Когда Ли Хуэй очнулся, он сразу же послал за людьми, чтобы расспросить об огнестрельном оружии.
Когда Ли Хуэй очнулся, он сразу же послал за людьми, чтобы расспросить об огнестрельном оружии.
Он не стал пытать Линь Ицзянь, но это не значило, что ему было неинтересно. Просто по тому, как та девчушка изобразила доспехи, было ясно: в вопросах огнестрельного оружия её познания, скорее всего, тоже весьма ограничены...
Он не стал пытать Линь Ицзянь, но это не значило, что ему было неинтересно. Просто по тому, как та девчушка изобразила доспехи, было ясно: в вопросах огнестрельного оружия её познания, скорее всего, тоже весьма ограничены...
Чем пытаться выпытывать правду неизвестно какими методами и доводить дело до ссоры, лучше было сначала дать человеку расслабиться и перестать быть настороже. В конце концов, ему и правда было любопытно узнать про тот мир.
Чем пытаться выпытывать правду неизвестно какими методами и доводить дело до ссоры, лучше было сначала дать человеку расслабиться и перестать быть настороже. В конце концов, ему и правда было любопытно узнать про тот мир.
Тем временем вызванный Ли Хуэем по срочному делу мастер-оружейник стоял в полном недоумении.
Тем временем вызванный Ли Хуэем по срочному делу мастер-оружейник стоял в полном недоумении.
Выслушав приказ от сидящего военачальника, он нерешительно переспросил:
Выслушав приказ от сидящего военачальника, он нерешительно переспросил:
— Генерал хочет партию ракет? Сколько нужно? В войсках осталось мало масла, так что много сделать не выйдет.
— Генерал хочет партию ракет? Сколько нужно? В войсках осталось мало масла, так что много сделать не выйдет.
Ли Хуэй покачал головой:
Ли Хуэй покачал головой:
— Нет, не ракет.
— Нет, не ракет.
Он нахмурился, вспоминая устройство ватного доспеха: большая часть тех лат была из ткани, значит, защищали они явно не от открытого огня. Но раз та штука называется «огнестрельным оружием», то с огнём она связана.
Он нахмурился, вспоминая устройство ватного доспеха: большая часть тех лат была из ткани, значит, защищали они явно не от открытого огня. Но раз та штука называется «огнестрельным оружием», то с огнём она связана.
Помедлив, он описал примерную конструкцию ватного доспеха и спросил:
Помедлив, он описал примерную конструкцию ватного доспеха и спросил:
— Какое оружие, связанное с огнём, может он сдержать?
— Какое оружие, связанное с огнём, может он сдержать?
Мастер-оружейник растерянно замолк, но тут один из телохранителей, задумавшись, произнёс:
Мастер-оружейник растерянно замолк, но тут один из телохранителей, задумавшись, произнёс:
— Может, генерал имеет в виду громовые шары*?
— Может, генерал имеет в виду громовые шары*?
Ли Хуэй на мгновение опешил.
Ли Хуэй на мгновение опешил.
Однако тот же телохранитель тут же сам себя опроверг:
Однако тот же телохранитель тут же сам себя опроверг:
— Нет, нет... Шуму от них много, а толку никакого — разве что лошадей пугать.
— Нет, нет... Шуму от них много, а толку никакого — разве что лошадей пугать.
Пока он это говорил, Ли Хуэй сидел глубоко задумавшись.
Пока он это говорил, Ли Хуэй сидел глубоко задумавшись.
Немного погодя он произнёс:
Немного погодя он произнёс:
— А в войсках сейчас такие есть? Принесите один, я посмотрю.
— А в войсках сейчас такие есть? Принесите один, я посмотрю.
Не успел мастер-оружейник ответить, как поспешно вошёл человек.
Не успел мастер-оружейник ответить, как поспешно вошёл человек.
