— Але, перестань пялиться на мою драгоценную дочурку своими похотливыми глазами. Разве ты не пару дней назад с помощью конфетки заманил сюда соседскую девчонку и облапал её? Тебе всё ещё мало? — Худощавый и высокий мужчина взял со стола какую-то вещь, вышел из комнаты и посмотрел на человека, который сидел на диване и потирал руки.
— Хе-хе, Да-гэ, да как я посмею сделать что-то плохое старшей племяннице? Просто она такая милашка! — Человек, которого назвали Алем, угодливо улыбнулся Да-гэ, а его впалое лицо приобрело болезненную восково-желтушную бледность.
Маленькая девочка испуганно сжалась под взглядом Алея, перевела взгляд на только что севшего отца, торопливо подбежала и уткнулась ему в объятия.
— Видишь, ты напугал мою Цзяпин? Если ещё раз так уставишься на неё, я выковырну твои шарики-глаза, высушу на солнце и скормлю тебе же, — нахмурившись, произнес Да-гэ, прижимая к себе девочку.
— Да-гэ, я правда не... — Алеро торопливо попытался что-то объяснить, но его прервала женщина, только что вошедшая в дверь.
— В чём дело? Чьи глаза ты собрался выковыривать? — Услышав из уст мужа слово «глаза», миниатюрная женщина невольно приподняла брови. Её огромные, казавшиеся таковыми из-за исхудавших щек глаза обвели комнату взглядом, после чего она примерно догадалась, что произошло. — Слушай, Але, мне всё равно, чем ты занимаешься на улице, но если ты посмеешь зариться на мою дочь, я с тобой церемониться не стану.
— Свояченица, не переживай, у меня и в мыслях нет ничего дурного по отношению к племяннице! Клянусь собственной жизнью, она мне просто искренне нравится. Разве может не нравиться такая прелестная малышка? — Алей поспешно встал с дивана, подскочил к женщине, забрал у неё пакет с овощами и унёс на кухню.
— Мама, — Цзяпин выскочила из отцовских объятий и побежала к матери.
Женщина наклонилась, обняла Цзяпин и крепко чмокнула в щёки. — Сокровище моё, проголодалась?
— Угу, — Цзяпин посмотрела на маму сияющими глазами и послушно кивнула.
— Тогда мама пойдет приготовлю тебе что-нибудь вкусненькое, ладно? — с нежной улыбкой произнесла женщина.
— Ладно, — Цзяпин чмокнула маму в густо напудренную белилами щеку и убежала обратно к папе.
Женщина с довольной улыбкой посмотрела на дочь и ушла на кухню. В гостиной остались двое мужчин смотреть телевизор, а маленькая девочка прижалась к отцу, ища у него тепла.
— Садитесь есть! Але, иди сюда, расставь тарелки и палочки, — выглянув из кухни, окликнула присутствующих женщина.
— Хорошо, свояченица! — Алей подскочил со стула, вихрем влетел на кухню, наложил еду в каждую пиалу, вынес их на стол и расставил.
Чжоу Да усадил дочку на её персональный маленький стульчик и сел рядом. Женщина тут же заняла место напротив дочери, а Алей послушно устроился на оставшемся стуле.
— Малышка, это твоя любимая говядина, поешь побольше, чтобы тебя никто не мог обидеть. — Женщина положила в детскую пиалу несколько кусочков нежного мяса.
— Угу, — Цзяпин послушно подцепила палочками кусочек говядины, положила в рот и принялась усердно жевать.
— Дочка, в детском саду сегодня никто не обижал? — спросил Чжоу Да, щедро накладывая девочке зелени: питание должно быть сбалансированным, нельзя капризничать и перебирать едой.
— Нет, — подняв голову, послушно ответила Чжоу Цзяпин.
— Сразу видно — моя хорошая девочка! — Чжоу Да с довольным видом погладил дочь по голове. — Запомни: ты — дочь Чжоу Да, и никому не позволяй себя обижать. Иначе папа очень разозлится.
— Угу, если кто-то обидит, я дам сдачи, — серьёзно ответила Цзяпин, поднимая маленький кулачок. Глаза её при этом оставались невероятно чистыми. Она знала, что папа больше всего любит её глаза. Он говорил, что у девочек глаза должны быть чистыми, кристально чистыми в любое время. Каждый раз, когда папа и мама принимали свои пилюли, как бы сильно ей ни было страшно, стоило ей распахнуть эти глаза, как побоев неизменно становилось меньше.
После ужина женщина убрала со стола, а Чжоу Да, держа дочь за руку, вернулся в гостиную смотреть новости.
