Чжао Фань сразу узнал его – это был Го Цзя.
По портретам судить трудно, но вживую молодой человек оказался раза в десять краше изображений, едва ли не превосходя самого Чжао Фаня, притом ни капли не походя на кабинетного стратега.
Юноша в синем остановился у дверей главного зала, сложил руки в почтительном желаннии и произнес ясным, мягким голосом: ─ Го Цзя приветствует Ваше высочество принца Фаня.
В тот же миг перед глазами Чжао Фаня всплыло видимое только ему системное окно.
[Персонаж: Го Цзя. Ранняя ступень гроссмейстера. Преданность: 100/100.]
Чжао Фань кивнул и перевел взгляд за его спину.
Два монаха.
Оба в серых сутанах, оба с бритыми головами.
Но стояли они так, будто между ними пролегла пропасть ненависти, осязаемая за три чжана.
Тот, что постарше слева, с густыми бровями и дерзкой улыбкой в уголках рта, излучал упрямую хищность – сразу видно бунтаря.
Младший справа, с чистым открытым взглядом и мягким выражением лица, слегка хмурился, словно сдерживая досаду.
Чжао Фань мысленно вздохнул: и впрямь грызня.
─ Дун Тяньбао.
─ Чжан Цзюньбао.
Оба монаха одновременно назвали себя, но даже не взглянули друг на друга, уставившись прямо на Чжао Фаня.
Не успел он ответить, как система выкинула новые таблички.
[Персонаж: Дун Тяньбао. Средняя ступень гроссмейстера. Преданность: 100/100.]
[Персонаж: Чжан Цзюньбао. Средняя ступень гроссмейстера. Преданность: 100/100.]
[Предупреждение: между персонажами отмечены враждебные отношения, уже вспыхнул внутренний конфликт. Хозяину настоятельно рекомендуется не поручать им совместные задания.]
Чжао Фань перечитал предупреждение, покосился на упрямо отворачивающихся друг от друга лысачей и почувствовал легкую головную боль.
Он вспомнил финал истории этих двоих из фильма: взаимная ненависть, борьба не на жизнь, а на смерть.
Система перенесла их отношения в точности со всеми внутренними противоречиями.
Уголки губ Чжао Фаня тронула усмешка – он лишь мысленно посетовал на судьбу, понимая, что выгода перевешивает.
Как-никак, перед ним два гроссмейстера.
Оно того стоило.
Что же до старшего принца…
Карета Чжао Линъюя выехала из резиденции принца Юя и неспешно покатила по императорской дороге на север, направляясь во дворец.
Внутри экипажа слова Чжао Фаня по-прежнему звучали в его ушах.
«Отец, возможно, вовсе не ранен».
«Кто-то плетет интриги в столице, и тебе лучше выйти из этой игры».
«Тебе пора сменить советника».
Каждая фраза падала камнем в воду, расходясь кругами, которым не было конца.
Чжао Линъюй закрыл глаза и глубоко вздохнул.
Он признавал: девятый брат прав.
Его советники никуда не годились. Точнее говоря, у него отродясь не было никого, кто мог бы мыслить масштабно.
Его окружение умело воевать, управляться с провиантом или рубить головы на поле боя, но среди них не нашлось ни единого человека, способного сказать прямо: «Тебе не стоит грызться за власть в столице».
Карета остановилась у дворцовых ворот.
Чжао Линъюй вышел, поправил парадные одежды и большими шагами направился внутрь.
Стражники узнали его, поклонились и не стали чинить препятствий.
Миновав трое ворот и пару длинных галерей, он уперся взглядом в дворец Циньчжэн.
Евнух Ли Дэцюань стоял на крыльце. Заметив приближение Чжао Линъюя, он слегка прищурил глаза, после чего расплылся в фирменной евнушеской улыбке и сделал пару шагов навстречу.
─ Ваше высочество, вы пожаловали.
Чжао Линъюй кивнул: ─ Евнух Ли, отец на месте?
─ На месте, Ваше императорское величество только что разобрал несколько докладов и теперь отдыхает, ─ Ли Дэцюань чуть отступил в сторону. ─ Подождите минутку, Ваше высочество, я доложу.