Вошедший очень торопился и даже не заметил стоявшего рядом мастера. Он едва поклонился и быстро доложил:
Вошедший очень торопился и даже не заметил стоявшего рядом мастера. Он едва поклонился и быстро доложил:
— Доставили военное снаряжение из Шочжоу, генерал, пойдите взгляните поскорее.
— Доставили военное снаряжение из Шочжоу, генерал, пойдите взгляните поскорее.
Хотя он сказал «снаряжение доставили», по его растерянному лицу никак не скажешь, что произошло что-то хорошее.
Хотя он сказал «снаряжение доставили», по его растерянному лицу никак не скажешь, что произошло что-то хорошее.
Ли Хуэй будто о чём-то понял, резко поднялся и мрачно спросил:
Ли Хуэй будто о чём-то понял, резко поднялся и мрачно спросил:
— Кто сейчас заправляет делами в Шочжоу?
— Кто сейчас заправляет делами в Шочжоу?
Тот на миг замешкался и тихо ответил:
Тот на миг замешкался и тихо ответил:
— Ань Гунъи.
— Ань Гунъи.
Лицо Ли Хуэя стало непроницаемым.
Лицо Ли Хуэя стало непроницаемым.
Ань Гунъи, по рождению Ушилэ, приёмный сын Ань Сыфаня, цзедуши Шофаня. Ли Хуэй как раз служил под началом последнего и, хоть фамилию не менял, тоже называл Ань Сыфаня «приёмным отцом». Но при такой системе, где и приёмный отец, и приёмные сыновья — всё строгая иерархия «начальник — подчинённый», ни о каком братском согласии между Ли Хуэем и Ань Гунъи речи не шло.
Ань Гунъи, по рождению Ушилэ, приёмный сын Ань Сыфаня, цзедуши Шофаня. Ли Хуэй как раз служил под началом последнего и, хоть фамилию не менял, тоже называл Ань Сыфаня «приёмным отцом». Но при такой системе, где и приёмный отец, и приёмные сыновья — всё строгая иерархия «начальник — подчинённый», ни о каком братском согласии между Ли Хуэем и Ань Гунъи речи не шло.
Если уж говорить прямо — между ними было немало старых обид.
Если уж говорить прямо — между ними было немало старых обид.
Ли Хуэй поспешно направился к месту, куда привезли снаряжение.
Ли Хуэй поспешно направился к месту, куда привезли снаряжение.
Солдаты, сопровождавшие обоз, ещё разгружали его — провизии и прочих припасов было в избытке, ни к чему не придрался. Но Ли Хуэй с мрачным лицом долго осматривал груз и наконец, спросил:
Солдаты, сопровождавшие обоз, ещё разгружали его — провизии и прочих припасов было в избытке, ни к чему не придрался. Но Ли Хуэй с мрачным лицом долго осматривал груз и наконец, спросил:
— А где доспехи?
— А где доспехи?
Начальник обоза отступил на полшага и с трудом выдавил:
Начальник обоза отступил на полшага и с трудом выдавил:
— Ань Гунъи сказал, что сейчас главнокомандующий ведёт тяжёлый бой за Сичжоу, и военное снаряжение нужно в первую очередь туда. А генерал Ли молод, талантлив и отважен в бою — такая обуза, как доспехи, ему ни к чему.
— Ань Гунъи сказал, что сейчас главнокомандующий ведёт тяжёлый бой за Сичжоу, и военное снаряжение нужно в первую очередь туда. А генерал Ли молод, талантлив и отважен в бою — такая обуза, как доспехи, ему ни к чему.
Ли Хуэй не сдержался и выругался сквозь зубы.
Ли Хуэй не сдержался и выругался сквозь зубы.
Под его пронизывающим взглядом начальник обоза всё сильнее пугался, но вынужден был, собравшись с духом, продолжить:
Под его пронизывающим взглядом начальник обоза всё сильнее пугался, но вынужден был, собравшись с духом, продолжить:
— Ещё Ань Гунъи просил передать, чтобы генерал до конца года взял Хуайичжэнь, захватил всю область Юйчжоу, создал фланговую поддержку главнокомандующему и вынудил Цзиньпин сдаться добровольно.