— Але, это новый товар, который я только что раздобыл. Хочешь попробовать? Говорят, штырит не по-детски. — Да-гэ вытащил из кармана брюк то, что только что принёс из комнаты, и положил на стол.
— Давай чуть-чуть, попробую, — со слегка сгорбленной спиной Алей подсел к Чжоу Да, не сводя жадного блестящего взгляда с мелких кристаллов в прозрачном пакетике.
Чжоу Да усмехнулся, поднялся, взял два стеклянных стакана и налил в каждый воды. Вернувшись к дивану, он сел, открыл маленький пакетик, с помощью пинцета забросил несколько крошечных крупинок в один из стаканов, слегка взболтал воду и поставил перед Алеем.
Алей потер руки, взял стакан, сделал большой глоток, а затем протянул стакан Цзяпин: — Цзяпин, хочешь попробовать? Очень вкусно, знаешь ли! Выпьешь — будто на небесах побываешь, станешь небожителем.
Цзяпин молча смотрела своими большими глазами на стакан, чуть сильнее вжалась в отцовский бок и покачала головой. Она терпеть не могла эту штуку — папа и мама всегда били её именно после того, как напьются воды с добавлением порошка.
— Ха-ха-ха, ну просто моё послушное дитя! — Да-гэ наклонился и крепко чмокнул дочку в нежную щёчку, явно пребывая в прекрасном расположении духа. — Але, не смей портить Цзяпин, ей эту дрянь трогать нельзя. — Чжоу Да тоже добавил в свой стакан щепотку из пакета, взболтал содержимое и отпил.
Цзяпин увидела, как у отца кадык дернулся вверх-вниз, проталкивая воду. Она торопливо соскочила с дивана, побежала в спальню, задвинула задвижку на двери, забралась на кровать и, обняв чуть меньше её размером плюшевого мишку, забилась в самый угол под одеяло. Закрыв глаза, она попыталась уснуть.
— Бах-бах-бах! Бах-бах-бах! — Спустя неизвестное время раздался громкий стук в дверь. Цзяпин съежилась под одеялом, делая вид, что ничего не слышит, и продолжала спать.
— Цзяпин, солнышко, открой дверь, дядя расскажет тебе сказку, — голос Алея звучал елейно, убаюкивающе, но в нём явственно сквозило какое-то ненормальное возбуждение.
— Але, твою мать, иди сюда! Не смей стучать в дверь моей дочери, не то я тебе руки переломаю! — недовольно рявкнул Да-гэ, поднимаясь с места, и пинком отшвырнул Алея от двери.
— Да-гэ, чего ты кипятишься? Когда вы с женой лупите Цзяпин до полусмерти, мне кажется, ты вполне доволен, — оскривившись, Алей встал в стороне, прищурившись и не до конца скрывая наглую усмешку. — К тому же я не собираюсь её бить, я просто поиграю с ней, хе-хе-хе.
— Она моя дочь! Бить её или ругать — моё полное право, а ты кто такой вообще? Если бы от тебя не было хоть какой-то пользы, я бы давно вышвырнул тебя на помойку! — Выкрикнув это, Чжоу Да замахнулся и ударил Алея ногой так, что тот рухнул на пол.
— Хе-хе-хе, Да-гэ, вы правы, вы абсолютно правы, хе-хе-хе, — Алей тут же нацепил на лицо угодливую улыбку.
Чжоу Да бросил на него косой взгляд, взял свой стакан и направился на кухню, упустив из виду мелькнувшее в глазах Алея мимолетное злобное выражение. Чжоу Да со спины обнял свою благоверную и поднёс стакан к её губам: — Жёнка, попробуй-ка! Сегодня новый товар подвезли, оцени, как вкус! — Одной рукой Чжоу Да медленно выписывал круги на животе женщины, соблазнительно приговаривая.
Женщина мелодично хихикнула, чуть приоткрыла губы и обхватила ими край стакана. Чжоу Да плавно приподнял дно, медленно вливая воду ей в рот.
— Дзынь! — Едва губы женщины коснулись воды, не успев даже распробовать вкус, как стеклянный стакан выпал из рук и разлетелся на осколки.
Чжоу Да в оцепенении повернул голову и уставился на окровавленного Алея. Тот, с зажатым в руке ножом, стремительно нанёс ему один за другим несколько ударов в живот. Когда Чжоу Да наконец пришёл в себя, он успел лишь судорожно пошевелить губами, не издав при этом ни звука, и рухнул на пол.
