Эйден Кроссфелл молча смотрел на тонкий луч света, пробивавшийся сквозь тьму. Камера была просторной, но сам он устроился в сыром, пропитанном влагой углу.
Сегодня птичье щебетание, доносившееся из окошка размером с кулак, раздражало особенно сильно.
«Так и хочется прямо сейчас повыдёргивать им все перья и сжечь к чертям…»
Однако как бы ни терзали его подобные жестокие порывы, прутья камеры, созданные из нетающего льда, относились к тем вещам, которые ему было не под силу разрушить. По крайней мере, пока.
*Топ-топ*
По камере, насквозь пропитанной ледяным холодом, разнеслись чьи-то шаги. Последние несколько недель его навещал лишь один человек, так что Эйден Кроссфелл даже не потрудился повернуть голову на звук. Но вот стерпеть язвительный тон он уже не смог.
— Я же говорю, всё это бесполезно… Думаешь, если будещь держать меня здесь взаперти, я вдруг раскаюсь? Ха-ха, не смеши.
— …
Как и всегда, ответа не последовало. Он всегда был таким. Даже самые едкие слова Эйдена Кроссфелла не могли вызвать ни единой морщинки на ледяном лице главы семьи.
Так было, когда Эйден ещё в юном возрасте постиг лютый холод. Так было, когда он впервые одолел старшую сестру, кичившуюся своим посредственным талантом. Так было, когда во время обычного спарринга он превратил одного из рыцарей семьи в кровавое месиво.
И даже тогда, когда глава семьи обнаружил один «предмет», тайком пронесённый Эйденом в поместье.
— Ты всегда такой. Ведёшь себя так, словно знаешь абсолютно всё, хотя на самом деле не знаешь ни черта…
— …
— И сегодня просто постоишь, поглазеешь и уйдёшь? Тогда зачем вообще спускался сюда? А? Ответьте мне.
Глава семьи Кроссфелл всегда оставался бесстрастным, будто носил маску. Ни похвалы, ни наставлений, ни любви – перед тобой словно не человек, а высеченная изо льда статуя.
И потому, когда Эйден Кроссфелл услышал холодный голос отца, его будто окатило ледяной водой с головы до ног.
— Эйден.
Даже не Кроссфелл. Просто Эйден.
— Я изгоняю тебя из семьи. Причину объяснять не стану. Ты и сам знаешь её лучше всех.
В тот же миг Эйден резко опустил голову, словно к его подбородку внезапно подвесили тяжёлую железную гирю.
— Кх!!…
Это движение он совершил вовсе не по своей воле. Напротив, на его шее вздулись вены, он изо всех сил пытался выдавить хоть слово, но под чудовищным давлением не мог даже поднять головы.
— Ты запятнал честь семьи Кроссфелл. Лёд, смешанный с примесями, – уже не лёд.
— Ха… ха-ха-ха!!!…
Именно поэтому то, что Эйден Кроссфелл – нет, теперь уже просто Эйден –сумел приподнять голову над полом камеры хотя бы на несколько сантиметров, само по себе было поразительно.
— Да!! Так бы сразу и сказал! Что я тебе глаза мозолю! Чтобы убирался с глаз долой! Просто скажи это!!
*Бум!!*
Давление на голову словно усилилось, и его вновь впечатало лицом в пол. Поэтому Эйден не мог видеть, каким взглядом отец смотрел на него сверху вниз.
— Это моя последняя милость. Отныне больше никогда не смей произносить фамилию Кроссфелл.
Не став слушать даже последних слов сына, глава семьи Кроссфелл равнодушно развернулся и покинул камеру.
Ледяные прутья к тому времени уже давно растаяли, но тяжёлое давление не исчезло до тех пор, пока фигура главы семьи окончательно не скрылась из виду, поэтому Эйден всё ещё лежал, прижавшись головой к полу.
Он медленно упёрся лбом в пол и подтянул подбородок к груди.
— … Честь? Ха, да какое вообще это имеет значение?! Разве не ты сам говорил мне стремиться к силе?…
Разумеется, ответа не последовало.
Даже когда давление, прижимавшее его голову к полу, исчезло, Эйден так и не поднялся, продолжая сидеть, сжавшись в комок.
Казалось, невыразимые словами ярость и сожаление смешались внутри него воедино. И оттого он злился ещё сильнее. Особенно его бесил взгляд сестры, которая как раз в этот момент осторожно высунула голову из-за угла камеры, наблюдая за ним.
— Папа… ой, нет… Что сказал глава семьи? Я его спросила, но он ничего мне не ответил…
Этот беззаботный голос. Эта её привычка растягивать окончания слов. Всё это невыносимо раздражало его.