— Ещё Ань Гунъи просил передать, чтобы генерал до конца года взял Хуайичжэнь, захватил всю область Юйчжоу, создал фланговую поддержку главнокомандующему и вынудил Цзиньпин сдаться добровольно.
Ли Хуэй уже хотел разразиться отборной бранью, как вдруг тот человек добавил:
Ли Хуэй уже хотел разразиться отборной бранью, как вдруг тот человек добавил:
— Это также приказ командующего.
— Это также приказ командующего.
Ли Хуэю пришлось проглотить готовые сорваться слова.
Ли Хуэю пришлось проглотить готовые сорваться слова.
«Приёмный отец совсем выжил из ума!?»
«Приёмный отец совсем выжил из ума!?»
* * *
* * *
Линь Ицзянь почувствовала, что на этот раз Ли Хуэй пришёл в плохом настроении.
Линь Ицзянь почувствовала, что на этот раз Ли Хуэй пришёл в плохом настроении.
Это было очевидно: в большинстве случаев его эмоции ощущались бодрыми и приподнятыми.
Это было очевидно: в большинстве случаев его эмоции ощущались бодрыми и приподнятыми.
Хотя, когда на душе тяжело, а рядом кто-то ещё постоянно отвлекает, раздражение только удваивается. Ещё это гнетущее чувство, будто в груди что-то застряло, давило на девушку.
Хотя, когда на душе тяжело, а рядом кто-то ещё постоянно отвлекает, раздражение только удваивается. Ещё это гнетущее чувство, будто в груди что-то застряло, давило на девушку.
Линь Ицзянь помедлила, но всё же спросила:
Линь Ицзянь помедлила, но всё же спросила:
— Что случилось? Что-то произошло?
— Что случилось? Что-то произошло?
Ли Хуэй, очевидно, не хотел вдаваться в подробности и коротко ответил:
Ли Хуэй, очевидно, не хотел вдаваться в подробности и коротко ответил:
— Ничего.
— Ничего.
Линь Ицзянь больше не стала расспрашивать.
Линь Ицзянь больше не стала расспрашивать.
Она заметила, что он, хоть и кажется грубоватым и беспечным, на самом деле весьма насторожен и недоверчив. Вроде бы он трещит без остановки, но сейчас, вспоминая, Линь Ицзянь поняла, что знает о нём лишь ту информацию, которую он сам сообщил при первом знакомстве.
Она заметила, что он, хоть и кажется грубоватым и беспечным, на самом деле весьма насторожен и недоверчив. Вроде бы он трещит без остановки, но сейчас, вспоминая, Линь Ицзянь поняла, что знает о нём лишь ту информацию, которую он сам сообщил при первом знакомстве.
Честно говоря, эта слегка холодная дистанция скорее облегчала ей душу. Она не умела себя вести со слишком прилипчивыми людьми — всегда чувствовала себя скованно и не знала, как ответить.
Честно говоря, эта слегка холодная дистанция скорее облегчала ей душу. Она не умела себя вести со слишком прилипчивыми людьми — всегда чувствовала себя скованно и не знала, как ответить.
Раз он не хотел говорить, Линь Ицзянь не стала настаивать. Она снова нахмурилась, разглядывая рисунок перед собой. Она никак не могла с ним смириться. Историческая достоверность доспехов — это одно, но Линь Ицзянь не могла позволить своему главному герою выглядеть как простофиля.
Раз он не хотел говорить, Линь Ицзянь не стала настаивать. Она снова нахмурилась, разглядывая рисунок перед собой. Она никак не могла с ним смириться. Историческая достоверность доспехов — это одно, но Линь Ицзянь не могла позволить своему главному герою выглядеть как простофиля.
«Это же романтическая манга!! С таким внешним видом героя всё превратится в комедию!»
