассники начали взволнованно переговариваться. Не вставая с места, Гурен нахмурился и посмотрел в ту сторону. Дверь класса открылась, и на пороге появилась—
— ...Кусуноки?
Фраза прозвучала как вопрос, потому что сам Гурен на мгновение усомнился в собственных глазах. Он знал её как высокомерную девушку, переполненную уверенностью, с роскошными светлыми дрилями и идеально сидящей формой — словно только что сошла с экрана телевизора. Даже речь у неё была под стать какому-нибудь медийному лицу.
— Угх... угрк...!
Но теперь от всего этого не осталось и следа. На ней всё ещё была часть школьной формы — только верх. Галстук и блузка исчезли, а поверх тела был накинут один лишь пиджак от формы, который она судорожно стягивала вниз, стараясь хоть как-то прикрыться. Лицо было грязным, всё в мелких царапинах. Щёки, прежде налитые румянцем, теперь посинели, волосы были испачканы, а на прежде безупречной коже виднелись следы ожогов. Но хуже всего было даже не это.
— ...Ошейник?
Да, самый настоящий собачий ошейник. Из прочного металла, с выгравированной эмблемой академии. Увидев это, даже парни, которые обычно бросали на неё слишком уж откровенные взгляды, неловко отвели глаза. После поражения Гурену Кусуноки Каэдэ три дня не появлялась в школе — и теперь выглядела именно так, как, наверное, и должен выглядеть человек, услышавший слово «рабыня» воплоти. Пошатываясь, белая как мел, она ввалилась в класс, а ученики перед ней молча расступались. Юбки на ней тоже не было — она с трудом прятала себя, пока, вся охваченная стыдом, не рухнула на своё место.
— ...Эй, Кусуноки. Что это ещё такое?
Окликнул её Гурен, стараясь при этом как можно меньше смотреть в её сторону.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...