— В любом случае он ведь сказал, что теперь тебя простит, да? Я не знаю, что ты натворил, но в следующий раз лучше заранее скажи, что был непра–
— Проваливай.
— … А?
— Я сказал, проваливай!!
Внезапно прорвавшаяся наружу ярость имела под собой вполне веские причины. Правда, Элеонора Кроссфелл, которой велели проваливать, отреагировала на это совершенно невозмутимо.
— Нельзя говорить такие плохие слова старшей сестре… Ай-яй-яй. Ещё раз так скажешь – накажу.
— …
Эйден распрямился и медленно схватился рукой за затылок. Вот в такие моменты он ненавидел своё пуристское тело. Подумать только – голова кружилась от подскочившего давления.
И тут Эйден осознал, что с самого начала совершенно неправильно всё понял и столь же неправильно всё рассудил.
«… Вот оно как».
Самой большой ошибкой было уже то, что он позволил каким-то жалким кровным узам себя сдерживать. А стоило ему взглянуть на эту сумасшедшую, как эта мысль лишь укрепилась.
— Раз не хочешь, я сам пойду.
Эйден без колебаний двинулся прочь. И в тот день Эйден покинул семью.
Причин тому, конечно, было немало, но главная заключалась в том, что ему просто осточертело видеть рожу собственной сестры.
* * *
Лично мне обычно не очень-то удаётся проникнуться чувствами младших братьев и сестёр. Наверное, всё из-за воспоминаний о том, как я постоянно ругался с одной свинкой, с которой жил под одной крышей в родительском доме.
У нас была небольшая разница в возрасте, поэтому, когда моя сестра была совсем маленькой, она казалась мне исключительно милой. Только слишком поздно я понял одну простую истину: в детстве вообще любые твари милые.
А когда выросла, совершила тёмную эволюцию и превратилась в монстра, который без карманных денег даже слушаться нормально не желал.
К слову, свои 50 000 вон, отобранные у меня ещё в школьные годы, я до сих пор так и не получил обратно. А ведь в те времена я и сам жил на карманные деньги… Ну да ладно.
— Сначала она ни с того ни с сего хватает меня и начинает угрожать, требуя рассказать, где я научился формировать магические цепи. Потом я прошу её немного подождать, а она всё равно игнорирует мои слова, садится в лифт и преспокойно едет на самый верхний этаж. А когда лифт начал падать, она ещё и–
— … Но ведь падение лифта мы остановили исключительно благодаря мне.
Опять. Опять перебивает. Я снова отвесил Элеоноре Кроссфелл щелбан прямо по макушке.
— Ай!!
Увидев это, Эйден широко раскрыл глаза.
Исключительно благодаря ей, значит? Если бы я не помог, одновременно используя ледяную магию и телекинез, то сейчас мы с ней, возможно, уже добрались бы до четвёртого из трёх подземных этажей здания! Звучит как какая-то городская легенда, но я всего лишь хотел сказать, что нас бы расплющило в лепёшку.
Лишь пустив в ход недавно освоенную ледяную магию вместе с телекинезом, который предпочёл бы не показывать, мне кое-как удалось остановить лифт примерно на высоте первого этажа.
Элеонора Кроссфелл подняла на меня взгляд. В уголках её глаз блестели слёзы от боли, словно я только что раскроил ей головушку.
Можешь сколько угодно смотреть на меня с таким жалким видом – теперь я на это не куплюсь.
— … Ты поднял руку на члена Дома?
Наблюдавший за нашей перепалкой Эйден задумчиво пробормотал это себе под нос, а затем усмехнулся и понимающе кивнул.
— А, вот оно что? В конце концов, и она всего лишь член Дома Кроссфелл. Раз уж он выгнал из семьи одного собственного ребёнка, вряд ли ему было трудно вышвырнуть и второго…
— …??
Если вспомнить слова Троя, на данный момент Эйден был единственным человеком, вычеркнутый их реестра семьи Кроссфелл.
Видимо, увидев, как запросто я отвешиваю ей щелбаны по макушке, он пришёл к какому-то совершенно неверному выводу.
— Тогда мне незачем лишний раз церемониться.
Эйден вновь перевёл взгляд на меня.
— Эй, ты.
Вот ведь наглец! Ещё и пальцем в человека тычет! Конфуцианский дракон внутри меня так и извергал пламя!
Конечно, я и сам несколько раз весьма яростно тыкал пальцем в Элеонору, но это было исключительно в воспитательных целях.
— Я?
— Да, ты.
Для начала послушаем, что он там хочет сказать.
Эйден неторопливо вскинул подбородок, приняв позу, будто смотрел на меня сверху вниз. Правда, я был выше него, поэтому выглядело это несколько нелепо.
— Повезло тебе… Вообще-то я собирался содрать с тебя кожу и сделать из неё игрушку.
