Цзяпин с нескрываемой тоской проводила взглядом дядю Лю. В её душе смешивались горечь расставания и тревога перед неизвестностью.
— Пойдем, папа-директор покажет тебе твой новый дом, — улыбнулся мужчина лет сорока и протянул руку.
Цзяпин посмотрела на директора и невольно вздрогнула. Интуиция подсказывала ей опасность, а в его глазах ей почудилось нечто пугающе знакомое. Она кивнула, вложила свои пальцы в его чуть грубую ладонь и пошла следом. Папа-директор кратко показал, где находятся столовая, классы и туалет, а в конце привел её в игровую комнату.
В это время многие дети были на занятиях, в комнате остались лишь малыши да те, у кого были проблемы со здоровьем. Они с веселым смехом возились среди груды игрушек. В углу сидела женщина средних лет и с ласковой улыбкой наблюдала за ними.
— Хлоп-хлоп! — директор похлопал в ладоши и громко произнёс: — Ребята, у вас новый друг!
Он подтянул Цзяпин к себе и добавил:
— Её зовут Цзяпин. Надеюсь, вы будете помогать друг другу и жить дружно. Поприветствуйте её в нашей большой семье.
Дети с любопытством уставились на новенькую, дружно хлопая в ладоши.
— Иди, поиграй с ними, — сказал директор, погладив Цзяпин по голове.
Она бросила на папу-директора быстрый взгляд, обернулась к группе незнакомых детей и медленно направилась к ним. Казалось, ребята играли вместе, но в то же время каждый был занят своим. Цзяпин увидела игрушечную уточку, присела, схватила её и сжала. Утка издала жалобный писк, что, по-видимому, её заинтересовало — она принялась снова и снова нажимать на игрушку.
Окружающие дети почти не отреагировали на появление нового человека. Цзяпин играла сама по себе, но постепенно как-то втянулась в общую суматоху: то ли кто-то заинтересовался писком уточки и потянулся её потискать, то ли в Цзяпин случайно попал мяч, заставив её отвлечься и включиться в игру.
— Дети, время обеда! Вставайте в очередь и идем кушать с мамой-директором! — женщина в комнате подняла с пола ползающего младенца, усадила его в коляску и обернулась к остальным.
Дети тут же построились в ряд. Цзяпин моргнула, глядя на них, и пристроилась в самый конец, не сводя глаз с мамы-директора. Та одобрительно улыбнулась ей и повела группу из шести-семи детей в сторону столовой. Заметив этот взгляд, Цзяпин успокоенно поджала губы и поспешила следом.
В столовой все прилежно вымыли руки и по очереди расселись за маленькие квадратные столики. Цзяпин дождалась, пока остальные займут места, и лишь тогда нерешительно села на единственный свободный стул. Она подождала немного, но, убедившись, что окружающие не проявляют к ней странного интереса, наконец выдохнула.
Перед каждым стояла тарелка с овощами и мясом — мяса было немного, зато каждому полагалась мисочка супа с редисом и ребрышком, а также небольшая порция риса.
— Дети, приступайте к еде, через двадцать минут я заберу подносы, — сказала коротко стриженная женщина, глядя на послушно сидящих ребят.
Едва она закончила, дети, придерживая миски одной рукой, принялись быстро отправлять еду в рот. Старшие старательно орудовали ложками, младшие ели руками.
Мама-директор села за соседний стол вместе с папой-директором и другими взрослыми, а тетя Чэнь, та самая коротко стриженная женщина, присела рядом, чтобы покормить самого маленького ребёнка рисовой кашей.
— Та девочка в розовом — новенькая, верно? — кивнула палочками в сторону Цзяпин уборщица, тетя Ли.
— Угу, — мама-директор мельком глянула на неё и равнодушно кивнула.
— Симпатичная девчонка. За что её сюда отправили? — тетя Чэнь слегка подула на ложку с кашей и отправила её в ротик нетерпеливо ожидающего малыша.
— Вроде бы кто-то в семье баловался наркотиками, и по какой-то причине перебили всех, осталась только она одна, — папа-директор подцепил ребрышко, откусил кусок мяса и многозначительно посмотрел на Цзяпин.
— Ох, бедняжка. По виду и не скажешь, что она из такой семьи, — тетя Ли причмокнула губами и пристально посмотрела на девочку.
— Дела взрослых детей не касаются. Что она может понимать в таком возрасте! — мама-директор задумчиво взглянула на папу-директора, а затем перевела взгляд на Цзяпин.
