Когда Бай Цзэминь вместе с Шангуань Бин Сюэ, У Ицзюнь и Мэн Ци выбрался из древних руин, затаившихся под каменной площадью и второй серебряной пагодой, его встретил лагерь бойцов, с тревожным напряжением ожидавших снаружи.
Хотя самые изнурённые уже валились с ног и спали мёртвым сном — сказались страшная ментальная усталость, исчерпанный запас выносливости и маны, а также рваные раны, покрывавшие их тела, — подавляющее большинство всё же бодрствовало: люди просто сидели кругами, перекусывая и приходя в себя.
Пусть с момента, как та четверка спустилась во вторую пагоду, прошло всего около двух часов, этого отдыха хватило большинству бойцов, чтобы восстановить львиную долю выносливости. Наконец, в отличие от колоссальных показателей тех же Бай Цзэминя и Шангуань Бин Сюэ, 90% присутствующих едва перешагивали отметку в 100 единиц, так что приходить в себя им было гораздо проще.
— Кузнечное дело?
На лицах бойцов мелькнуло разочарование, стоило им разглядеть в ледяной повозке старые механизмы и утварь для ковки снаряжения. Будучи эволюционерами духа, они ценили прежде всего то, что могло напрямую увеличить боевую мощь или выручить в критический момент.
К примеру, те же пилюли вряд ли кто-то стал бы глотать без крайней необходимости в мирное время; однако возникни в ходе вылазки смертельная угроза полного уничтожения отряда, лидер наверняка раздал бы эти эликсиры, чтобы свести гибельный исход к нулю.
А какой толк от потрепанного стола и какого-то вычурного молота?
Бай Цзэминь мысленно лишь покачал головой на такую реакцию. Пусть кузнечное дело и не давало мгновенной прибавки к силе, умение ковать собственное снаряжение не только избавляло от зависимости от сторонних мастеров, но и выручало в долгих рейдах по дремучим лесам, где поломка меча или брони в разгар схватки могла стоить жизни.
Разумеется, спорить с кем-то или что-то доказывать он не собирался — каждый волен мыслить в меру своего кругозора. Сам же Бай Цзэминь был готов ухватиться за любую возможность стать сильнее, какой бы громоздкой или сложной она ни казалась.
К тому же эти люди наверняка лишились бы дарвита куда сильнее, чем при находке пилюль в первых руинах, узнай они, что именно Бай Цзэминь спрятал в пространственном кольце и что эти артефакты значат для фракции, вознамерившейся пустить прочные корни в этом безумном новом мире.
Заметив, что оружие и доспехи поверженных механических големов аккуратно сложены в одну кучу, Бай Цзэминь расспросил бойцов и выяснил: это дело рук тех, кто устал меньше остальных и вызвался помочь. Это заставило его проникнуться к отряду еще большим уважением.
Среди собравшихся даже рядовые солдаты и эволюционеры низших уровней оказались настоящими храбрецами. Шагали ли они в кромешную тьму зловещего леса, отбивались ли от засад муравьев-ткачей или маршировали больше 10 часов кряду... Ни один из них не повернул назад и не дрогнул, как бы скверно ни складывались дела, продолжая отчаянно сражаться зубами и когтями даже после потери оружия.
Таких людей стоило ценить, и Бай Цзэминь вовсе не желал их бесславной гибели, а потому велел всем еще немного отдохнуть перед штурмом третьей пагоды.
— Ты здорово изменился, — заметила Шангуань Бин Сюэ, помогая Бай Цзэминю укладывать в новую ледяную повозку всю броню и клинки без разбору, целые и разбитые.
— А? С чего вдруг такой вывод? — Бай Цзэминь удивленно приподнял бровь, а затем добавил: — Кстати, потрясающе, что все эти железяки первого ранга. Мне даже показалось, что кое-какие доспехи куда лучше моих нынешних.
— Раньше ты бы не стал давать бойцам лишней минуты на отдых, — проигнорировав реплику про броню, ответила Шангуань Бин Сюэ. — Сейчас ты стал каким-то... Как бы выразиться... Добрее? Нет, не то слово.
— Ты к тому, что я стал ближе к своим людям и лучше их понимаю? — хмыкнул Бай Цзэминь.
— Мм... И это не совсем то слово, но да, эмпатия тут подходит, — слегка кивнула она.
Бай Цзэминь молча покачал головой, не стараясь развивать эту тему.
После эволюции навыка Каменное Сердце его прежнее ледяное отчуждение ко всему миру стало куда менее неестественным. Теперь он чётко осознавал, когда именно следует включать холодный расчет, а когда — нет, и определенно превратился в мужчину, гораздо больше заслуживающего звания лидера.
