Глава 76

В груди Чжан Вэя вновь вспыхнул огонь профессионального азарта, мысли прояснились, а в глазах появилась решимость.Обвинения против Вэй Дунхуа строились на двух китах: клевета и публичное оскорбление.С клеветой всё было предельно ясно — факты задокументированы, доказательная база безупречна, так что о полном оправдании не могло быть и речи. Оставалось лишь изворачиваться и искать лазейки для смягчения приговора.И у Чжан Вэя был готов тактический план.Он собирался использовать ту же стратегию разделения ролей на «главного организатора» и «соучастников». Ведь на вчерашнем заседании именно Ма Ли была признана главным зачинщиком в деле о хулиганстве. Поскольку нынешние обвинения в клевете вытекали из тех же самых событий, Чжан Вэй рассчитывал снова перевести все стрелки на Ма Ли, выставив Вэй Дунхуа лишь ведомой жертвой обстоятельств, что автоматически скостило бы ей срок.Кроме того, в статье об оскорблениях тоже было за что зацепиться и поспорить.Чжан Вэй пошел в атаку первым:— Моя подзащитная полностью признает факт распространения клеветнических сведений в адрес истца. Однако обращаю внимание высокого суда на то, что на совершение данного преступного деяния её подтолкнули действия обвиняемой номер два, а также прямые подстрекательства со стороны обвиняемой номер три! — его голос звучал уверенно и звонко, разносясь по залу. — Я ходатайствую перед Вашей Честью и уважаемыми заседателями принять во внимание решение вчерашнего суда по делу о хулиганстве. Прошу признать мою подзащитную второстепенным соучастником и назначить ей более мягкое наказание!Услышав, как её нагло делают крайней, Ма Ли подпрыгнула на стуле, её лицо покраснело от гнева, готового вырваться наружу.Но сидевший рядом Чэнь Мэнчжэ лишь бросил на неё успокаивающий взгляд. Он сидел неподвижно, словно опытный рыбак, ожидающий поклевки, и совершенно не паниковал.Против них играл сам Ло Фэй. То, что прокатило вчера, сегодня с вероятностью в девяносто девять процентов обернется катастрофой.И он не ошибся. Едва Чжан Вэй закрыл рот, Ло Фэй нанес ответный удар:— Разделение на организаторов и соучастников действительно применяется при оценке степени вины в групповых преступлениях. Однако хочу напомнить защите: мы не подавали коллективный иск против группы лиц! Иски были поданы индивидуально против каждой из обвиняемых.Ло Фэй выдержал паузу, обведя зал холодным взглядом, и чеканя каждое слово, продолжил:— Каждая из этих трех женщин совершила самостоятельный, обособленный акт клеветы против моего клиента. Каждая из них полностью реализовала состав преступления в одиночку. Следовательно, каждая является самостоятельным субъектом деликтной ответственности, и ни о каком разделении на главных и второстепенных не может быть и речи.Он вновь замолчал, наслаждаясь тишиной в зале, а затем вбил последний гвоздь:— Иными словами... все трое являются главными преступниками!На лице Цзян Бая расплылась счастливая, полная искреннего восхищения улыбка. «Ого, а что, так можно было?!» — он мысленно снял шляпу перед своим юристом.Пара фраз, произнесенных спокойным, ровным голосом, — и Ло Фэй выбил почву из-под ног защиты. Он даже не стал ввязываться в затяжные дебаты о тонкостях определения ролей в банде, а просто одним взмахом меча разрубил сам фундамент, на котором строилась линия Чжан Вэя.«Боевая мощь Ло Фэя запредельна... Если мой уровень силы равен пятистам единицам, то у него скаутер выдаст минимум десять тысяч, а то и больше», — сглотнув ком в горле, мрачно подумал Чжан Вэй.Тем временем улыбка Чэнь Мэнчжэ стала еще шире.«Да, детка, именно так! Я могу проиграть, но ты, Чжан Вэй, уж точно не должен выиграть! Будем тонуть вместе, дружище. Продуть такому титану — не позорно!»Естественно, Чжан Вэй не собирался выбрасывать белое полотенце так рано. Он судорожно перестроил мысли, подбирая формулировки для новой атаки, и попытался возразить.Но... очень скоро Великий Защитник Ло просто расплющил его аргументы катком своего интеллекта, размазав остатки достоинства Чжан Вэя по лакированным доскам пола.Ло Фэй говорил быстро, громко, с пугающей четкостью. Его знание кодексов и прецедентов было абсолютным, но что еще важнее — он филигранно жонглировал статьями, идеально натягивая их на реалии текущего дела.Если в первые пару минут Чжан Вэй еще пытался огрызаться и парировать удары, то вскоре его оборона рассыпалась прахом.Ло Фэй загнал его в угол, заткнув за пояс так изящно, что Чжан Вэй стоял с открытым ртом, обильно потея и не в силах выдавить из себя ни звука.Это была даже не схватка. Это было избиение младенца, показательная порка существа из низшего измерения.Всего за несколько минут словесных баталий Чжан Вэй получил десяток критических ударов по самолюбию. Дорога к смягчению приговора через «соучастие» была замурована наглухо, залита бетоном и обнесена колючей проволокой.В отчаянии Чжан Вэй решил бросить в бой свои последние резервы — попытаться оспорить статью об оскорблениях.— Ваша Честь, — Чжан Вэй вытер лоб платком. — Статья об оскорблениях квалифицируется по степени тяжести. Чтобы публичное оскорбление было признано уголовно наказуемым, оно должно достичь порога «тяжких последствий». Моя подзащитная действительно позволила себе неуместные высказывания, которые задели честь истца, что подпадает под клевету. Однако в её словах не было прямых оскорблений личности, и уж тем более они не привели к тяжким последствиям.Он бросил на Ло Фэя затравленный взгляд и закончил:— Исходя из этого, защита считает, что обвинения в оскорблениях абсолютно безосновательны и притянуты за уши.Судья перевел взгляд на сторону истца:— Адвокат обвинения, вам есть что ответить на это?Ло Фэй неспеша поднялся со своего места, поправил манжеты и заговорил так, словно декламировал приговор свыше:— В результате безответственных и злонамеренных действий подсудимых мой клиент стал жертвой беспрецедентной травли в сети. Сотни тысяч сообщений с угрозами, телефонный терроризм, СМС-бомберы, лавина грязи на всех без исключения социальных платформах. Его нормальная жизнь была уничтожена, работа парализована. Неужели это не подпадает под определение «тяжких последствий»?!

