Никто из них не ожидал, что эта Линь Чутао окажется такой несгибаемой и пойдёт напролом с первых же слов.
Хорошо еще, что сейчас в доме не было чужих, иначе куда бы они дели свои лица.
Тянь-тянь, президент корпорации Шэнь, оказывается, даже не даёт карманные деньги собственному сыну.
Что, семья почти обанкротилась и больше не может выделить средства на жизнь?
— Мисс Линь, думаю, тут какое-то недоразумение. Как его отец мог не давать ему денег?
Просто он, наверное, слишком занят делами и замотался.
И Сяцзы тоже хорош: раз отец не дал денег, мог бы и напомнить сам, проявить инициативу.
Хань Цзиншу пыталась найти оправдание для Шэнь Люйчуаня.
И заодно снова подставить Шэнь Цы.
Выставить его неблагодарным сыном, который не понимает отца.
Шэнь Люйчуань сначала хотел разозлиться, но раз уж Хань Цзиншу заговорила об этом, он решил подыграть.
— Верно, у меня в последнее время действительно было много дел в компании, вот я и вылетел из головы.
Эх, старею, память уже ни к черту.
Сяцзы, если я вдруг снова забуду, не забывай сам напоминать мне по телефону.
Ты у меня единственный сын, разве могу я морить тебя голодом?
Да и денег у нас в семье хватает.
В этот момент Хань Юаньюань, покачивая точеной талией, вошла в столовую и, заметив свободное место рядом с Шэнь Цы, тут же уселась прямо возле него.
— Братик, о чем это вы тут беседуете?
Шэнь Цы нахмурился, поднялся с места и обиженно произнес, обращаясь к Линь Чутао:
— Таоцзы, давай я с тобой местами поменяюсь, а то боюсь, не сберегу свою невинность.
— Без проблем. — Линь Чутао охотно поменялась с ним местами.
И при этом не преминула с вызовом взглянуть на Хань Юаньюань.
— Мы тут о карманных деньгах говорим. Хань Юаньюань, а сколько тебе мама даёт на карманные расходы в месяц?
— Немного, тысяч пятьдесят в месяц где-то.
Хань Юаньюань слегка приподняла подбородок и с горделивым видом покосилась на Линь Чутао, злорадно думая про себя:
Посмотри-ка, карманные деньги нашей юной госпожи на месяц больше, чем твои расходы за целый год, ты в жизни своей отроду не видела столько денег.
И как ты, нищебродка, вообще посмела зариться на Шэнь Цы?
— Значит, мама выдает тебе деньги каждый месяц? Бывало ли так, что она забывала про них? — снова спросила Линь Чутао.
— Моя мамочка так сильно меня любит, разве она могла бы оставить меня без денег?
Хань Юаньюань даже не заметила, как мать отчаянно моргает ей, намекая, чтобы она не несла чушь.
— Смотрите-ка! Шэнь Цы, скажи, а ты точно родной сын дяди Шэня?
Иначе почему он так наплевательски относится к твоим делам?
Пару месяцев назад он вот так же «забыл» выделить тебе деньги, и ты был вынужден питаться одной лишь паровой булочкой в день.
Тот, кто не знает, и вправду подумал бы, что ты ему не родной.
Посмотри на Хань Юаньюань — сразу видно, любимая доченька, родная плоть и кровь, ей-то деньги на карманные расходы выдают точно по графику каждый месяц.
От этих слов вся семья разом умолкла.
Лишь спустя долгое время посмертной тишины раздался голос Шэнь Люйчуаня, сдерживавшего ярость:
— Мисс Линь, не нужно сеять смуту между мной и Шэнь Цы. Как он может быть не моим родным сыном?
Ты что, передумала крутить роман с моим сыном?
Если еще раз позволишь себе подобную болтовню, я больше никогда не дам согласия на твой брак с кем-либо из семьи Шэнь.
Я же только что сказал: в тот период у меня было слишком много забот по работе, вот я и завертелся.
Я же за пару дней до этого уже восполнил все долги.
— Братик А-Цы, раз папа не перевел тебе денег, мог бы сказать мне! У меня ведь есть свои сбережения, я могла бы поделиться.
Как ты вообще можешь выносить такие вещи на суд посторонних людей? Разве это не позорит нашу семью Шэнь?
Хань Юаньюань с выражением крайнего осуждения уставилась на Линь Чутао.
Этот взгляд недвусмысленно говорил: смотри-ка, сразу было ясно, что от тебя, чужачки, не жди добра, явилась только для того, чтобы рассорить нашу семью.
— Видишь, А-Цы,
даже Юаньюань понимает все лучше, умеет постоять за честь нашего рода Шэнь.
