[Критический удар!] [Критический удар!]... Никаких громовых взрывов не грянуло.
Земля не раскололась на мириады осколков, почва не пошла трещинами.
Небо не грохотало, уцелевшие в прошлом катаклизме далекие горы стояли целы.
Окружавший воздух не шелохнулся ни на йоту.
На фоне той колоссальной разрушительной мощи, которой обладали перешагнувшие двухсотый уровень воины, выпад Бай Цзэминя выглядел на удивление жалко и ничтожно. И это если учесть, что бил он — обладатель смертоносных арсеналов, способных стирать с лица земли целые миры.
В отличие от удара Феликса, способного запросто стереть с лица земли целое поселение, атака Бай Цзэминя едва ли снесла бы пару хижин.
С точки зрения любого живого, мыслящего существа этот колющий удар копья выглядел грубым и дилетантским. Совершенно ничем не примечательным.
Лишь ветераны боевых действий со стажем и уровнем выше 250-го могли заметить нечто иное — то, от чего в жилах вмиг стыла кровь.
Два уведомления о критическом ударе медленно растаяли на сетчатке. Бай Цзэминь шумно выдохнул затаенный в груди воздух, единым движением подобрал копье, а покрывавшая тело броня «Бесконечное поглощение» стала постепенно таять.
Феликс приоткрыл рот, и против воли изо рта хлынула алая кровь. Тонкая струйка бесшумно побежала по подбородку, ноги в небесах задрожали, а сам он качнулся, грозя рухнуть вниз.
С великим трудом совладав с собой, Святой Абсолюта стал медленно опускаться на землю, опираясь на белоснежные крылья.
Бай Цзэминь ничего не сказал и просто молча следовал за ним. Вскоре оба достигли самого сердца выжженного кратера.
Между черными трещинами змеились потоки лавы, изрыгая пламя. В то же время струи подземных вод непрерывно сталкивались с раскаленной породой, вздымая к небесам густые клубы обжигающего пара.
Несколько секунд оба хранили молчание. Выглядело это странно: они стояли и молча смотрели друг на друга, совсем не походя на заклятых врагов. Сторонний наблюдатель ни за что бы не поверил, что какие-то мгновения назад эти двое насмерть бились друг с другом.
— Что... это была за атака?.. — Хрипло и слабо выдавил Феликс, едва ворочая языком.
— Помнишь Папу Святой Церкви? Именно этим приемом я тогда его и прикончил, — тихо отозвался Бай Цзэминь.
— Вот как... — Феликс шумно сглотнул кровь и слабо кивнул. Бледное до синевы лицо тронула едва заметная улыбка, и он неуверенными шагами качнулся вперед. — Умереть от такого удара... Мне не о чем жалеть.
Бай Цзэминь тяжело вздохнул, но промолчал. Он даже не шелохнулся и не попытался отступить, когда Феликс замер всего в шаге от него.
Нынешний Феликс уже... Словно не замечая дикой боли от разорванной на 80 процентов груди и уничтоженного сердца, он запрокинул голову к небесам. Неизвестно почему, но глаза наполнились слезами, смысла которых он и сам до конца не понимал.
Плакал ли он оттого, что подошел к концу его жизненный путь? Или из-за того, что судьба свела его в бою с тем, с кем они вполне могли бы стать верными друзьями?
Может, слезы капали потому, что последние мгновения жизни пройдут вдали от земель, которые он оберегал больше тысячи лет?
Или из-за того, что больше некому защитить оставшихся асуров?
Пожалуй, дело было вовсе не в чем-то одном. А может, во всем разом. Бай Цзэминь не знал ответа. Наверное, лишь сам Феликс догадывался о причинах.
Спустя десяток секунд Феликс вновь перевел взгляд на Бай Цзэминя. Взгляд его светился удивительной мягкостью, и хотя края век уже чернели от страшной кровопотери и истощения, казалось, будто он смотрит не на злейшего врага, а на родного человека.
— Возьми. — Дрожащими пальцами он выудил из кармана небольшой предмет и протянул его Бай Цзэминю.
— Это еще... что? — Бай Цзэминь недоверчиво прищурился, но вещицу всё же взял.
В руке лежал небольшой белоснежный камень с черной руной посередине. Формой он отдаленно напоминал крылатое сердце, но выглядел донельзя причудливо.
— Знак сениала, — Феликс вновь захлебнулся кровью и качнулся от слабости. Цепляясь за плечо Бай Цзэминя, он зашептал прерывающимся голосом: — Ангелы жаждут твоей смерти... Та ангелица по имени Сонната обещала явиться сюда, стоило разбить этот камень. Будь... будь осторожен впредь... Эти твари — грязные ублюдки... Ни капли чести...
При этих словах лицо Бай Цзэминя едва заметно дрогнуло, но мгновенно вернуло прежнее железобетонное хладнокровие.
