Айзен ни на миг не расстался с мягкой улыбкой. Его голос, тёплый и обволакивающий, словно весенний ветер, ответил подошедшему капитану Пятого отряда:
— Капитан Хирако, премного благодарен за оказанную честь. Однако мы с пятым офицером Котодэрой — хорошие друзья. К тому же я искренне разделяю его философию: битва синигами — это прежде всего столкновение духовного давления.
Он естественно повернул голову, переводя взгляд на стоящего рядом Мирая. Глаза Айзена сощурились в дружелюбные полумесяцы.
— Поэтому я хотел бы вступить в Девятый отряд. Это даст мне возможность чаще общаться с пятым офицером, просить его советов и вместе совершенствоваться.
Он лучезарно посмотрел на Мирая, добавив с идеально выверенной вопросительной интонацией:
— Вы ведь не прогоните меня, офицер Котодэра?
Мирай не успел даже открыть рот. Шинджи Хирако скривил губы и скосил на него свой фирменный тусклый рыбий взгляд. В его тоне сквозила откровенная насмешка:
— Ого? Выходит, ты тоже спишь и видишь, чтобы Айзен пополнил ряды Девятого, Котодэра? Неудивительно, что именно тебя прислали вербовать выпускников.
Лицо Мирая оставалось безмятежным, как гладь лесного озера, но внутри он мысленно рвал на себе волосы.
«Клевета! Я не при делах! Моё присутствие здесь — результат подлого заговора капитана и лейтенанта! И вообще, Айзен, ты что творишь?! По канону ты должен был клюнуть на подозрительность Хирако и решить, что под носом у такого параноика прятаться удобнее всего! Зачем тебе Девятый?! Наш Кенсей — прямолинейный рубаха-парень, он не будет за тобой следить! Тебе же это невыгодно для тайных операций, босс!»
Подавив внутренний вопль, Мирай заговорил ровным, спокойным тоном:
— Курсант Айзен, при ваших выдающихся оценках и всестороннем развитии талантов служба в Пятом отряде откроет куда более широкие перспективы.
С этими словами он метнул на Хирако короткий, но отчаянно выразительный взгляд. «Капитан Хирако! Умоляю, прочтите в моих глазах искренность! Я не собираюсь уводить у вас кадры! Это подстава!»
Затем Мирай снова повернулся к шатену, пытаясь наставить заблудшего гения на путь истинный.
— При ваших амбициях и дарованиях, курсант Айзен, вы наверняка не захотите вечно прозябать на скромной должности младшего офицера.
«Айзен! Где твой столетний план?! Где твоя гордость?! Тебе же ещё стоять на небесах! Очнись! Иди в Пятый, там сцена как раз для твоего масштаба!»
Айзен, сохранив безупречную улыбку, мягко парировал:
— Будь ты рядовым, офицером, лейтенантом или капитаном — все мы трудимся ради мира и процветания Сейрейтея. В этом нет высоких и низких ролей. Разве вы, офицер Котодэра, не занимаете свой пост со спокойной душой, превосходно справляясь со всеми обязанностями?
— И то верно, — протянул Хирако полушутливым тоном, кривя рот. — Твоя сила, Котодэра, для пятого кресла — откровенный перебор. Как насчёт того, чтобы тоже перевестись в Пятый? Я придержу для тебя место лейтенанта. Что скажешь?
В его голосе слышалась непринуждённая издёвка, но в лениво прищуренных глазах не было ни капли веселья.
Мирай мысленно поперхнулся.
«Вы что, сговорились?! За какие грехи вы оба взяли меня в оборот?! Ладно Айзен, я нажился на его будущем и украл цитату. Но ты-то чего, Хирако?! Хочешь держать меня на коротком поводке? Я просто хочу спокойно плыть по течению и дожить до пенсии!»
Сделав мысленный вдох, Мирай твёрдо произнёс:
— Боюсь, моих способностей пока недостаточно для лейтенантского шеврона. Высокие должности требуют не только боевых навыков, но и управленческого таланта, умения принимать решения. Моё обучение в этой сфере ещё далеко от завершения.
Он попытался вернуть гранату обратно Айзену.
— А вот курсант Айзен развит исключительно гармонично. Из него выйдет куда лучший кандидат в лейтенанты. Капитан Хирако, присмотритесь к нему повнимательнее.
Но Айзен словно задался целью загнать Мирая в угол.
— Вы слишком скромны, офицер Котодэра, — с неизменной улыбкой перехватил он инициативу. — Вашего мастерского контроля над духовной силой и умения доходчиво объяснять сложнейшие вещи, которые вы продемонстрировали только что, более чем достаточно.
Тут голос Айзена чуть изменился, затронув тему, от которой у Мирая заныли зубы.
— К тому же... вы владеете самым прекрасным занпакто в Обществе душ.
Айзен смотрел на него с идеальной, безукоризненной искренностью.
— Занпакто — это отражение души синигами. Обладание столь прекрасным клинком — лучшее доказательство чистоты и благородства вашего сердца, не так ли?
