Глава 77

Он повысил голос, впечатывая каждое слово в тишину зала:— Из-за действий этих женщин психическое состояние моего клиента подорвано, он потерял источник дохода и лишился работы. Неужели это не подпадает под определение «тяжких последствий»?!И, сделав шаг вперед, Ло Фэй нанес последний удар:— Деяния трех подсудимых растоптали репутацию истца и нанесли ему глубочайшую, неизлечимую душевную травму. Неужели сторона защиты осмелится утверждать, что всё это не дотягивает до «тяжких последствий»?!Три риторических вопроса, выпущенных как бронебойные снаряды, разорвали остатки аргументов Чжан Вэя в клочья.Но Ло Фэй и не думал останавливаться:— В данном деликте правонарушительницы, действуя с единым прямым умыслом, совершили деяния, которые одновременно подпадают под две разные статьи уголовного кодекса. В юридической доктрине это называется «идеальной совокупностью преступлений».— Поскольку объектом посягательства как при клевете, так и при оскорблении выступают честь и достоинство моего клиента, и оба этих деяния слились в единый преступный акт, мы имеем дело с идеальной совокупностью клеветы и оскорбления. А закон в таких случаях гласит четко: — Ло Фэй грохнул ладонью по столу, — судить следует по наиболее тяжкому составу преступления с применением максимальных санкций!Идеальная совокупность преступлений!Вот где крылась истинная ловушка Ло Фэя. Он с самого начала вел их на убой.Максимальное наказание, срок по верхней границе!Чжан Вэй внутренне застонал.Конечно, он знал теорию идеальной совокупности преступлений. Любой студент-юрист, не спавший на лекциях, мог оттарабанить это определение. Но знать теорию и уметь виртуозно, словно скальпелем, применять её в реальном судебном бою — это две совершенно разные вещи.Было очевидно, что Ло Фэй достиг того уровня просветления в профессии, когда сложнейшие юридические концепции становились естественным продолжением его воли.С таким монстром невозможно было тягаться.Стиснув зубы до скрежета, Чжан Вэй выдавил из себя:— М-моя подзащитная признает свою вину... Но после случившегося она осознала глубину своего падения! Она активно пыталась очистить имя истца в интернете, делала всё возможное, чтобы загладить вину. Это неоспоримо свидетельствует о её глубоком раскаянии. Прошу суд проявить снисхождение и учесть это при вынесении приговора!Ло Фэй лишь презрительно фыркнул:— Раскаяние? Заглаживание вины? Если бы она предприняла эти трогательные попытки до того, как мой клиент написал заявление в полицию, суд мог бы это учесть. Но все эти так называемые «попытки очистить имя» произошли лишь тогда, когда она оказалась в камере предварительного заключения, припертая к стенке неопровержимыми доказательствами! Какое же это раскаяние?! Это банальный страх за собственную шкуру!«Да! Именно так!»Внутренний голос Цзян Бая ликовал, разрывая легкие победным криком: «Добивай их! Не оставляй им ни единого шанса!»На этом этапе слушания исход битвы был кристально ясен всем присутствующим.Чжан Вэй попытался атаковать с двух флангов, надеясь прорвать оборону. Но Великий Защитник Ло не просто отбил атаки — он возвел глухую стену и раздавил нападающих.Даже судья, поняв, что смотреть на это избиение уже просто неловко, ударил молотком, официально завершая судебные прения.Чжан Вэй выдохнул так громко, словно сбросил с плеч мешок с цементом.Это были не прения. Это была публичная казнь его профессионального эго. Настоящая пытка.А вот Чэнь Мэнчжэ, казалось, расстроился, что спектакль закончился так быстро. Наблюдая за этим мастер-классом, он почерпнул для себя массу интересного.«Воистину, мне еще учиться и учиться!» — философски заключил он.Судья посмотрел на Цзян Бая:— Истец, вам предоставляется право последнего слова.Цзян Бай неторопливо поднялся и, скорчив максимально трагическую мину, заговорил:— С тех самых пор, как на меня обрушилась эта волна кибербуллинга, я потерял покой. Каждую ночь я ворочаюсь в кровати, кусок в горло не лезет... Я чувствую, как глубочайшая депрессия пожирает меня изнутри...И всё в таком духе.Разрыв в очках был настолько чудовищным, что матч давно перешел в стадию, когда можно было просто тянуть время. Его речь уже ничего не решала, поэтому Цзян Бай не стал растекаться мыслью по древу, быстро свернув свои стенания.Судья перевел суровый взор на скамью подсудимых:— Подсудимые, вам предоставляется право последнего слова. Отвечайте по очереди.Вэй Дунхуа, всхлипывая:— Я п-признаю вину... Всё признаю! Я готова выплатить любые компенсации, я искренне извиняюсь...Ма Ли, глотая слезы:— Я п-полностью согласна со всеми обвинениями... Я глубоко осознала, какую чудовищную ошибку совершила...Цзяо Шэнмэй, размазывая тушь:— Я... я виновата...Никто из них даже не попытался выкинуть какой-нибудь фокус или огрызнуться. Их дух был сломлен. Все трое рыдали, умоляя о пощаде.После последних слов суд удалился в совещательную комнату на полчаса.Перерыв пролетел мгновенно.Судья вернулся и зачитал приговор прямо в зале.Все три обвиняемые были признаны виновными и приговорены к трем годам лишения свободы. Кроме того, суд обязал их выплатить истцу компенсацию за моральный ущерб и репутационные потери в размере 20 000 юаней с каждой.Цзян Бай слушал приговор с нескрываемым удовольствием. Правосудие свершилось.Он уже собирался на выход, когда позади раздались громкие, истеричные крики...

