— Капитаны, счастливого пути! Всегда рады видеть вас снова!
С лучезарной улыбкой на лице Мирай Котодэра стоял у ворот Девятого отряда, провожая взглядом Рецу Унохану и Кенпачи Куруяшики, пока те не скрылись за поворотом.
Как только они исчезли, он резко развернулся и зашагал обратно во двор. Ещё не дойдя до Кенсея Мугурумы, стоявшего у дверей гостиной, он сорвался на крик:
— Капитан! Мой дорогой капитан! Что вы творите?!
Мирай вытянул руки и начал загибать пальцы, пытаясь воззвать к рассудку своего командира:
— Вы только подумайте! Девятый отряд каждый день утопает в делах! Контроль над Тюрьмой, архивы, предварительные допросы, распределение бойцов... Разве хоть что-то здесь работает без меня? Кто будет всё это тянуть, если вы лишитесь такого добросовестного и усердного пятого офицера? Уж не...
Он сделал эффектную паузу и протянул с сарказмом:
— Уж не госпожа ли лейтенант?
Веки и брови Кенсея дёрнулись.
Капитан искренне не понимал, откуда у этого парня берётся наглость так уверенно применять к себе слова вроде «усердный» и «ведение дел». Да, Кенсей признавал, что иногда сбегал с рабочего места, спасаясь от прилипчивой Маширо Куны. Но он мог поклясться: помимо шести часов изнурительных ежедневных тренировок тела и духовного давления, всё остальное время он впахивал на благо отряда!
А что этот пятый офицер?
Кенсей напряг память, пытаясь вспомнить хоть один день за все годы службы Котодэры с момента выпуска, когда тот бы нормально, с утра до вечера, сидел за столом с документами. Не было такого! Ни единого раза! Он либо запирался у себя в комнате и что-то строчил, либо сбегал пить в Дзюнринъан, либо выдумывал абсурдные поводы для отгулов и бездельничал.
Капитан скрестил руки на груди, слегка отклонился назад и с прищуром уставился на подчинённого.
*«Ври. Давай, заливай дальше».*
Поймав этот взгляд, Котодэра внутренне сжался. Давить на «ценность как сотрудника» явно не выйдет. Его мозг заработал на пределе, и тон сменился на самый искренний:
— Капитан, ну вспомните! Я только что внёс в казну отряда сто тысяч кан! Целых сто тысяч!
Он потряс растопыренными пальцами обеих рук, подчёркивая масштаб суммы.
— Если бы я не выплёвывал лёгкие, ночами напролёт строча романы ради гонорара, разве на нашем складе лежал бы такой хороший чай? Разве мы смогли бы сегодня достойно принять двух капитанов?!
Собственные аргументы показались ему железобетонными, и голос зазвучал громче.
— А теперь посмотрите на нашего лейтенанта. С её характером она ломает всё, к чему прикасается! Могу поспорить, её ежемесячные счета за ремонт больше, чем расходы на медицину у всего Одиннадцатого отряда вместе взятого! И кто, спрашивается, латает эту финансовую чёрную дыру? Кто, если не...
— Ки-и-я!
Звонкий девичий вопль и белая вспышка ударили со спины без малейшего предупреждения. Миниатюрная ножка в белом чулке с размаху впечаталась прямо в поясницу Котодэры.
Хрясь!
Слова застряли в горле. Мирай, не успев даже сменить позу, взмыл в воздух по короткой дуге. Раздался глухой шлепок — он впечатался лицом в стену двора. Тело обмякло и медленно сползло вниз, осев в облачке пыли у забора.
Маширо Куна стояла руки в боки. Она надула щёки, выпятила розовые губки и гневно сверлила взглядом кучу сихакусё в углу.
— Мирай! Ты смеешь говорить обо мне гадости за спиной?!
С шипением и кряхтением Котодэра поднялся на ноги. Он принялся отряхиваться, морщась от ноющей боли в пояснице, и метнул в Кенсея полный укора взгляд.
*«Капитан, ну вы и сволочь. Могли бы хоть моргнуть, что лейтенант рядом!»*
Веки Кенсея дёрнулись снова. Он отвёл глаза и с преувеличенным интересом уставился на дерево во дворе.
Мирай растёр ушибленную спину, поморщился и повернулся к рассерженной Маширо. Его лицо мгновенно приняло вид глубочайшего страдания.
— Госпожа лейтенант, вы всё не так поняли! Я совсем не то имел в виду! Я говорил... говорил о том, что капитан хочет сослать меня в мир живых! Вы должны меня спасти!
— В мир живых? — Маширо мгновенно сбилась с мысли и склонила голову набок. — Мирай собрался в это скучное место?
— Вот именно! — отчаянно закивал Котодэра, напуская на себя ещё больше скорби.
— Вы же не знаете, — зачастил он. — Я недавно слышал в таверне, что в мире живых сейчас какая-то «эпоха воюющих провинций». Там каждый день резня, мёртвых больше, чем живых, горы трупов, реки крови!
