─ Товарищ командир полка! ─ вскинулся Чжао Ган, резко поднимаясь на ноги. ─ Нельзя же из-за личной неприязни ко мне нести подобную чушь!
─ Передоверить всю боевую подготовку целого полка мальчишке – это грубейшее нарушение партийной дисциплины! Я непременно доложу об этом комбригу!
─ Доложишь комбригу? ─ ухмыльнулся Ли Юньлун. ─ А что, разве комбриг тебе не рассказал?
─ Выходит, этот начальник раструбил только о том, какой старый Ли упрямец и бунтарь, а сам язык в задницу засунул!
Реплика Ли Юньлуна вогнала Чжао Гана в полный ступор: он никак не мог взять в толк, к чему тот клонит.
Тут доселе молчавший Кун Цзе, видя замешательство политрука, выбил трубку о каблок сапога.
─ Товарищ политрук, умерьте свой пыл, ─ неторопливо заговорил Кун Цзе, и в его голосе прозвучала редкая для него серьезность.
─ На сей раз старый Ли шутить и не думает. Должность инструктора Линь получила по личному распоряжению комбрига.
─ Что? Сам комбриг утвердил? ─ Чжао Ган недоверчиво уставился на Кун Цзе.
─ А то нет? ─ попыхивая трубкой, подтвердил тот. ─ Он даже лично распорядился выделить на учебные расходы десять тысяч патронов и пять ящиков гранат.
Чтобы тот самый нетерпящий малейшего нарушения устава комбриг Чэнь Гэн дал добро на столь нелепое назначение?
Пока в голове Чжао Гана бушевал ураган из мыслей, перед его внутренним взором внезапно промелькнула картина, увиденная им у склона горы перед самым въездом в Янцинь.
Те стремительные треугольные построения, рассыпавшиеся по местности с четким разделением на эшелоны.
Та слаженная, безупречная, словно живописное полотно, тактическая поступь.
Любуясь этим зрелищем, он еще думал: с каких это пор грубый вояка Ли Юньлун научился выстраивать столь филигранные маневры?
Неужели...
При этой мысли сознание Чжао Гана прояснилось, и он устремил взгляд на Линь Хуэя: ─ За деревней... те новые тактические маневры... неужели это твоих рук дело?..
Линь Хуэй сделал шаг вперед и, встретившись взглядом с ошеломленным политруком, спокойно кивнул.
─ Докладываю товарищу политруку: я Линь Хуэй, и эти тактические учения организовал я.
─ Эта система называется тактикой «тройка» для отделений, мы пока отрабатываем ее взаимодействие, так что прошу извинить за несовершенство, ─ в голосе Линь Хуэя не было ни грамма кичливости, лишь непоколебимая, скальная уверенность.
Чжао Гану показалось, будто его сердце пронзило током.
И вправду он!
Тот самый изумительный боевой порядок, заставивший его полчаса простоять на пронизывающем ветру, не в силах сдвинуться с места, был создан этим презираемым им юнцом!
А он едва не выгнал такого самородка, обзывая его посторонним человеком.
Щеки Чжао Гана запылали.
Будучи человеком прямым, он признавал свои ошибки без увиливаний.
─ Товарищ инструктор Линь... ─ мгновенно совладав с собой, Чжао Ган с искренним уважением кивнул. ─ Это у меня глаза были зашорены, приношу свои извинения.
─ Человек, способный разработать столь передовую тактику, имеет полное право участвовать в совещаниях штаба.
Столь прямолинейное признание вины заставило даже видавшего виды Ли Юньлуна взглянуть на политрука по-новому.
А этот белолицый книжник оказался парнем широких взглядов – и признать ошибку для него не ущемление гордости.
Однако, думая так про себя, вслух Ли Юньлун уступать не собирался.
─ Ладно, хорош расшаркиваться! Разве не вы говорили о важных новостях?
Услышав это, Чжао Ган отвлекся от фигуры Линь Хуэя, перевел взгляд на Ли Юньлуна с Кун Цзе и перешел к делу.
─ Дело вот в чем: по дороге в расположение части я натолкнулся на паренька, за которым гнались японцы.
