За дверью послышались уверенные, тяжелые шаги.
Чжао Ган широким, размашистым шагом вошел в комнату.
Хотя он был в военной форме, от него исходил какой-то неуловимый, неизбывный налет учености.
Прямая осанка, чистое лицо – все это резко контрастировало с пропитанным гарью и пахучим дымом духом грубых вояк, заполнивших всю избу.
─ Товарищ комполка! ─ сияя улыбкой, Чжао Ган в два-три шага пересек комнату и первым протянул правую руку.
─ Я Чжао Ган, политрук, присланный вышестоящим командованием в наш Независимый полк. Теперь мы с вами напарники. Я человек здесь новый, так что прошу направлять и поучать!
Рука так и осталась висеть в воздухе.
В комнате воцарилась тишина.
Ли Юньлун полулежал за столом, закинув ногу на длинную лавку.
Он даже не удосужился взглянуть на Чжао Гана прямо, небрежно забросил в рот сушеную зерновку арахиса и с громким хрустом раскусил ее.
После этого он поднес к губам глиняную чашку и сделал большой глоток дигуашао.
Кадык Ли Юньлуна дважды дернулся, он тяжело выдохнул водочный перегар и провел рукавом по подбородку.
Продержав Чжао Гана в неведении добрых десять секунд, он наконец соизволил ответить.
─ Тьфу! – скривился он. ─ Кого только ни пришлют – опять белолицый книжник!
Протянутая рука Чжао Гана застыла, улыбка мгновенно слетела с его лица, а пальцы медленно сжались в кулак, возвращая руку назад.
Перед тем как отправиться в Независимый полк, комбриг Чэнь Гэн лично вызывал его для беседы.
Он неоднократно предупреждал, что Ли Юньлун – человек упрямый, будто осел, и нравом обладает скверным.
Тогда Чжао Ган с уверенностью заявлял, что они найдут общий язык, но он поистине не ожидал, что этот человек дойдет до такого откровенного отторжения, не проявив даже элементарного гостеприимства. Чистой воды самодур!
В груди Чжао Гана вскипела ярость, но он подавил ее усилием воли – хорошее воспитание не позволило ему сорваться на месте.
Ли Юньлун искоса бросил взгляд снизу вверх на изо всех сил сдерживавшегося Чжао Гана и мысленно усмехнулся.
Уже не выдерживаешь?
Больше всего на свете я терпеть не могу вас, политработников, гораздых лишь сыпать высокопарными поучениями.
Желая проверить нового политрука на прочность, Ли Юньлун небрежно подвинул к нему ту самую чашку с дигуашао, из которой только что пил.
─ На-ка! Хлебни глоточек! – бросил он.
Выпьет – значит, этот книжник способен на гибкость; откажется – станет еще одной головной болью для Ли Юньлуна.
Чжао Ган опустил глаза и глянул на мутную жидкость.
─ Товарищ командир полка, прошу прощения.
─ Я не пью.
─ Не пьет он! – Ли Юньлун подался вперед, и в его голосе зазвучало открытое издевательство. ─ Тогда какого черта тебя сюда занесло, в Независимый полк?
Грудь Чжао Гана тяжело вздымалась, его ясные глаза в упор смотрели на Ли Юньлуна, не отступая ни на шаг.
─ Товарищ командир полка, попрошу вас выбирать выражения!
─ Независимый полк – это боевое подразделение Восьмой армии, часть, которая громит японских захватчиков, а не приют для дармоедов и бестолочей!
Дармоедов.
Стоило прозвучать этому слову, как стоявший за спиной охранник судорожно втянул воздух и незаметно отступил на два шага назад.
Ишь ты, какой дерзкий новый политрук, прямо в глаза командиру такое выпалил – всё равно что в лицо молебен справлять!
Ли Юньлун не вышел из себя, напротив – он лишь дернул густыми, похожими на щетки бровями и многозначительно кивнул.
─ Хм, а ведь справедливо.
Что ж, неплохо, не тряпка.
Раз хватило духу открыто назвать Ли Юньлуна дармоедом, значит, в парне еще теплится искра мужества.
Когда он впервые встретил Линь Хуэя, тот точно так же огрызался на его брань.
Но одно дело – характер, и совсем другое – умение воевать. Строить из себя крутого перед ним, Ли Юньлуном, было еще слишком рано.
Ли Юньлун расплылся в широкой улыбке и с издевательской ухмылкой поддел: ─ Гляди-ка ты, товарищ политрук, видать, немало отрядов в бой поведел? Опытнейший человек, надо полагать!
─ Ну раз так, в другой раз выделишь время, просветишь и меня, убогого, чтобы и я ума-разума набрался.
Ядовито, с двойным дном, сплошная издевка.
Ты, желторотый щенок, который еще и пороху-то толком не нюхал, вздумал учить старого Ли воевать?
Разве мог Чжао Ган не уловить подтекста?