Хоть высшие сущности и провели его довольно ловко — стоило им заявить, что на Земле им больше делать нечего, как они дружно удалились, и он на мгновение потерял бдительность, — случившееся не стало для Бай Цзэминя большим сюрпризом. В конце концов, он отлично понимал, что Медес ненавидит его сильнее всех прочих фракций Высших Сущностей; пожалуй, наравне с богом драконов Лун Тянем.
— Кончай с этим, — хрипло выдохнул Феликс.
— А? — Бай Цзэминь посмотрел на Феликса и заметил, как в глазах того гаснет свет.
— Давай же... Записи. — Голос Феликса напоминал хриплое мычание низкоранговых зомби, и было очевидно, что на поддержание крох жизненных сил он тратит последние ресурсы. — Мое здоровье почти на нуле... Если будешь тянуть, записи просто начнут поглощаться тобой... но тебе ведь это ни к чему... верно?
Умри Феликс сейчас, при нулевом запасе здоровья его записи немедленно отошли бы убийце — Бай Цзэминю. По такому закону жила вся Вселенная: плевать, первый это уровень или пятисотый, незыблемое правило не знало исключений.
Вся загвоздка заключалась в том, что, как верно подметил Феликс, Бай Цзэминь не мог просто так взять и впитать записи Святого Абсолюта.
По неведомой доселе причине Запись Души недвусмысленно давала понять: с помощью навыка «Опустошение записей» ему предстояло УКРАСТЬ записи пяти конкретных существ, и в эту пятерку как раз входил Феликс.
Стоило Бай Цзэминю молча активировать «Опустошение записей», как правая рука по самое плечо преобразилась. Исчезли латы и рукавичка, уступив место жуткому кроваво-красному когтю неведомого зверя.
— Не вини себя... И не держи зла... — Несмотря на явную слабость и нарастающую усталость, Феликс слабо улыбнулся и кивнул, заметив, как Бай Цзэминь вонзил в землю копье, освобождая когтистую лапу.
Завывания бури смолкли, и на секунду показалось, будто время замерло. В этом мрачном, заброшенном мире среди бесконечных гор и лесов издали и с высоты небес отчетливо чернел огромный кратер.
Внезапно из самой глубокой сердцевины воронки вырвался вопль, похожий на крик терзаемого невыносимой болью зверя. Даже сухие сучья серых деревьев замерли, словно испугавшись того, кто мог издать подобный звук.
Спустя несколько ударов сердца в этой мертвой зоне вновь воцарилась тишина, а чуть позже утихший ветер с новой силой завыл со всех сторон.
В самом центре кратера, на дне глубочайшей впадины, остался лишь один Бай Цзэминь.
Перед ним на земле валялась груда белой кожаной брони и каких-то побрякушек. Рядом тускло мерцало острие одноручного меча, намертво вонзившегося в почву.
Случайные порывы ветра сверху трепали волосы Бай Цзэминя, то и дело закрывая глаза, из-за чего лицо скрывалось в тени. Однако по щекам бесшумно катились две багровые дорожки.
Кровавые слезы! Считалось, что живое существо проливает слезы из крови лишь в момент чудовищного душевного надлома, когда душа испытывает невыносимую боль.
Истребление бесчисленных невинных жизней двухлетней давности мертвым грузом висело на сердце Бай Цзэминя. Но он хранил молчание, пряча слабость от посторонних глаз и в одиночку зализывая раны, подобно раненому зверю.
Однако сегодня он наконец дошел до черты.
Бойня десятков тысяч новорожденных и малышей, которые не имели никакого отношения к жестокости расы асуров, помноженная на необходимость убить того, с кем довелось пройти через огонь и воду, стала последней каплей, прорвавшей плотину.
[Вы выполнили все требования для эволюции навыка «Непоколебимое сердце»].
Словно чувствуя бездонную тоску, терзавшую его изнутри, Запись Души не стала разбрасываться пафосными поздравлениями или восклицательными знаками.
Быть может, так система показывала, что понимает состояние, а может, таков был порядок вещей. Как бы то ни было, Бай Цзэминь оставил оповещение без внимания.
[Навык «Непоколебимое сердце» эволюционировал в «Святое сердце демонической души»].
С крошечной молочно-белой жемчужиной в исцелившейся правой руке и тем самым белым камнем в левой Бай Цзэминь простоял в молчании несколько минут, после чего медленно выпустил из легких затаенный воздух.
— Так сильно рвешься на тот свет?.. Что ж, являйся...
Голос звучал тихо, едва слышным шепотом растворяясь в свисте бушующего ветра.
Зато треск, с которым белый камень поддался пальцам левой руки, прозвучал резко и отчетливо.
* * * * * * * Огромное спасибо всем, кто шлет подарки к новелле и поддерживает ценными золотыми билетами. Надеюсь, мы не сбавим обороты <3

Комментарии

Загрузка...