─ Он голыми руками уложил четырех оккупантов, а когда мы подоспели и обратили в бегство оставшихся предателей, нам удалось узнать от него кое-какие детали.
Голос Чжао Гана приобрел зловещий оттенок: ─ Судя по всему, при нем имеются сведения колоссальной важности для нас. Посчитав дело чрезвычайным, я взял его с собой.
Голыми руками прикончил четверых японцев?
Ли Юньлун тотчас оживился, выкатив глаза.
─ Ишь ты! Какая силища! Ну-ка, мне до зарезу хочется глянуть на этого молодца.
Чжао Ган повернулся к выходу и зычно крикнул: ─ Вэй Даюн! Монах Вэй! Заходи!
Полог двери откинулся, и в комнату широким шагом вошел коренастый амбал.
На нем была рваная форма Гоминьдана, бритая голова блестела, плечи поражали шириной, а на макушке темнели шрамы от ритуальных ожогов – от всего его облика веяло первобытной мощь.
─ Здорово, начальство! ─ небрежно козырнул Вэй Даюн.
Ли Юньлун скосил глаза, оценивающе оглядев здоровяка с ног до головы. Мысленно он отдал должное бойцу, но на словах решил придержать похвалу:
─ Это ты-то голыми руками уложил четырех японцев?
Вэй Даюн уловил в вопросе нотку пренебрежения и набычился:
─ А чего тут такого? Подумаешь, четверо япошек.
─ Если бы меня в лагере для военнопленных не морили голодом и силы не иссякли, я бы этих четырех, да прибавь еще десяток сверху, голыми руками в лепешку расшиб!
Присутствующие усмехнулись – парень явно не страдал скромностью.
Чжао Ган вовремя вставил слово: ─ Вэй Даюн раньше служил в семьдесят второй дивизии центральной армии, а до того десять лет провел в Шаолине боевым монахом, так что боец он отменный.
С этими словами он подмигнул богатырю: ─ Вэй Даюн, расскажи-ка командирам, что ты видел в японском лагере для военнопленных.
Вэй Даюн сбросил с себя напускную спесь и выпрямился.
─ Меня пленили во время сражения при Синькоу, когда наши части рассеялись.
─ А несколько дней назад те собаки согнали всех пленных на плац.
─ Прибыл какой-то странный отряд япошек, человек сорок, доселе нам не виданный. Их командир объявил, что пленным предстоит сразиться с ними в рукопашной, и если мы сумеем повалить их бойцов, нас отпустят.
─ Сперва вышли трое наших братьев, мастера боевых искусств, думали – втроем-то враз одолеют одного, ан нет...
Вэй Даюн покачал головой.
─ Хоть их было трое на одного, а против тех поганьцев и двух ударов выдержать не смогли – всех на месте прикончили!
Последние слова повисли в густой тишине.
Трое опытных бойцов рукопашного боя не справились с одним невооруженным японцем? Подобное мастерство отдает чертовщиной.
Вэй Даюн продолжил: ─ Те бандиты бьют исключительно на поражение, смертельными приемами, рука твердая, метят прямо в уязвимые точки – сразу видно, обучены профессиональному убийству.
Он замолчал, словно вспомнив что-то важное: ─ Да и обмундирование у них совсем не такое, как у обычных солдат. Винтовок Арисака Тип 38 при них не было, все с автоматическими пистолетами-пулеметами наперевес, на головах – особые каски.
─ И на ногах не обычные их сапожищи, а высокие мягкие ботинки на толстой подошве. Идут – и ни единого звука!
Пистолеты-пулемет бесшумные каски! Бесшумные ботинки на толстой подошве! Специальная подготовка убийц!
Одно за другим сыпались устрашающие наименования.
Рука Ли Юньлуна, сжимавшая чубук, судорожно замерла; он поднял голову и встретился взглядом с сидевшим рядом Кун Цзе.
─ Старый Кун, уловил суть? ─ бросил Ли Юньлун.
Кун Цзе тяжело кивнул: ─ Да ведь это... точь-в-точь как предсказывал товарищ инструктор Линь!

Комментарии

Загрузка...