«Это же романтическая манга!! С таким внешним видом героя всё превратится в комедию!»
Линь Ицзянь изо всех сил пыталась придумать позы, чтобы хоть как-то сделать героя более эффектным.
Линь Ицзянь изо всех сил пыталась придумать позы, чтобы хоть как-то сделать героя более эффектным.
Ли Хуэй не хотел во «сне» думать о своих неприятностях и тоже перевёл взгляд на рисунок Линь Ицзянь, пытаясь отвлечься.
Ли Хуэй не хотел во «сне» думать о своих неприятностях и тоже перевёл взгляд на рисунок Линь Ицзянь, пытаясь отвлечься.
Некоторое время он наблюдал, наконец понял, чем она занята, и невольно произнёс:
Некоторое время он наблюдал, наконец понял, чем она занята, и невольно произнёс:
— Не получится.
— Не получится.
— Что?
— Что?
— В полном доспехе таких движений не сделать. Как думаешь, он сколько весит?
— В полном доспехе таких движений не сделать. Как думаешь, он сколько весит?
Шестьдесят-семьдесят килограммов железа на себя нацепить — ему и самому было проблематично. Хотя в обычном походе это особо не мешает, но чтобы так, как она рисует, прыгать и зависать в воздухе... он бы руку пожал ей за такие фантазии о силе мужчин.
Шестьдесят-семьдесят килограммов железа на себя нацепить — ему и самому было проблематично. Хотя в обычном походе это особо не мешает, но чтобы так, как она рисует, прыгать и зависать в воздухе... он бы руку пожал ей за такие фантазии о силе мужчин.
Линь Ицзянь замерла на секунду.
Линь Ицзянь замерла на секунду.
Затем твёрдо заявила:
Затем твёрдо заявила:
— Как известно, Ньютон не властен над миром манги.
— Как известно, Ньютон не властен над миром манги.
Ли Хуэй озадаченно переспросил:
Ли Хуэй озадаченно переспросил:
— Ньютон? Это кто? Божество? Какой-то ваш местный воин?
— Ньютон? Это кто? Божество? Какой-то ваш местный воин?
Линь Ицзянь мучительно закатила глаза.
Линь Ицзянь мучительно закатила глаза.
«Ну почему?! Я просто хотела нарисовать милый романтический комикс!!»
«Ну почему?! Я просто хотела нарисовать милый романтический комикс!!»
В конце концов, с гримасой боли она снова открыла поисковик и ввела ключевые слова:
В конце концов, с гримасой боли она снова открыла поисковик и ввела ключевые слова:
«Есть ли лёгкие материалы для доспехов? (Никаких стёганых ватников и штанов!)»
«Есть ли лёгкие материалы для доспехов? (Никаких стёганых ватников и штанов!)»
* * *
* * *
Линь Ицзянь искала информацию, как вдруг Ли Хуэй остановил её:
Линь Ицзянь искала информацию, как вдруг Ли Хуэй остановил её:
— Стой! Погоди, то, что было только что, дай посмотреть внимательнее!
— Стой! Погоди, то, что было только что, дай посмотреть внимательнее!
Она остановилась, отмотала страницу назад и увидела изображение плетёного шлема и панциря из ротанга.
Она остановилась, отмотала страницу назад и увидела изображение плетёного шлема и панциря из ротанга.
Линь Ицзянь молча уставилась на картинку, а потом её эмоции взяли вверх:
Линь Ицзянь молча уставилась на картинку, а потом её эмоции взяли вверх:
— Ни за что!!
— Ни за что!!
Она не была против материала как такового, но! Если превращать главного героя в простофилю было невыносимо, то уж делать его этаким деревенским простачком с сельским колоритом — тем более ни за что!
Она не была против материала как такового, но! Если превращать главного героя в простофилю было невыносимо, то уж делать его этаким деревенским простачком с сельским колоритом — тем более ни за что!
— Это же романтическая манга!
— Это же романтическая манга!