В груди Чжан Вэя вновь вспыхнул огонь профессионального азарта, мысли прояснились, а в глазах появилась решимость.

Обвинения против Вэй Дунхуа строились на двух китах: клевета и публичное оскорбление.

С клеветой всё было предельно ясно — факты задокументированы, доказательная база безупречна, так что о полном оправдании не могло быть и речи. Оставалось лишь изворачиваться и искать лазейки для смягчения приговора.

И у Чжан Вэя был готов тактический план.

Он собирался использовать ту же стратегию разделения ролей на «главного организатора» и «соучастников». Ведь на вчерашнем заседании именно Ма Ли была признана главным зачинщиком в деле о хулиганстве. Поскольку нынешние обвинения в клевете вытекали из тех же самых событий, Чжан Вэй рассчитывал снова перевести все стрелки на Ма Ли, выставив Вэй Дунхуа лишь ведомой жертвой обстоятельств, что автоматически скостило бы ей срок.

Кроме того, в статье об оскорблениях тоже было за что зацепиться и поспорить.

Чжан Вэй пошел в атаку первым:

— Моя подзащитная полностью признает факт распространения клеветнических сведений в адрес истца. Однако обращаю внимание высокого суда на то, что на совершение данного преступного деяния её подтолкнули действия обвиняемой номер два, а также прямые подстрекательства со стороны обвиняемой номер три! — его голос звучал уверенно и звонко, разносясь по залу. — Я ходатайствую перед Вашей Честью и уважаемыми заседателями принять во внимание решение вчерашнего суда по делу о хулиганстве. Прошу признать мою подзащитную второстепенным соучастником и назначить ей более мягкое наказание!

Услышав, как её нагло делают крайней, Ма Ли подпрыгнула на стуле, её лицо покраснело от гнева, готового вырваться наружу.

Но сидевший рядом Чэнь Мэнчжэ лишь бросил на неё успокаивающий взгляд. Он сидел неподвижно, словно опытный рыбак, ожидающий поклевки, и совершенно не паниковал.

Против них играл сам Ло Фэй. То, что прокатило вчера, сегодня с вероятностью в девяносто девять процентов обернется катастрофой.