Шэнь Люйчуань с довольным видом посмотрел на Юаньюань.
Затем бросил полный недовольства взгляд на Линь Чутао.
— Мисс Линь, наш дом Шэнь, как ни крути, — большая и уважаемая семья с именем. При такой распущенности и неумении следить за языком мы просто не можем чувствовать себя спокойно, позволяя вам находиться рядом с Сяцзы.
Хань Цзиншу приняла вид человека, пекущегося о благополучии Шэнь Цы.
Смысл ее слов читался абсолютно ясно: Линь Чутао и близко не ровня Шэнь Цы.
— Я знаю, вы хотите сказать, что я не пара Шэнь Цы. Ну а если рассуждать по-вашему, то вы, выбившиеся в госпожи из любовниц, подходите семье Шэнь еще меньше.
Интересно, а когда дядя Шэнь берет вас с собой на деловые приемы, люди в курсе, что вы начинали как любовница?
— Ты... — у Хань Цзиншу от злости защемило в груди. Даже если она и выбилась из любовниц, всяким соплячкам не дано права попрекать ее этим.
Это же форменная пощечина!
— Линь Чутао, как у тебя хватает совести, никакого воспитания! Сметь так дерзить старшим.
Мои папа и мама искренне любят друг друга, а любовницами называют только тех, кого не любят. Моя мама — никакая не любовница.
Услышав, как Линь Чутао на каждом шагу клянет ее мать любовницей, Хань Юаньюань была готова задушить ее собственными руками.
Все кругом знали ее как избалованную дочку богатых родителей, но никто и не догадывался, что она рождена от любовницы.
— Хватит, прекратите! Еда уже остыла, садитесь за стол.
Шэнь Люйчуаня аж в голову от злости кольнуло.
Он первым взял палочки и принялся за еду.
Такой прекрасный день рождения — и весь вечер испорчен этой Линь Чутао.
Изначально он не планировал сильно придираться к ней, но раз уж у нее такой ядовитый язык...
Хм, те, кто осмеливается переходить ему дорогу, никогда не кончают ничем хорошим...
Он едва заметным движением бросил взгляд на стоявшую в стороне служанку.
Та всё поняла без слов и бесшумно удалилась.
Шэнь Цы тем временем тоже взял палочки и положил в тарелку Линь Чутао кусочек еды.
В тот самый момент, когда Линь Чутао подцепила палочками угощение из своей тарелки и уже собиралась отправить его в рот,
парень вдруг что-то вспомнил, на секунду побледнел лицом и перехватил у нее чашку с палочками.
— Эта пиала выглядит грязной, я схожу ополосну ее.
С этими словами он прихватил и собственную посуду, унеся всё обратно в кухню, чтобы перемыть заново.
Лучше всё-таки перестраховаться: еду все ели из общих блюд, вряд ли они стали бы подсыпать яд в общее.
Но личная посуда — другое дело, с ней легко провести махинацию.
Раз уж они так «любезно» пригласили его на обед, бдительность терять нельзя.
Вернувшись после мытья, он лично налил Линь Чутао свежую пиалу супа.
— Теперь всё чисто, можешь смело есть.
— Спасибо! — Линь Чутао с улыбкой приняла пиалу, догадавшись о его опасениях, пока он ходил на кухню мыть посуду.
Пришлось признать, что парень проявлял завидную проницательность.
И в то же время ей стало его жалко: должно быть, родной дом довел его до полного отчаяния, раз ему приходится так защищаться под собственной крышей.
Эта сцена заставила пламя гнева в сердцах оставшейся троицы взметнуться еще на три аршина вверх.
Однако открыто высказать претензии Шэнь Цы они не смели, а потому всю злость сорвали на служанке.
— Мать Чжан, ты как работаешь? Даже посуду нормально вымыть не можешь! Зарплаты за этот месяц ты лишена.
Мать Чжан: ......
Какая досада, ну как она могла не промыть какую-то пиалу?
Известное дело: паны дерутся — у холопов чубы трещат.
Ей, простой наемной работнице, в очередной раз пришлось стать козлом отпущения.
Но она знала: хотя хозяин и пригрозил оставить ее без жалованья за этот месяц, втайне он наверняка компенсирует убыток.
Поэтому прислуге не положено было жаловаться на обиды — вздумай она возразить, останется только собирать вещи.
— Простите, молодой господин, это всецело моя вина, не углядела за посудой. Я готова понести любое наказание, лишь бы молодой господин дал мне еще один шанс и не увольнял. Я впредь буду внимательнее, а если повторится — сама напишу заявление об уходе.

Комментарии

Загрузка...