Он повысил голос, впечатывая каждое слово в тишину зала:

— Из-за действий этих женщин психическое состояние моего клиента подорвано, он потерял источник дохода и лишился работы. Неужели это не подпадает под определение «тяжких последствий»?!

И, сделав шаг вперед, Ло Фэй нанес последний удар:

— Деяния трех подсудимых растоптали репутацию истца и нанесли ему глубочайшую, неизлечимую душевную травму. Неужели сторона защиты осмелится утверждать, что всё это не дотягивает до «тяжких последствий»?!

Три риторических вопроса, выпущенных как бронебойные снаряды, разорвали остатки аргументов Чжан Вэя в клочья.

Но Ло Фэй и не думал останавливаться:

— В данном деликте правонарушительницы, действуя с единым прямым умыслом, совершили деяния, которые одновременно подпадают под две разные статьи уголовного кодекса. В юридической доктрине это называется «идеальной совокупностью преступлений».

— Поскольку объектом посягательства как при клевете, так и при оскорблении выступают честь и достоинство моего клиента, и оба этих деяния слились в единый преступный акт, мы имеем дело с идеальной совокупностью клеветы и оскорбления. А закон в таких случаях гласит четко: — Ло Фэй грохнул ладонью по столу, — судить следует по наиболее тяжкому составу преступления с применением максимальных санкций!

Идеальная совокупность преступлений!

Вот где крылась истинная ловушка Ло Фэя. Он с самого начала вел их на убой.

Максимальное наказание, срок по верхней границе!

Чжан Вэй внутренне застонал.

Конечно, он знал теорию идеальной совокупности преступлений. Любой студент-юрист, не спавший на лекциях, мог оттарабанить это определение. Но знать теорию и уметь виртуозно, словно скальпелем, применять её в реальном судебном бою — это две совершенно разные вещи.

Было очевидно, что Ло Фэй достиг того уровня просветления в профессии, когда сложнейшие юридические концепции становились естественным продолжением его воли.

С таким монстром невозможно было тягаться.

Стиснув зубы до скрежета, Чжан Вэй выдавил из себя:

— М-моя подзащитная признает свою вину... Но после случившегося она осознала глубину своего падения! Она активно пыталась очистить имя истца в интернете, делала всё возможное, чтобы загладить вину. Это неоспоримо свидетельствует о её глубоком раскаянии. Прошу суд проявить снисхождение и учесть это при вынесении приговора!

Ло Фэй лишь презрительно фыркнул:

— Раскаяние? Заглаживание вины? Если бы она предприняла эти трогательные попытки до того, как мой клиент написал заявление в полицию, суд мог бы это учесть. Но все эти так называемые «попытки очистить имя» произошли лишь тогда, когда она оказалась в камере предварительного заключения, припертая к стенке неопровержимыми доказательствами! Какое же это раскаяние?! Это банальный страх за собственную шкуру!

«Да! Именно так!»

Внутренний голос Цзян Бая ликовал, разрывая легкие победным криком: «Добивай их! Не оставляй им ни единого шанса!»

На этом этапе слушания исход битвы был кристально ясен всем присутствующим.

Чжан Вэй попытался атаковать с двух флангов, надеясь прорвать оборону. Но Великий Защитник Ло не просто отбил атаки — он возвел глухую стену и раздавил нападающих.

Даже судья, поняв, что смотреть на это избиение уже просто неловко, ударил молотком, официально завершая судебные прения.

Чжан Вэй выдохнул так громко, словно сбросил с плеч мешок с цементом.

Это были не прения. Это была публичная казнь его профессионального эго. Настоящая пытка.

А вот Чэнь Мэнчжэ, казалось, расстроился, что спектакль закончился так быстро. Наблюдая за этим мастер-классом, он почерпнул для себя массу интересного.

«Воистину, мне еще учиться и учиться!» — философски заключил он.

Судья посмотрел на Цзян Бая:

— Истец, вам предоставляется право последнего слова.

Цзян Бай неторопливо поднялся и, скорчив максимально трагическую мину, заговорил:

— С тех самых пор, как на меня обрушилась эта волна кибербуллинга, я потерял покой. Каждую ночь я ворочаюсь в кровати, кусок в горло не лезет... Я чувствую, как глубочайшая депрессия пожирает меня изнутри...

И всё в таком духе.

Разрыв в очках был настолько чудовищным, что матч давно перешел в стадию, когда можно было просто тянуть время. Его речь уже ничего не решала, поэтому Цзян Бай не стал растекаться мыслью по древу, быстро свернув свои стенания.

Судья перевел суровый взор на скамью подсудимых:

— Подсудимые, вам предоставляется право последнего слова. Отвечайте по очереди.

Вэй Дунхуа, всхлипывая:

— Я п-признаю вину... Всё признаю! Я готова выплатить любые компенсации, я искренне извиняюсь...

Ма Ли, глотая слезы:

— Я п-полностью согласна со всеми обвинениями... Я глубоко осознала, какую чудовищную ошибку совершила...

Цзяо Шэнмэй, размазывая тушь:

— Я... я виновата...

Никто из них даже не попытался выкинуть какой-нибудь фокус или огрызнуться. Их дух был сломлен. Все трое рыдали, умоляя о пощаде.

После последних слов суд удалился в совещательную комнату на полчаса.

Перерыв пролетел мгновенно.

Судья вернулся и зачитал приговор прямо в зале.

Все три обвиняемые были признаны виновными и приговорены к трем годам лишения свободы. Кроме того, суд обязал их выплатить истцу компенсацию за моральный ущерб и репутационные потери в размере 20 000 юаней с каждой.

Цзян Бай слушал приговор с нескрываемым удовольствием. Правосудие свершилось.

Он уже собирался на выход, когда позади раздались громкие, истеричные крики...