— А-а-а! — инстинктивно взвизгнула женщина и бросилась на коленях к бьющемуся в конвульсиях мужу, безуспешно пытаясь остановить хлынувшую кровь. Она увидела, что из поясницы лежащего супруга торчит кухонный нож, одежда вокруг него уже пропиталась тёмно-красным, а из раны на левой стороне шеи фонтанчиком била кровь.
— Але, ты что творишь?! — вытаращив глаза, заорала женщина, глядя на безумно улыбающегося Алея.
— Хе-хе-хе, я ничего особенного не творю. Мне просто нужна Цзяпин. Кто просил Да-гэ не разрешать мне прикасаться к ней? В конце концов, её всё равно кто-нибудь рано или поздно коснётся, так почему не я? Скажи ведь, свояченица? — Алей расплылся в широкой ухмылке, приблизился к женщине, погрузившись в состояние исступленного безумия, и никак не мог перестать по-идиотски хихикать.
Женщина со стиснутыми зубами смотрела на Алея, её тело мелко трясло. Медленно запустив руку в карман блузки, она нащупала ключ и протянула его Алею.
— Свояченица, всё-таки ты меня понимаешь. — Алей взял из её рук ключ, не сводя с женщины безумного взгляда, страстно чмокнул металлическое кольцо, крутанулся на месте и, зажав в одной руке нож, а другой позвякивая ключом, неспешно вышел из кухни.
Женщина немигающим взглядом проводила спину Алея. Раздался громкий хлопок закрывающейся кухонной двери, и у женщины вмиг исчезли все силы — прислонившись спиной к косяку, она медленно осела на пол. Тупо уставившись на остекленевшие глаза мёртвого мужа, она вдруг отчетливо поняла, что ей нечем дышать. Женщина бессмысленно подняла голову, глядя на шкафчик, и дрожащими пальцами вытащила из кармана фартука телефон, нажимая знакомые цифры.
Алей на секунду оглянулся на закрытую дверь кухни и равнодушно приподнял брови: к свояченице, слабой бабёнке, он не испытывал никакой особой злобы.
— Тук-тук-тук! — Алей легко постучал в дверь детской, и в тишине квартиры этот стук прозвучал особенно звонко. — Малышка Цзяпин, дядя пришёл, скорей открой дверь! — Прижавшись лицом к щели между дверным полотном и косяком, проговорил Алей, стараясь сделать так, чтобы сидевшая внутри девочка услышала его как можно лучше.
Цзяпин своими черными, как смоль, глазами молча смотрела на эту дверь, не смея шевельнуться.
— Хе-хе-хе, Цзяпин, чего ты не отвечаешь? Что-то случилось? — беззаботным тоном произнес Алей. — Давай дядя зайдет и проверит, всё ли в порядке? Мама ведь сама дала мне ключи. — Рука, сжимавшая ключ, от возбуждения мелко подрагивала, и лишь после нескольких неудачных попыток замок наконец поддался.
Цзяпин сидела под одеялом, прижав к себе мишку, наружу выглядывала лишь макушка. Широко распахнув чистые глаза, она смотрела на забрызганного кровью Алея, который медленно приближался к её кровати.
— Хе-хе, малышка, не бойся, дядя будет с тобой очень нежным, дядя станет о тебе заботиться, — Алей подошел к краю кровати, присел и задрожавшей рукой легко коснулся щеки Цзяпин. — Как думаешь, если я стану твоим папой, это ведь здорово? Больше никто не посмеет тебя бить, все будут только баловать и дарить настоящее счастье. — Алей широко раскрыл свои небольшие глаза и принялся грубыми мозолистыми пальцами гладить нежную детскую щечку, словно касался величайшего сокровища в мире.
Он сглотнул слюну, дыхание его стало тяжёлым и хриплым. Одной рукой Алей потянулся к краю одеяла и осторожно потянул за ткань.
— Солнышко моё, будь послушной, убери свои ручки. — Лицо Алея от избытка чувств покрылось нездоровым багрянцем. — Если не уберешь, папа сам сдёрнет с тебя одеяло! Сама знаешь, папа не хочет применять к тебе силу.
Цзяпин изо всех сил вцепилась маленькими пальчиками в край одеяла, со страхом глядя на Алея.
— Раз ты не слушаешься, дяде придется самому его сорвать, ха-ха-ха! — С этими словами Алей резко дернул на себя ткань, обнажая хрупкое тельце под ней, и в тот же миг ощутил, что его правая рука онемела каким-то странным, неестественным образом.

Комментарии

Загрузка...