Спустя примерно полтора часа свыше 35 000 единиц оружия ближнего боя и тяжелых латных доспехов первого ранга были упакованы и опечатаны в ледяной повозке.
Пусть годных к немедленному бою целых комплектов набралось всего около 5000, а остальные 30 000 требовали починки или полной переплавки, даже этих 5000 с лихвой хватило бы для вооружения совсем новой армии эволюционеров — не говоря уже о 10 000 предметов нулевого ранга, добытых в схватке с неклассифицированными механическими големами.
Пренебрегать ломаным железом тоже было нельзя: переплавить или починить готовое куда проще, чем ковать всё с нуля, что сэкономит кучу времени местным кузнецам.
К этому моменту отряд под началом Бай Цзэминя потерял 10 эволюционеров и 5 простых солдат. Впрочем, все эти жертвы пришлись на штурм первой пагоды, где никто не ожидал залпа из более чем 20 000 энергетических лучей, не говоря уже о толпах озверевших големов, упакованных по последнему слову техники.
Пусть всё прошло не на 100% идеально, как хотелось бы максималистам, на деле успехи отряда казались просто грандиозными. Под руководством Бай Цзэминя они раздобыли 3 огромные повозки размером с крупногабаритные грузовики, доверху забитые вещами, которые неминуемо поднимут мощь фракции на невиданную высоту и помогут вернуть утраченную родину.
Глядя на прямую, крепкую спину этого черноволосого парня, вглядывавшегося в горизонт, бойцы чувствовали себя так, будто перед ними высилась гигантская, неприступная гора. Однако каждый понимал: карабкаться на эту гору им не нужно... Достаточно лишь идти по проложенной ею широкой дороге.
— Всё, перекур окончен! — громогласно объявил Бай Цзэминь 30 минут спустя, когда стрелки часов приблизились к 7 вечера, до заката оставалось чуть больше часа, и приказал: — Раненые, кто не в силах поднять оружие, отступайте в лагерь у границы каменной площади! Остальные — готовиться к штурму третьей пагоды!
Но произошло неожиданное: бойцы стиснули зубы, и даже те, кто еще хромал от ран, попытались скрыть увечья. Они мужественно поднялись на ноги и с решительным выражением лиц шагнули вперед.
Сунь Лин подошла к Бай Цзэминю с легкой улыбкой и, окинув взглядом ощетинившихся электромагнитными винтовками эволюционеров и солдат, тихо шепнула: — Лидер, все готовы. Впервые вижу экспедиционный отряд с таким боевым духом... Каково это — осознавать, что причина их решимости — ты сам?
Бай Цзэминь на пару секунд задержал взгляд на лицах бойцов, а затем повернулся.
— Вперед!
Словно гладиаторы за своим полководцем, они двинулись вперед: впереди шли бойцы ближнего боя в доспехах первого ранга, а позади — маги и стрелки с электромагнитными винтовками в легкой броне, не сковывающей движений.
В их глазах не было сомнений, шаг не дрогнул — несмотря на понимание: то, с чем им вот-вот предстояло столкнуться, наверняка окажется куда страшнее всего виденного прежде.
Сунь Лин посмотрела вслед Бай Цзэминю, а затем перевела взгляд на небольшой отряд, шагавший в нескольких метрах позади. Почему-то эта горстка бойцов, на которую раньше едва обращали внимание, вызывала у нее давящее чувство — такое же, какое излучали только создания уровня ее мужа или брата.
И тогда она вспомнила крылатую фразу Александра Македонского: «Я не боюсь армии львов, ведомых овцой... но я боюсь армии овец, ведомых львом».
— А что тогда будет, когда лев ведет за собой армию львов? — Сунь Лин невольно затрепетала от предвкушения грядущего.
Добравшись до третьей пагоды — первой из тех, что стояли слева в самой глухой части площади, — Бай Цзэминь привычно опустился на колени под каменными подбородками двух бронзовых статуй львов, чтобы вчитаться в письмена.
Поднявшись на ноги с абсолютно невозмутимым лицом, он тут же привлек к себе всеобщее любопытство.
В прошлые два раза Бай Цзэминь выглядел довольно хмурым, узнав, сколько тысяч ценных душевных камней уходит на открытие пагод... Так почему же сейчас он держался так расслабленно?
— Ну и? — поспешно спросила Шангуань Бин Сюэ. — Сколько душевных камней нужно на этот раз?
Неужели меньше, чем в прошлый раз?
— О, да ерунда, — невозмутимо отозвался Бай Цзэминь, кивнув. — Всего-то по 50 000 неклассифицированных на каждую статую и 20 первого ранга в придачу.