— Кто знает. Ребёнок — как чистый лист, кто его знает, что на нём уже успели нарисовать, — воспитательница, учительница Чжан, приподняла бровь, глядя на маму-директора.
— А по мне, девочка хорошая. Первый день здесь, а ни крика, ни капризов, знает правила. Видно, что умненькая, — тетя Чэнь аккуратно вытерла салфеткой уголки рта малыша и продолжила его кормить.
— Вот в этом-то и проблема. Разве обычные дети ведут себя так спокойно, попав в новое место? Ей на вид года три-четыре, что она понимает? К тому же, родители только что погибли — ребёнок должен плакать, капризничать, быть пугливым. А тут... У меня плохое предчувствие. Боюсь, как бы она не пошла по стопам родителей, — учительница Чжан слегка скривила губы, задрав подбородок, и посмотрела на тетю Чэнь.
— Хватит об этом, дети же рядом! — с легким раздражением бросила мама-директор.
— Да что такого? Совсем же ещё крохи, что они могут понять? — небрежно отозвалась учительница Чжан. Заметив косой взгляд мамы-директора, она поджала губы и замолчала.
— Тетя Чэнь, мясо сегодня отличное, очень нежное, — мастер Чжао, почувствовав гнетущую атмосферу, поспешил сменить тему.
— Да, сегодня я его сначала... — взрослые продолжили лениво переговариваться, больше не упоминая Цзяпин.
За детским столом слышался лишь стук посуды. В приюте, кроме трёх приемов пищи и двух перекусов, не полагалось никаких сладостей, поэтому дети старались есть прилежно — иначе к следующему разу можно было сильно проголодаться. К тому же, за разговоры во время еды полагалось наказание, а у взрослых, болтающих по соседству, дети права протестовать не имели.
Цзяпин ела и украдкой поглядывала на своих новых товарищей: она усвоила, что делать как все — самый верный путь. Хотя она не до конца понимала, о чем спорили взрослые за соседним столом, общий смысл до неё дошёл. Когда речь зашла о папе и маме, у Цзяпин на глазах выступили слезы. Она поспешно опустила голову и принялась жадно заталкивать в рот еду, изо всех сил стараясь сдержать подступающие рыдания.
После обеда все построились в колонну и вернулись в комнату. Дети расселись на длинных скамьях, окружив учительницу Чжан. Цзяпин недоуменно огляделась — остальные ребята смотрели на воспитательницу с нескрываемым ожиданием.
— Давайте сегодня послушаем сказку про волка? Хотите? — ласково спросила учительница Чжан.
— Хотим! — глаза ребят засияли.
— Но после сказки вы должны будете тихонько лечь спать, договорились? — голос учительницы был мягким и сладким.
— Договорились! — хором отозвались дети.
— Жил-был мальчик-пастушок, который каждый день выгонял овец в горы, а вечером загонял обратно. День за днём... Ему стало скучно и одиноко, и он решил найти себе развлечение... Деревенские жители, услышав крики, безразлично ответили: «Мальчик, не притворяйся, никто тебе больше не поверит, ты хочешь снова нас обмануть?» Мальчик горько пожалел о своём вранье, но было поздно — пока он бегал, волк уже загрыз всех овец.
Учительница Чжан закончила рассказ с выражением и, обведя детей взглядом, спросила:
— И какой урок мы из этого извлечем?
— Врать плохо, если соврешь, тебе больше никто не поверит, — громко выпалила девочка с двумя косичками.
— Сюэ-Сюэ права. Так что мы все будем хорошими детьми и не будем обманывать, договорились? — учительница обвела взглядом каждого ребёнка, задержавшись на Цзяпин.
— Договорились! — протянули дети. Цзяпин почувствовала неприязнь, исходящую от учительницы, и съежилась, тихо пробормотав ответ вместе со всеми.
— Хорошо, сказка окончена, пора спать.
Учительница Чжан поднялась, помогла детям забраться на кровати, поправила одеяла и легла на свою кровать неподалеку.
Лежа в постели, Цзяпин не понимала, почему учительница Чжан её невзлюбила. Неужели из-за её родителей? Но ведь они даже не были знакомы. Она помнила, как раньше её многие любили, но в какой-то момент всё изменилось — кажется, как раз после того, как папа и мама ушли на небеса. Дети — очень чуткие создания, и после того, как она столкнулась с разными взглядами окружающих, Цзяпин стала ещё более осторожной и чувствительной. Папа говорил: Единственный человек, на которого можно положиться — это ты сам. Она не до конца понимала эти слова, но знала точно: теперь она осталась совсем одна.

Комментарии

Загрузка...