Ли Хуэй, однако, сразу отозвался:
Ли Хуэй, однако, сразу отозвался:
— Я не о том.
— Я не о том.
Он немного поколебался, но всё же кратко объяснил свою ситуацию.
Он немного поколебался, но всё же кратко объяснил свою ситуацию.
Ли Хуэй взял Юйдин стремительным налётом лёгкой пехоты, но кто же знал, что с обозом приключится такое. Впрочем, он не стал вдаваться в сложные подробности, просто сказал, что у них сейчас не хватает доспехов.
Ли Хуэй взял Юйдин стремительным налётом лёгкой пехоты, но кто же знал, что с обозом приключится такое. Впрочем, он не стал вдаваться в сложные подробности, просто сказал, что у них сейчас не хватает доспехов.
— В открытом бою без защиты — верная смерть. Я хочу попробовать, вдруг плетёные доспехи подойдут, и они станут временным решением.
— В открытом бою без защиты — верная смерть. Я хочу попробовать, вдруг плетёные доспехи подойдут, и они станут временным решением.
Линь Ицзянь не знала, что сказать. Она не ожидала, что у него там такие важные дела. Честно говоря, у неё не было никакого ощущения реальности — это было слишком далеко от её жизни, настолько далеко, что представить можно было лишь размытым силуэтом из кино.
Линь Ицзянь не знала, что сказать. Она не ожидала, что у него там такие важные дела. Честно говоря, у неё не было никакого ощущения реальности — это было слишком далеко от её жизни, настолько далеко, что представить можно было лишь размытым силуэтом из кино.
Но она всё же пробормотала:
Но она всё же пробормотала:
— Погоди, я поищу, как делают такие доспехи.
— Погоди, я поищу, как делают такие доспехи.
— Благодарю. — Его тон был на удивление серьёзным.
— Благодарю. — Его тон был на удивление серьёзным.
Линь Ицзянь стало немного неловко:
Линь Ицзянь стало немного неловко:
— Это не проблема.
— Это не проблема.
Ведь для неё это было просто движением пальцев по клавишам. В голове раздался короткий смешок, и Линь Ицзянь вспомнила свою первую мысль.
Ведь для неё это было просто движением пальцев по клавишам. В голове раздался короткий смешок, и Линь Ицзянь вспомнила свою первую мысль.
«У него и правда очень приятный голос...»
«У него и правда очень приятный голос...»
* * *
* * *
Хотя Линь Ицзянь активно помогала искать информацию, результаты оказались неутешительными.
Хотя Линь Ицзянь активно помогала искать информацию, результаты оказались неутешительными.
Плетёные доспехи из ротанга были лёгкими и обладали отличной защитой, но даже имея такие явные преимущества, они быстро исчезли из истории — очевидно, из-за фатальных недостатков. Одна из причин — сложность изготовления, процесс занимал годы.
Плетёные доспехи из ротанга были лёгкими и обладали отличной защитой, но даже имея такие явные преимущества, они быстро исчезли из истории — очевидно, из-за фатальных недостатков. Одна из причин — сложность изготовления, процесс занимал годы.
Чувствуя, как тяжесть снова опускается где-то внутри, Линь Ицзянь тоже стало не по себе.
Чувствуя, как тяжесть снова опускается где-то внутри, Линь Ицзянь тоже стало не по себе.
Она подумала и предложила:
Она подумала и предложила:
— А если взять щиты?
— А если взять щиты?
— Что?
— Что?
— В детстве я видела в деревне, как бабушки плели корзины из веток, похожих на лианы. Если просто сплести круглый щит — это будет даже проще, чем корзина. И щиту не нужно столько изгибов, как доспехам, требования к материалу ниже...
— В детстве я видела в деревне, как бабушки плели корзины из веток, похожих на лианы. Если просто сплести круглый щит — это будет даже проще, чем корзина. И щиту не нужно столько изгибов, как доспехам, требования к материалу ниже...
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...