— Д-.. — Шангуань Бин Сюэ попыталась что-то сказать, но подавилась воздухом и чуть не задохнулась, услышав названную цифру.
— 100 000 неклассифицированных и 20 первого ранга?! — вытаращив глаза, взревел Чэнь Хэ. — Да чтоб меня демоны пожрали, это же грабеж средь бела дня! Если бы не та муравьиная армия, нам пришлось бы выгрести подчистую добрую половину казны, чтобы наскрести столько камней!
Запасы неклассифицированных душевных камней у Бай Цзэминя перевалили за 1 000 000, да и камней первого ранга хватало. Вот только это богатство казалось огромным лишь на первый взгляд, если учесть все статьи их расхода.
Только на прокачку простейших навыков пары сотен бойцов ушло бы не меньше нескольких десятков, а то и сотен тысяч камней. А если вспомнить, что душевные камни служат топливом для электромагнитных винтовок, машин, генераторов энергии, пушек и даже мутировавшей защитной стены, станет очевидно: даже 5 000 000 сгорят в мгновение ока.
— Выбора у нас всё равно нет, — спокойно ответил Бай Цзэминь и взмахом руки высыпал из пространственного кольца тысячи сверкающих камней, которые с мягким звоном брынули на землю. — К тому же то, что мы вытащим из древних руин, с лихвой окупит любые затраты — если не сразу, то в перспективе.
Как лидер, Бай Цзэминь не мог жить одним днем — ему требовалось заглядывать в завтрашний день. Сиюминутная мощь — это прекрасно, но он отлично понимал: ее не хватит для борьбы с врагами, которые объявятся в будущем. Именно поэтому он ценил даже простую формулу на клочке бумаги, способную поднять человечество на новый уровень в дальнейшем; даже разбитые, негодные электромагнитные винтовки он не стал бросать, доказывая делом, что не собирается упускать ни единой полезной мелочи.
Поразмыслив над доводами Бай Цзэминя, Чэнь Хэ спустя секунду кивнул. Среди местных лучников он оставался единственным, кто не стал менять лук на электромагнитную винтовку, продолжая пользоваться сокровищем магического класса. Разрушительная мощь и гибкость энергетического лука стоили того, чтобы не расставаться с ним до встречи с чем-то неизмеримо лучшим во всех отношениях.
При поддержке У Ицзюнь Бай Цзэминь принялся горстями забрасывать душевные камни прямо в пасти бронзовых львов. Обычному человеку на это потребовались бы долгие часы, но эволюционировавшие люди справлялись с задачей за считаные минуты благодаря сверхъестественной ловкости.
Примерно 20 минут спустя Бай Цзэминь замер, когда до открытия двустворчатой двери третьей пагоды оставался всего один душевный камень первого ранга. Он обернулся и приказал низким, раскатистым голосом:
— Всем отойти назад на 300 метров! Бойцы ближнего боя, ваша задача — сдерживать любого врага, которому удастся прорваться, и не подпускать его к магам и стрелкам. Всем всё ясно?
— Есть! — грянуло в ответ.
Никаких вопросов или возражений — только четкое подтверждение.
Никто из присутствующих не сомневался в силе Бай Цзэминя. Пусть они еще не знали, насколько опасный монстр ждет их впереди, ни у кого на долю секунды не промелькнуло мысли, будто лидер не справится; доверие каждого бойца и солдата пустило глубокие корни после череды головокружительных побед.
— Ну что... Начнем? — На его лице заиграла легкая улыбка, странно контрастировавшая со свирепым блеском в глазах.
— Берсерк он и есть берсерк, даже на поле боя натуры не меняет, — покачав головой, задорно хохотнула Лилит.
В тот самый момент последний душевный камень первого ранга со стуком провалился в пасть бронзового льва.
Вспышка! Обе статуи исторгли мощное сияние густо-синего цвета, которое мгновенно побежало по линиям и рунам гигантского магического круга, устилавшего каменную площадь.
Вскоре 6/10 частей огромного круга зажглись ярким светом: 4/10 частей отливали сочной зеленью, а оставшиеся 2/10 — бледно-голубым.
Треск... Тихонько хрустнуло что-то в самом сердце мертвецки тихой площади. Под пристальными взглядами бойцов и стрелков, замерших в 300 метрах позади, тяжелые створки третьей пагоды со скрипом приоткрылись...
Вспышка! Во мраке сгустившейся темноты зловеще сверкнули фирменные демонические глаза — вестники того, что противник готов к резне.

Комментарии

Загрузка...