Помимо чудовищной всасывающей силы пространственного разлома, немалую угрозу представляли и постоянные скачки давления с резкими изменениями атмосферы. Вызванные не только лютым холодом, но и сбившимися потоками воздуха, они рождали разрушительные взрывы, с которыми тоже приходилось бороться.
У Бая Цзэминя не оставалось ни времени, ни возможности отвлекаться на что-то еще, кроме безмолвной смертельной схватки с самим миром, в котором он родился.
Именно так — это была битва не на жизнь, а на смерть против целого мира.
Барьер Шангуань Бин Сюэ рухнул, взвалив весь груз ответственности на его плечи. Сложность испытания в мгновение ока взлетела с адского уровня до кошмарного, и Бай Цзэминь мог поклясться, что существо третьего порядка далеко не факт, что справилось бы с тем страшным расходом маны, который выдерживал он.
По сути, не будь его запас маны чудовищно высок для своего уровня, Бай Цзэминь давным-давно погиб бы в этом немом противостоянии. И это касалось не только его — любого оказавшегося в радиусе шести тысяч метров неизбежно ждала бы смерть.
Сила всасывания пространственного разлома — пусть он и казался относительно небольшим по сравнению с кровавым барьером — была такова, что всю жизнь поблизости, вероятно, просто затянуло бы в эту черную дыру и выброси случись такое в неизвестные уголки открытого космоса, любое живое существо, будь то человек или зверь, погибло бы в мгновение ока.
Грохот...
Кровавый барьер внезапно затрясся, а глухой гул зазвучал так утробно, будто в ответ на угрозу взревел дикий зверь.
Сердца людей тут же сжались от тревоги: заметив побежавшие по барьеру трещины, они прекрасно понимали, чем грозит разрушение этой тонкой и хрупкой на вид, но невероятно прочной защиты.
Лицо Бая Цзэминя окаменело, а взгляд, устремленный в небеса, сочился смертоносной яростью. Мана в его теле бешено циркулировала, беспрерывным потоком вливаясь в руну навыка второго порядка «Управление кровью» и постепенно укрепляя барьер.
— Давай же... Держись... Ещё чуть-чуть... — шептала себе под нос Шангуань Бин Сюэ, не отрывая глаз от широкой и окрепшей как никогда спины, пусть та порой и слегка содрогалась от напряжения.
Трещины то и дело возникали и пропадали: порой казалось, что барьер вот-вот развалится на куски, но в следующее мгновение трещины рассасывались, словно время повернулось вспять. Однако не успевали люди выдохнуть с облегчением, как разрушительные разломы проступали вновь, вновь ставя их жизни на край смертельной пропасти.
Спустя примерно шестьдесят секунд пространственный разлом, открывшийся после удара мощщи, способной пробить защиту самой Земли, начал сужаться.
Мировая мана наконец-то принялась залечивать полученные раны.
Спрятавшиеся в лесу союзные эволюционировавшие и враги, следившие за происходящим из-за багровой завесы, разразились ликующими криками. Этот рёв быстро разнесся так далеко, что горожане за стенами тоже догадались: случилось что-то хорошее, и, заливаясь слезами, принялись обнимать друг друга.
— Бай Цзэминь, еще чуть-чуть, и трещину запечатает! — восторженно выкрикнула Шангуань Бин Сюэ, наблюдая за происходящим.
Бай Цзэминь кивнул, но расслабляться не смел. Его осунувшееся лицо почти полностью лишилось красок — наглядное доказательство того, что запасы маны выгорали с катастрофической скоростью.
Хотя само по себе манипулирование кровью стоило Баю Цзэминю всего пары единиц маны, её укрепление и создание прочных конструкций требовали затрат, соразмерных мощи самого усиления.
После того, что тянулось целую вечность, всасывающая сила начала ослабевать, пока раздирающий слух визг не стих, а синева неба не вернулась к привычному виду.
Эта темная трещина, похожая на разинутую пасть мифического чудовища, наконец исчезла с небес.
Бай Цзэминь взмахнул правой рукой, и барьер мгновенно расплавился, возвращаясь в жидкое состояние. Следующим взмахом он заставил потоки крови взмыть к себе, а по мысленной команде алая жемчужина аккуратно втянула каждую каплю до последней, после чего юркнула обратно в карман его брюк.
Когда нервы в теле утихли, а хлынувший из-за смертельной опасности адреналин схлынул, Баю Цзэминю показалось, что весь мир завертелся волчком.
Ему стоило колоссальных усилий сохранять твердую осанку и не терять пронзительный, уверенный взгляд. Его мана упала ниже десяти единиц, а опустошение оказалось настолько резким, что тело буквально умоляло отключиться, чтобы ускорить восстановление.
Но падать здесь было нельзя, равно как и показывать славу — иначе враги тут же этим воспользуются. К тому же, хотя Бая Цзэминя тошнило и кружилась голова из-за полного истощения маны, его физическая боевая мощь никуда не делась. Простой взмах руки сейчас превратил бы обычного человека в кровавое месиво. Впрочем, если позволят обстоятельства, он предпочитал избегать лишних убийств — вскоре этим людям предстояло стать его армией и союзниками.
«К тому же, это можно обернуть в свою пользу». В голове Бая Цзэминя мелькнула идея, и он с трудом шагнул вперед, окинув всех взглядом.
Что до Мо Цзаня... Бай Цзэминь даже не удостоил его взглядом. В его глазах этот человек был ничтожным существом, букашкой, которую можно запросто раздавить одной рукой. К тому же, у Бая Цзэминя даже не возникло желания поглотить его душу, так что он предпочел оставить эту заботу кому-нибудь другому.