Чжао Линъюй остался ждать у входа, скользнув взглядом по резным карнизам дворца Циньчжэн.
Он бывал здесь бесчисленное количество раз – с детства, из простого принца превратившись в Юй-вана, и каждый визит давил на плечи тяжестью, в этот раз ощущавшейся особенно остро.
Вскоре Ли Дэцюань вернулся с неизменной улыбкой на устах: ─ Ваше высочество, государь велел вам войти.
Чжао Линъюй переступил порог дворца Циньчжэн.
Внутри царила тишина. Курильница источала ароматы драгоценной амбры, и сизый дымок окутывал просторные залы едва заметным туманом.
Император Чжао Тяньэнь сидел за рабочим столом – докладов у него было не так уж много. Облаченный в домашнее ханьфу ярко-желтого цвета, с волосами, собранными нефритовой шпилькой, он обладал гладкой кожей и мужественными чертами лица, вовсе не выдававшими его шестидесятилетний возраст.
Такова доля великих гроссмейстеров: время властно над ними куда меньше, чем над простыми смертными. А если учесть, что пика великого гроссмейстера он достиг давным-давно, в свои шестьдесят он выглядел едва ли на тридцать.
Чжао Тяньэнь мог прожить еще лет шестьдесят и при этом едва заметно состариться.
Чжао Линъюй остановился в десятке шагов от императорского стола, опустился на колени и отвесил земной поклон.
─ Ваш сын приветствует отца.
Чжао Тяньэнь оторвался от бумаг и бросил на него взгляд.
Взгляд этот был спокоен, без давления и пронзительного досмотра – так смотрят на рядового чиновника.
─ Вставай.
Чжао Линъюй поднялся и замер, опустив руки.
─ Зачем примчался во дворец?
Чжао Линъюй глубоко вздохнул.
По дороге он еще сомневался, стоит ли следовать словам девятого брата.
Но стоя здесь и глядя на беспристрастное лицо императора, он вдруг понял: младший был прав.
Лучше самому выпросить назначение, чем уйти по принуждению.
По крайней мере, сохранить лицо.
─ Отец, я здесь из-за вторжения сижунов на границе.
Чжао Тяньэнь приподнял брови, молча ожидая продолжения.
─ Сижуны вторглись в пределы империи, рубежи в опасности. Будучи вашим сыном и долгое время прослужив на западном рубеже, я хорошо знаком с тамошними делами и обязан разделить бремя забот с отцом. Умоляю вас издать указ и позволить мне возглавить поход на запад, чтобы разбить врагов и защитить земли Дасюаня.
Выпалив всё на одном дыхании, Чжао Линъюй склонил голову.
В зале воцарилась долгая тишина.
Чжао Тяньэнь изучал его придирчивым взглядом: ─ Если память мне не изменяет, ты вернулся с запада всего полгода назад. Только отдохнул – и снова рвешься в бой?
─ Отцу ведомо: положение на границе критическое, я не смею ставить личный покой выше государственных дел.
Император неожиданно усмехнулся: ─ А говорить ты мастак.
Он взял кисть с киноварью, отыскал среди груды бумаг нужную, быстро чиркнул пару строк и отложил инструмент в сторону.
─ Разрешаю. Военное министерство уже подготовило приказ, ступай собирайся, через три дня выступаешь.
Сердце Чжао Линъюя пропустило удар.
Через три дня в поход? Так быстро? И приказ военного ведомства уже готов?
Иными словами, даже не заявись он с этой просьбой сегодня, указ все равно бы нашли.
Девятый брат не ошибся: выбора ему не оставили.
─ Сын повинуется приказу, ─ Чжао Линъюй вновь опустился в поклоне.
Чжао Тяньэнь бросил на него прощальный взгляд и обронил: ─ На западе бейся на совесть. Не позорь меня.
Слова звучали буднично, но Чжао Линъюй уловил в них скрытый подтекст. Он поклонился в третий раз, поднялся, отступил на три шага и вышел из дворца Циньчжэн.

Комментарии

Загрузка...