— … Чего?
Похоже, моё представление о том, что такое «игрушка», только что резко изменилось. Пока я ошарашенно пялился на него после этого запредельно безумного заявления, Эйден медленно направился к Элеоноре.
— И после всего этого именно я должен был прийти тебя искать… Ха.
Как это обычно бывает с семейными разборками, между ними явно существовала какая-то история, о которой я ничего не знал. Ну, например: «сварил только одну пачку рамёна», «купил мороженое только себе» или «заказал курочку втихаря, пока никого не было дома».
Элеонора посмотрела на остановившегося перед ней Эйдена и дрожащим голосом спросила:
— Эйден, что значит «выгнал»?… О чём ты вообще говоришь?
— Даже сейчас продолжаешь притворяться дурой, будто ничего не знаешь? Я всегда ненавидел в тебе именно это. Твоё лицемерие. Знаешь, о чём я думал каждый раз, когда смотрел на этот твой жалкий спектакль?
Глядя на то, как оба говорили исключительно то, что сами хотели сказать, совершенно не слушая друг друга, я окончательно убедился: они точно брат и сестра.
И тут…
Вокруг понемногу начало разливаться странное тепло. И в первую очередь нехорошо изменилась атмосфера вокруг младшего брата.
— … Мне давно хотелось стереть эту рожу в порошок!
*БАБАХ!!*
Без малейшего колебания он выбросил вперёд правую руку. И в тот же миг под его ногами по полу разбежались глубокие трещины, напоминающие паутину.
Мы находились на третьем подземном этаже, так что основание здания должно было быть прочным, однако в полу образовалась круглая вмятина, похожая на небольшой кратер.
Для обычной семейной ссоры… Удар был слишком уж серьёзным.
— … Что такое?
Блестящие, словно стеклянные шарики, глаза Эйдена повернулись ко мне.
— Разве ты сам не говорил, что терпеть эту суку не можешь?
— Ну, это-то да, но…
Хм. Насколько я успел заметить, Элеонора не особо преуспела в физическом усилении. Не зря она сразу показалась мне обычным классическим магом.
Если бы сейчас кулак её младшего брата действительно достиг цели, перед нами наверняка предстало бы зрелище настолько жуткое, что словами его описать было бы трудно. Стоило мне это осознать, как рука сама собой метнулась в сторону и перехватила кулак Эйдена на полпути.
Крепко сжав его кулак, я сказал:
— … Это уже перебор.
Я уже не раз говорил, что терпеть не могу свою сестру-свинку. Но это исключительно семейное дело.
А вот если бы кто-то посторонний довёл нашу свинюшку до слёз или ударил её? Я бы тут же полез в шкаф за своей коллекцией «Бруклин», припасённой на случай зомби-апокалипсиса.
— Это уже не обычные братско-сестринские препирательства, согласен?
В конце концов, от его удара ощутимо занемела даже моя ладонь, хотя я уже успел прилично поднять уровень.
Эйден резко вырвал кулак из моей хватки и отступил назад.
— Ха… Значит, ты не просто так пришёл вместе с ней? Что, парень её, что ли?
— За такие смелые заявления тебя найдётся кому пырнуть ножом и без меня…
В последнее время вокруг меня и правда складывалась слегка тревожная обстановка. Однако Эйден, видимо, принял мои слова за какую-то дурацкую шутку и медленно развёл руки в стороны.
*… Треск!!*
Из голого пола тут же вырос лёд и острыми шипами устремился в обе стороны.
— «Пырнуть ножом» меня?… Похоже, мои слова о том, что я собирался содрать с тебя кожу, показались тебе шуткой.
— Не знаю, чего ты так помешан на сдирании кожи… Тц, ладно.
Так этот ублюдок тоже пошёл по гибридному классу… Ну-ка посмотрим, долго ли ты ещё сможешь строить из себя такого самоуверенного.
Я спокойно запустил циркуляцию маны по магическим цепям внутри тела, и морозный холод, вырывавшийся вместе с моим дыханием, начал медленно растекаться по комнате.
А затем…
*ТРЕСК!!*
От кратера, в котором я стоял, по полу стремительно пополз толстый слой инея.
Во взглядах Эйдена и Элеоноры, устремлённых на меня, появилось странное потрясение.
— … Кроссфелл?
Ещё чего. Я просто прокачал нужный навык.
Проигнорировав бормотание Эйдена, я лениво поманил его пальцами.
— Благодаря тебе я в очередной раз понял, что с младшими братьями и сёстрами за один стол лучше вообще не садиться. Давай-ка сегодня старший братец хорошенько тебя отмудохает и заново научит уважению к старшим.
Для начала подставляй макушку, сосунок.

Комментарии

Загрузка...