Поезд мчался на север, прямиком к землям вечного холода.
Я раз за разом проходил через вагоны, пытаясь отыскать Фан Чжиюаня. Но судьба распорядилась иначе: в конце концов от одного мужчины, ровесника Фана, я узнал страшное.
— Я собственными глазами видел, как его отправили на поезде, идущем в земли нестерпимого зноя!
В тот миг сердце мое превратилось в пепел. Случилось именно то, чего я боялся больше всего. Одного из нас везли на лютый холод, другого — в пекло. Было ли нам суждено когда-нибудь встретиться вновь — оставалось лишь гадать. Единственное, что дарило хоть какое-то утешение, — он был жив.
— Жив — и хорошо, — утешал меня старик. — Пока человек жив, надежда на встречу всегда остается.
Пока я метался по вагонам в поисках Фан Чжиюаня, старик тоже не сидел без дела. Он не посвящал меня в свои планы, но я чувствовал: он затевает нечто судьбоносное, вопрос жизни и смерти.
Наступила ночь. Воспользовавшись тем, что охрана начала клевать носом, старик отвел меня в центр вагона и прошептал:
— Скоро начнется. Оставайся здесь, никуда не уходи.
— Что начнется? — спросил я.
— Не спрашивай.
— Вы что-то задумали?
— Мы обязаны хоть что-то предпринять.
Я заметил, что всех стариков, женщин и детей собрали в центре вагона, а крепких молодых мужчин перевели к стенам.
— Что вы все-таки собираетесь делать? — снова спросил я.
Я не знал деталей их тайного плана, но понимал: они готовятся к чему-то серьезному. За последние дни погибло слишком много людей. Здесь наши жизни ценились не дороже травы под ногами. Старик был самым близким мне человеком в этом поезде, и я не хотел, чтобы он погиб нелепой смертью. Я хотел отговорить их, убедить не идти против системы, но было уже поздно.
Все произошло в одно мгновение. Крепкие мужчины выхватили из-под столов сверкающие лезвия. Солдаты, отдыхавшие в купе, очевидно, что-то заподозрили. Двое из них вышли в коридор, окинули взглядом вагон и мгновенно поняли, что происходит. Они бросились назад, чтобы достать оружие.
Ситуация стала критической. Если они успеют схватиться за автоматы, мы все погибнем. Несколько полукровок, оказавшихся ближе всех к купе, не раздумывая, бросились на солдат и повалили их на пол. В этот же миг оставшиеся трое охранников в купе тоже почуяли неладное. Дверь начала медленно отворяться. Полукровки, не теряя ни секунды, бросились вперед и захлопнули ее снаружи.
Но солдаты не были дураками — они начали палить в потолок, подавая сигнал тревоги. Вскоре весь поезд узнал, что в предпоследнем вагоне начался бунт. Остальные десятки вагонов начали быстро реагировать: оставив по паре конвоиров на местах, все остальные солдаты двинулись на подмогу в наш вагон.
Развернулась борьба не на жизнь, а на смерть. Все полукровки перешли в режим полной боевой готовности: они хватали все, что попадалось под руку, и швыряли в охранников. Солдаты были хорошо вооружены, но их было мало, а против них встали люди, готовые идти до конца. Вскоре ряды охранников дрогнули.
Ожесточеннее всего бой шел в нашем вагоне. Двум солдатам, которых повалили на пол, перерезали артерии. Кровь хлынула фонтаном, и уже через десять секунд они были мертвы. Однако даже после их устранения до победы было еще далеко.
Внезапно в наш вагон ворвались солдаты из соседних составов. Они открыли шквальный огонь. Послышались крики, пол окрасился синей кровью. К счастью, мы не были беззащитными жертвами. Несмотря на их огнестрельное оружие, перевес в численности был на нашей стороне. Мы забрасывали их всем, что могли поднять, вынуждая отбиваться. Воспользовавшись заминкой, наши мужчины бросились в ближний бой, перерезая врагам глотки. Мы отобрали у них оружие, выбили ногой дверь купе и перестреляли оставшихся троих солдат.
Когда с охраной в нашем вагоне было покончено, мужчины разделились на две группы и отправились на подмогу остальным. Мы победили в этом бунте, но цена оказалась чудовищной. Из трех тысяч наших соплеменников погиб каждый третий, еще треть получили ранения разной степени тяжести. Раненым требовалась немедленная помощь, иначе многие из них могли умереть от инфекций.
Мы встали перед трудным выбором: продолжать путь на север, в земли вечного холода, или остановиться здесь, чтобы позаботиться о своих?
У движения на север были свои плюсы, но... Даже если руководство планеты Синей Крови узнает о нашем восстании, вряд ли они отправятся в такую даль, в края вечной мерзлоты, чтобы добить жалкие остатки полукровок. Однако там нет ни пищи, ни крова. Даже если нас не убьют солдаты, мы погибнем от голода. По сути, путь на север был дорогой в никуда. Именно поэтому мы и подняли бунт.
В итоге после долгих споров было решено ехать дальше, но как только встретится подходящее место, остановить поезд и разбить лагерь. Нам невероятно повезло: спустя полдня состав въехал в первобытные леса. Не было места лучше для нашего укрытия.
Проехав еще несколько сотен километров вглубь чащи, мы наконец остановили поезд.

Комментарии

Загрузка...