И он не ошибся. Едва Чжан Вэй закрыл рот, Ло Фэй нанес ответный удар:

— Разделение на организаторов и соучастников действительно применяется при оценке степени вины в групповых преступлениях. Однако хочу напомнить защите: мы не подавали коллективный иск против группы лиц! Иски были поданы индивидуально против каждой из обвиняемых.

Ло Фэй выдержал паузу, обведя зал холодным взглядом, и чеканя каждое слово, продолжил:

— Каждая из этих трех женщин совершила самостоятельный, обособленный акт клеветы против моего клиента. Каждая из них полностью реализовала состав преступления в одиночку. Следовательно, каждая является самостоятельным субъектом деликтной ответственности, и ни о каком разделении на главных и второстепенных не может быть и речи.

Он вновь замолчал, наслаждаясь тишиной в зале, а затем вбил последний гвоздь:

— Иными словами... все трое являются главными преступниками!

На лице Цзян Бая расплылась счастливая, полная искреннего восхищения улыбка. «Ого, а что, так можно было?!» — он мысленно снял шляпу перед своим юристом.

Пара фраз, произнесенных спокойным, ровным голосом, — и Ло Фэй выбил почву из-под ног защиты. Он даже не стал ввязываться в затяжные дебаты о тонкостях определения ролей в банде, а просто одним взмахом меча разрубил сам фундамент, на котором строилась линия Чжан Вэя.

«Боевая мощь Ло Фэя запредельна... Если мой уровень силы равен пятистам единицам, то у него скаутер выдаст минимум десять тысяч, а то и больше», — сглотнув ком в горле, мрачно подумал Чжан Вэй.

Тем временем улыбка Чэнь Мэнчжэ стала еще шире.

«Да, детка, именно так! Я могу проиграть, но ты, Чжан Вэй, уж точно не должен выиграть! Будем тонуть вместе, дружище. Продуть такому титану — не позорно!»

Естественно, Чжан Вэй не собирался выбрасывать белое полотенце так рано. Он судорожно перестроил мысли, подбирая формулировки для новой атаки, и попытался возразить.

Но... очень скоро Великий Защитник Ло просто расплющил его аргументы катком своего интеллекта, размазав остатки достоинства Чжан Вэя по лакированным доскам пола.

Ло Фэй говорил быстро, громко, с пугающей четкостью. Его знание кодексов и прецедентов было абсолютным, но что еще важнее — он филигранно жонглировал статьями, идеально натягивая их на реалии текущего дела.

Если в первые пару минут Чжан Вэй еще пытался огрызаться и парировать удары, то вскоре его оборона рассыпалась прахом.

Ло Фэй загнал его в угол, заткнув за пояс так изящно, что Чжан Вэй стоял с открытым ртом, обильно потея и не в силах выдавить из себя ни звука.

Это была даже не схватка. Это было избиение младенца, показательная порка существа из низшего измерения.

Всего за несколько минут словесных баталий Чжан Вэй получил десяток критических ударов по самолюбию. Дорога к смягчению приговора через «соучастие» была замурована наглухо, залита бетоном и обнесена колючей проволокой.

В отчаянии Чжан Вэй решил бросить в бой свои последние резервы — попытаться оспорить статью об оскорблениях.

— Ваша Честь, — Чжан Вэй вытер лоб платком. — Статья об оскорблениях квалифицируется по степени тяжести. Чтобы публичное оскорбление было признано уголовно наказуемым, оно должно достичь порога «тяжких последствий». Моя подзащитная действительно позволила себе неуместные высказывания, которые задели честь истца, что подпадает под клевету. Однако в её словах не было прямых оскорблений личности, и уж тем более они не привели к тяжким последствиям.

Он бросил на Ло Фэя затравленный взгляд и закончил:

— Исходя из этого, защита считает, что обвинения в оскорблениях абсолютно безосновательны и притянуты за уши.

Судья перевел взгляд на сторону истца:

— Адвокат обвинения, вам есть что ответить на это?

Ло Фэй неспеша поднялся со своего места, поправил манжеты и заговорил так, словно декламировал приговор свыше:

— В результате безответственных и злонамеренных действий подсудимых мой клиент стал жертвой беспрецедентной травли в сети. Сотни тысяч сообщений с угрозами, телефонный терроризм, СМС-бомберы, лавина грязи на всех без исключения социальных платформах. Его нормальная жизнь была уничтожена, работа парализована. Неужели это не подпадает под определение «тяжких последствий»?!