Проглотив обиду, он тут же парировал: ─ Что вы, куда мне, давайте лучше учиться друг у друга.
Получив столь же вежливый, сколь и твердый отпор, Ли Юньлун ухватил со стола самодельную трубку и принялся яростно утрамбовывать табак.
─ Раз уж мы встретились в первый раз, давай сразу расставим все точки над i, ─ выпустив облачко едкого дыма, произнес Ли Юньлун. ─ В дальнейшем ты ведаешь тылом и бытом, а я – боевыми действиями. Идет?
Захотел оттереть меня от командования? Черта с два! Чжао Ган вытянулся во весь рост и не отступил ни на дюйм: ─ Разделение обязанностей – дело само собой разумеющееся.
─ Но, товарищ командир полка, все, что входит в компетенцию политрука, все вопросы принципа и дисциплины я буду пресекать жестко!
Рука Ли Юньлуна с чубуком застыла в воздухе, он уже собрался было стукнуть кулаком по столу и обругать наглеца, но в этот момент в избу вбежал запыхавшийся охранник.
─ Докладываю! Товарищ политрук, ваша комната готова.
Чжао Ган кивнул бойцу, после чего с высоты своего роста бросил на Ли Юньлуна тяжелый взгляд.
─ Товарищ командир полка, немедленно распорядитесь вызвать заместителя командира полка Куна. Через десять минут жду вас в штабной зале, у меня есть важные новости.
Не оставляя Ли Юньлуну шанса на возражение, Чжао Ган круто развернулся и вышел.
Ли Юньлун вперился взглядом в закрывающуюся дверь: ─ Тьфу ты черт! Ишь какой горластый книжник! Возомнил себя начальником над старым Ли!
...
Десять минут спустя в штабе Независимого полка.
Ли Юньлун и Кун Цзе уже были на месте, они сидели за массивным квадратным столом.
Ли Юньлун также позвал Линь Хуэя, но тот по привычке занял самое незаметное место в полумраке, чуть позади и сбоку от командиров.
Дверь распахнулась, и вошел Чжао Ган.
Обведя взглядом помещение, он кивком поприветствовал Кун Цзе.
Затем его глаза скользнули по Ли Юньлуну и наконец остановились на стоявшем сзади парне в простой солдатской форме, которому на вид едва ли исполнилось двадцать лет.
Брови Чжао Гана чуть сошлись на переносице.
Он же ясно сказал: речь пойдет о важных делах, на совещании присутствуют лишь командиры полкового звена. С какой стати тут путается какой-то дневальный боец?
─ Товарищ боец, ─ обратился Чжао Ган к Линь Хуэю, слегка приподняв подбородок. ─ Выйди на улицу и плотно закрой дверь. В штабе сейчас пройдет секретное совещание, посторонним присутствовать запрещено.
Линь Хуэй взглянул на Чжао Гана, с места не сдвинулся и ничего не ответил, лишь перевел взгляд на сидевшего впереди Ли Юньлуна.
─ Тьфу ты! ─ Ли Юньлун опустил закинутую ногу. ─ Ты чего удумал? Только заявился в наши края, а уже моих людей гоняешь?
Чжао Ган опустился на лавку, его голос прозвучал сурово: ─ Товарищ командир полка, это вопрос организационной дисциплины! Речь идет о секретных сведениях, что за детский сад – оставлять здесь рядового бойца?
─ Рядового? ─ Ли Юньлун расхохотался, бросил косой взгляд на Линь Хуэя, а затем снова ткнул пальцем в Чжао Гана. ─ С чего ты взял, что он рядовой?
Чжао Ган замер.
Если не рядовой, то кто же?
Разве может какой-то зеленый пацан оказаться командным составом Независимого полка?
Ли Юньлун с силой хлопнул ладонями по столу, и вся его фигура словно налилась тяжелой силой.
─ Товарищ политрук, позволь представить: это вовсе никакой не охранник, а главный инструктор нашего Независимого полка, отвечающий за всю боевую подготовку и тактическое построение!
Главный инструктор?
Чжао Ган обернулся и вперился взглядом в вытянувшегося по струнке молодого человека. На его лице читалось абсолютное, неподдельное изумление.
Бред! Допотопная дикость!
Тактической подготовкой регулярных частей всегда ведали командиры полков, начальники штабов или офицеры с солидным боевым опытом.
Даже выпускники Военно-политического училища по прибытии в низовые части обязаны были начинать с командиров взводов, хлебнув пороху в реальных боях хотя бы пару лет, прежде чем сметь открывать рот.
Если Чжао Ган и составлял исключение, то лишь благодаря своему огромному багажу знаний.
А этот Линь Хуэй? Кожа гладкая, лицом похож на недоучившегося гимназиста – и вдруг главный инструктор?
Да Ли Юньлун просто играет жизнями тысяч бойцов, как дитя погремушкой!

Комментарии

Загрузка...