Он схватился за сердце, изобразив на лице крайнюю степень дурноты.
— Госпожа лейтенант, вы ведь знаете, я с детства слаб здоровьем. Я не выношу вида крови! Как только вижу — перед глазами темнеет, ноги подкашиваются. В тяжёлых случаях могу в обморок упасть! Отправлять меня в такое место — это же верная смерть!
Говоря это, он приложил руку ко лбу и пошатнулся, всем своим видом показывая, что вот-вот рухнет в обморок от одной лишь мысли об этом.
— Э-э? Мирай боится крови? — Маширо, как и ожидалось, попалась на крючок. Она нахмурила изящные бровки и серьёзно задумалась.
Через пару секунд её глаза загорелись.
— Погоди-ка!
Она развернулась, умчалась в свою комнату и вскоре с топотом прибежала обратно, сжимая в руках деревянную шкатулку. Покопавшись внутри, она выудила оттуда пару старых чёрных перчаток без пальцев.
— Держи! — она всучила их Котодэре. — Это моё старое снаряжение, «Перчатки силы»! Наденешь их — и сразу почувствуешь, как наполняешься мощью. Станешь суперсильным, и мир живых будет тебе не страшен!
Котодэра уставился на невзрачные перчатки, затем перевёл взгляд на выжидающее и серьёзное личико лейтенанта. Несмотря на глубокие сомнения, мысль «а вдруг и правда работает?» взяла верх, и он натянул их на руки.
Размер подошёл идеально.
Он попробовал сделать несколько взмахов, и ему показалось, что даже свист рассекаемого воздуха стал острее, чем обычно. Преисполнившись уверенности, Котодэра отступил на пару шагов, прицелился в глухую кирпичную стену двора, коротко выдохнул и со всей силы впечатал в неё кулак.
Бум!
Раздался глухой стук. Стена не дрогнула.
— А-а-а-ай!
В следующую секунду из глотки Котодэры вырвался поросячий визг.
Он резко отдёрнул руку. Вся правая рука тряслась. Скорчившись на земле, он баюкал кулак, из глаз брызнули слёзы, и он начал отчаянно дуть на отбитые костяшки.
— Госпожа лейтенант... это же подделка! — взвыл он сорванным голосом.
— Никакая не подделка! — возмутилась Маширо, сердито размахивая маленьким кулачком. — Я в этих перчатках могла горы крошить одним ударом!
Она показывала это с предельной серьёзностью.
Кенсей Мугурума, наблюдавший за этим цирком, наконец не выдержал. Он приложил руку ко лбу и тяжело вздохнул.
— Маширо, иди к себе. Нам с Котодэрой нужно обсудить пару дел.
— Э-э-э? — протянула она неохотно, но, взглянув на суровое лицо капитана, надула губы. — Ну ладно... Береги себя, Мирай!
Она помахала ему рукой и с топотом умчалась к себе.
Дождавшись, пока дверь за лейтенантом закроется, Кенсей опустил руку, скосил глаза на всё ещё корчившегося на земле Котодэру и медленно произнёс:
— Больно?
Котодэра жалобно закивал.
Кенсей закатил глаза.
— А ты не допускаешь мысли, что способность лейтенанта Куны одним ударом крошить горы... вообще никак не связана с тем, надеты на ней эти перчатки или нет?
Котодэра замер.
Он поднял голову, посмотрел на свой распухший красный кулак, затем на лицо капитана, на котором большими буквами было написано: «Ты идиот?».
А затем вспомнил о чудовищной физической силе лейтенанта Маширо...
*«Твою мать!»*
Он со свистом втянул воздух. А ведь и правда! Возможно, перчатки и давали какой-то мизерный бонус, но настоящим источником этой силы была сама лейтенант!
Осознав это, Котодэра почувствовал себя полным кретином. Он решил не вставать. Оставшись на корточках, он задрал голову и посмотрел на Кенсея самым жалким, беспомощным взглядом, протянув жалобным голосом:
— Капитан... неужели у вас рука поднимется бросить меня в это пекло?
Кенсей лишь скривил губы, оставаясь абсолютно непреклонным.
— Брось этот цирк. Ты мужчина, тебе полезно выйти в мир, набраться опыта. Мир живых сейчас нестабилен, но с Одиннадцатым отрядом безопасность тебе гарантирована.
Он смерил Котодэру взглядом, не терпящим возражений.
— Решено. У тебя два дня, чтобы передать текущие дела и подготовиться к отправке.
— Капитан, ну подумайте ещё! Я правда боюсь крови, я буду только мешаться под ногами, я...
Но как бы Котодэра ни скулил и какие бы отговорки ни придумывал, Кенсей просто развернулся к нему спиной и отмахнулся рукой.
Вопли Мирая Котодэры становились всё тише, пока не сменились обречённым вздохом.
Он поднялся на ноги, посмотрел на свой пульсирующий кулак, затем на пустые ворота двора.
Похоже, от командировки за «вдохновением» в мир живых уже не отвертеться.

Комментарии

Загрузка...