Впрочем, это вовсе не значило, что Чэнь Хэ испытывал то же самое. К тому же, по справедливости душа Мо Цзаня принадлежала ему — ведь именно он сражался с ним и нанес смертельную рану. Осознав, почему Бай Цзэминь не стал добивать врага, он натянул тетиву и без лишних слов пустил магическую стрелу прямо в сердце противника.
Мо Цзань не просто растратил всю ману — его рассудок балансировал на тонкой грани между здравомыслием и безумием. Сначала его тяжело ранил какой-то безымянный противник, а в довершение всего вражеский лидер играючи отразил его сильнейшую атаку, продемонстрировав такую пугающую мощь, что стало очевидно: в глазах Бая Цзэминя он был не более чем пустым местом.
Тяжело раненный, униженный и отчаявшийся Мо Цзань, лишенный возможности использовать магию, в тот момент казался слабее обычного человека. На расстоянии чуть более ста метров он даже не успел среагировать, когда синяя стрела пробила остатки его разбитых доспехов и пронзила сердце.
Мо Цзань призаговорил, запрокинул голову и уставился на Бая Цзэминя, словно собираясь что-то сказать. Однако тот снова проигнорировал его, обращаясь с ним как с мерзким мусором, от одного взгляда на который пачкаются глаза, и просто прошел мимо, словно пустого места. Напоследок Мо Цзань перевел взгляд на Чэнь Хэ, который смотрел на него холодными глазами издалека, не опуская нацеленного лука.
Наконец сильнейший эволюционировавший лагеря Байцюань подогнул колени и бессильно рухнул на землю.
Крупный сгусток энергии души вылетел из тела Мо Цзаня и влился в Чэнь Хэ, наконец подняв его до сорокового уровня и щедро насыпав очков магии и маны.
Другой сгусток души — поменьше и не такой яркий — достался Баю Цзэминю. Судя по всему, Система засчитала ему соучастие в убийстве Мо Цзаня за то, что он принял на себя его финальную атаку.
Со смертью Мо Цзаня — по сути, единственной боевой единицы, способной своим разрушительным потенциалом угрожать фракции Бая Цзэминя, — лагерь Байцюань лишился всяких шансов на реванш, как бы они ни старались.
Бай Цзэминь подошел к краю горы, превращенному в ровную площадку, глубоко вдохнул и приготовился вновь возвысить голос, требуя безоговорочной капитуляции вражеских войск.
Однако то, что произошло дальше, застало его врасплох.
Вражеские солдаты и полицейские дружно швырнули огнестрельное оружие на землю и молча подняли руки. Экипажи двух оставшихся на ходу вражеских танков (если не считать десяти выведенных из строя до боя машин) выбрались наружу, вскоре за ними последовали и операторы БМП.
Эволюционировавшие, примкнувшие к армии благодаря навыкам усиления оружия или боеприпасов, тоже не оказали сопротивления: они послушно воздели руки и организованно направились к пустой поляне.
В этот момент мысли в голове путались, а в ушах все еще звенело, поэтому Баю Цзэминю было трудно осознать происходящее.
Именно тогда до его слуха донесся мягкий голос, сопровождаемый восхитительным, чистым ароматом жасмина:
— После той демонстрации силы было бы куда страннее, если бы вражеский лагерь продолжал сопротивляться.
Кто же это мог быть, если не Шангуань Бин Сюэ?
Бай Цзэминь бросил на нее взгляд через плечо и заметил, что ее лицо тоже выглядело бледным. Но больше всего его поразило другое: в ее обычно холодной и отстраненной манере смотреть на него промелькнуло нечто нежное, что трудно передать словами.
Впрочем, внимание Бая Цзэминя тут же привлек запах крови, и его взгляд непроизвольно опустился ниже.
Заметив, что всегда безупречно белые руки Шангуань Бин Сюэ измазаны свежей кровью, он помрачнел и поспешно спросил: — Что с тобой? Ты в порядке?
— Чего это? Переживаешь за меня? — попыталась отшутиться она, но, заметив хмурый взгляд Бая Цзэминя, тут же добавила: — Все в порядке, не переживай. Я случайно поранилась на нервах. Такая мелочь заживет в мгновение ока.
Бай Цзэминь на секунду заглянул ей в глаза, но понять, лжет она или нет, было невозможно — Шангуань Бин Сюэ мастерски скрывала любые эмоции на лице. Поразмыслив мгновение и сообразив, что подобная царапина и впрямь не стоит внимания, он кивнул и не стал развивать тему.
Однако вскоре его самого удивило осознание: он действительно только что волновался за Шангуань Бин Сюэ. Если вспомнить пассивный эффект навыка «Каменное сердце», который вдвое сильнее действовал на противоположный пол, проявленная им забота выглядела очень неожиданно и показательно.
Вероятно, дело было в том, что он постепенно начал воспринимать ее как близкого друга, а не просто союзницу или подчиненную. Подумав, что это вполне логично, Бай Цзэминь отбросил лишние мысли и сосредоточился на том, что действительно имело значение.
Теперь, когда главные силы врага капитулировали, ничто и никто не мешал Баю Цзэминю и его людям установить полный контроль над лагерем Байцюань.
Огромное спасибо всем, кто дарит новелле подарки и поддерживает ценными золотыми билетами. Надеюсь, мы продолжим в том же духе <3

Комментарии

Загрузка...