Оставив слайма Гулуми налаживать «дружеские» отношения с новым чешуйчатым напарником, перенесемся в Святой Град Света.
Вблизи эта столица Королевства Серебряной Луны, где почти все здания были ослепительно белыми, действительно внушала трепет своей величественностью.
Жаль только, что накрытая огромным световым куполом, похожим на яичную скорлупу, она казалась скорее запертой в ловушке, чем неприступной.
Ван Хуэй подлетел к самому барьеру. Он отчетливо чувствовал внутри него мощную энергию Эссенции Истока.
Когда он протянул руку, по поверхности купола побежали струйки света, словно предупреждая незваного гостя.
— Это жгучее чувство, отличное от жара огня... Это и есть так называемая магия света? — Ван Хуэй проигнорировал предупреждение и прижал ладонь к преграде.
Ш-ш-ш...
Повалил белый пар. Он с бесстрастным лицом подержал руку несколько мгновений, а затем убрал ее и осмотрел.
Ладонь слегка покраснела. Мощь мгновенного контакта не шла в сравнение со Стрелой Морозного Пламени Бельмоу, выпущенной в полную силу, – максимум уровень Ледяного дыхания морского дракона.
Но коварство такого барьера заключалось в его непрерывности. Если прижаться к нему надолго, даже проекционное тело Ван Хуэя могло пострадать.
— По силе это как заклинание девятого ранга, работающее двадцать четыре часа в сутки без перерыва. Этот Папа действительно сильнее и Бельмоу, и драконов... — Ван Хуэй сделал предварительные выводы. Теперь нужно было решить, как войти.
Вежливо постучать и попросить аудиенции? Вряд ли его так просто впустят.
Самым простым способом было бы протянуть руку истинного тела и просто раздавить эту мешающую скорлупу. А чтобы не обжечься, достаточно надеть плотную перчатку.
Но это не соответствовало его планам на «тихий» визит. Ван Хуэй не собирался убивать Папу собственноручно; он пришел лишь забрать свою Реликвию Наследия.
Войну же пусть продолжает вести Божье Царство – активные боевые действия приносили ему немало Эссенции Истока.
— Как же войти, не разбивая эту штуку... — Он потер подбородок и вдруг придумал.
— Судя по словам Дракона Святого Света, Папа очень зависит от той четверти Реликвии, которую называет «Божественным Прикосновением»... А у меня уже есть две части: «Сердце Великой Пустыни» Великого Жреца Салимана и «Жажда Магии» Королевского Мага Бельмоу. Нельзя ли использовать их связь, чтобы открыть «черный ход»?
С этой мыслью Ван Хуэй прикрыл глаза, взывая к силе той половины Ока Вечности, что была у него внутри.
Буль-буль...
Световой купол словно что-то почуял – по его поверхности, как по воде, пошли круги.
Ван Хуэй открыл глаза, взмахнул крыльями и рванулся вперед. Преграда расступилась, пропуская его, и он влетел внутрь совершенно невредимым.
— Сработало.
Оглянувшись, он увидел, как брешь в куполе затянулась. Барьер принял его за «своего».
— Какие бы имена ни давали этим фрагментам их владельцы, это не отменяет того факта, что все четыре части принадлежат Оку Вечности. Различаются лишь формы проявления их силы.
Ван Хуэй сложил крылья и приземлился на городской улице.
Вдалеке виднелось величественное здание Церкви Серебряной Луны, но он не полетел туда сразу, а решил пройтись пешком, чтобы посмотреть, как живут люди в этой столице.
В конце концов, скоро эти земли станут его территорией, и было бы разумно заранее узнать состояние будущих подданных.
Широкие проспекты, вымощенные белым кирпичом, были безупречно чистыми. Здания и лавки по обеим сторонам стояли ровными рядами – порядок в городе казался почти нечеловеческим.
Для столицы это место разительно отличалось от шумного и живого Штормграда.
Ван Хуэй шел, концентрируя магическое зрение в глазах, что позволяло ему видеть сквозь стены.
— Улицы пусты, все прячутся по домам? — В его поле зрения попадали жители Серебряной Луны: все как один изможденные, с ввалившимися глазами. Явные признаки хронического недоедания.
Честно говоря, даже нищие в Штормграде не выглядели такими голодными. А с тех пор как Божье Царство взяло власть в Королевстве Шторма, проблема распределения продовольствия была решена – даже бродяги могли получить сытный паек, помогая на работах.
А что же здесь?
— Блестящий, сияющий Святой Град Света не может обеспечить своим гражданам даже базовых условий для выживания. Смешно... — Ван Хуэй продолжал путь, когда к его ногам выкатился маленький кусочек черного хлеба. Следом выбежал мальчик лет четырех-пяти. Он хотел подобрать хлеб, но боялся подойти ближе.
— Простите... простите, господин! Ребенок не хотел пачкать улицу, я сейчас же все уберу! — Из дома выбежала молодая пара. Они в ужасе рухнули на колени и принялись рукавами неистово тереть плитку там, где упали крошки.
Мальчик, осознав вину, последовал примеру родителей: прижал хлеб к груди одной рукой, а другой усердно тер пятно на камне.
Вскоре плитка снова засияла белизной. Семья из трех человек с грязными рукавами так и осталась стоять на коленях.
Пока «господин» из Церкви не даст дозволения, они не смели вернуться в дом.
Ван Хуэй молча наблюдал за этой сценой, находя ее донельзя ироничной.
— Разве такой жизни вы хотели? — Спросил он.
— Конечно! — Бледный молодой человек ответил без промедления. — Его Святейшество Папа, представитель Бога Света, даровал нам прекрасную жизнь, избавив от страданий, что терзают другие королевства! Королевство Серебряной Луны – благословенная земля под защитой Бога, о жизни здесь мечтает каждый!
Его жена рядом истово закивала, вторя мужу и восхваляя великие деяния Папы и Короля Серебряной Луны.
Ван Хуэй лишь разочарованно покачал головой и, не проронив ни слова, пошел дальше.
Этим людям слишком долго промывала мозги Церковь, они утратили всякое человеческое достоинство.
Даже если они станут подданными Божьего Царства, потребуются годы, чтобы исправить это искалеченное сознание...
— Нет... я не хочу такой жизни!
Вдруг раздался тонкий детский голос. Ван Хуэй остановился и обернулся к мальчику, прижимавшему к себе черный хлеб.
— Замолчи! — Родители побледнели от ужаса. Они судорожно прикрыли сына собой и, дрожа, залепетали:
— Господин! Он еще мал, он не понимает, что несет! Пожалуйста, не гневайтесь! Мы готовы понести любое наказание...
Глядя на то, как они защищают ребенка, на их полные искреннего страха лица, Ван Хуэй, напротив, слегка улыбнулся.
— Сейчас ваши лица куда больше похожи на человеческие, чем когда вы пели свои дифирамбы.
Он перевел взгляд на мальчика и с интересом спросил:
— Скажи-ка, почему ты не хочешь так жить?
Мальчик посмотрел на свой хлеб, на грязные рукава родителей, а затем на безупречно чистую плитку мостовой.
— Мне кажется... это неправильно, — робко произнес он.

Комментарии

Загрузка...