— Тц, — Хирако смерил Мирая оценивающим, подозрительным взглядом, явно заинтересовавшись. — Кстати об этом. Твой клинок и правда так хорош, как о нем болтают?
Каждый синигами владеет занпакто, рожденным из стандартного клинка — асаучи. Асаучи подобен чистой странице. Чтобы превратить его в уникальное оружие, синигами должен вложить в сталь собственную душу.
Форма и истинное имя занпакто напрямую отражают суть владельца. Прямолинейная, взрывная натура Хиори Саругаки породила грубый, яростный Кубикири Орочи. Те же, кто сумел завершить эволюцию асаучи и овладеть шикаем ещё в Академии духовных искусств, по праву считались абсолютными гениями.
У Мирая нервно дёрнулась щека.
«Какого дьявола? Как Айзен перевёл стрелки на мой шикай?!»
Своё высвобождение он использовал считанные разы. Единственный публичный инцидент случился, когда лейтенант Маширо Куна довела его до белого каления, и он активировал клинок в состоянии аффекта. После этого слух о «самом прекрасном занпакто Общества душ» разлетелся по отрядам со скоростью лесного пожара.
Хотя в тот раз он произнёс ложную команду, насильно вытащив наружу лишь иллюзорную форму...
Мирай посмотрел на стоящую перед ним пару. В глазах Айзена мерцало «чистое» любопытство, взгляд Хирако был полон откровенного исследовательского интереса. Внезапно в голове словно вспыхнула лампочка.
«Вот же старые лисы! Спелись, чтобы вытянуть из меня силу!»
У Айзена могли быть свои скрытые мотивы. А Хирако наверняка хотел проверить, насколько опасен этот мутный писак.
«С каких пор вы действуете сообща?! Вот и режьте друг друга в одном отряде следующие полвека, как по канону! Меня-то за что втягивать?!»
Мирай предпринял последнюю попытку спастись:
— У меня ещё будет масса возможностей продемонстрировать шикай. Давайте вернёмся к вопросу о распределении курсанта Айзена...
Но Айзен с прежней кроткой улыбкой перебил его:
— Признаться, моё желание вступить в Девятый отряд во многом продиктовано надеждой увидеть самый прекрасный занпакто Общества душ. Если бы я мог удовлетворить своё любопытство прямо сейчас...
Мирай едва не застонал. «Айзен, хватит! Ты же не отстанешь!»
Хирако немедленно поддержал наступление. Он скрестил руки на груди:
— Младший товарищ так искренне просит. Будет жестоко с твоей стороны, как старшего по званию, отказать ему, не так ли?
— Именно, братец Котодэра, — раздался ленивый голос. Сюнсуй Кьёраку незаметно подошёл ближе, широко улыбаясь. — Мне тоже до жути интересно, что у тебя за клинок. Давай, потешь наше любопытство.
Простое ли это было любопытство или сбор информации под маской шутки — знал только сам капитан.
Поняв, что этот трибунал не обойти, Мирай смиренно выдохнул.
— Хорошо. Смотрите.
Он сделал несколько шагов назад, разрывая дистанцию. Правая рука уверенно легла на рукоять. Лезвие медленно покинуло ножны, ложась горизонтально на уровне груди. Левая ладонь мягко скользнула по холодной стали.
На тренировочном полигоне повисла мёртвая тишина.
Все выпускники, включая только что проигравшую Хиори и невозмутимую Лизу Ядомару, затаили дыхание. Они во все глаза смотрели на пятого офицера, боясь моргнуть. Каждому не терпелось своими глазами увидеть легенду Сейрейтея!
Мирай медленно провёл левой рукой по клинку. Из его тела волнами хлынуло ледяное, кристально чистое духовное давление.
Его голос прозвучал холодно и звонко, как бьющийся нефрит:
— Осыпайся — Свиток Ветра и Снега.
В то же мгновение клинок рассыпался облаком сияющей морозной пыли, похожей на развеянную ветром звёздную реку. Снежные духовные частицы закружились в его ладони, стремительно обретая форму.
В руке Мирая появился полупрозрачный ледяной веер, сотканный из вечно летящего снега. Внутри его граней непрерывно кружились снежинки, преломляя свет и излучая туманное, завораживающе-печальное сияние. Кристальные рёбра образовывали идеальную дугу. Веер был настолько прекрасен, что перехватывало дыхание — воплощение всей поэзии зимы.
Температура на полигоне резко упала. Из ниоткуда поднялся пронизывающий холодный ветер, принеся с собой безмолвно падающий снег.
Мирай Котодэра застыл посреди внезапной метели с иллюзорным веером в руке. Чёрная ткань сихакусё резко контрастировала с бледным льдом. В вихре снега его спокойное лицо казалось отрешённым и неземным. Он походил на благородного аристократа из древней печальной сказки, шагнувшего в реальность.
Мир вокруг словно замер, и только ветер со снегом беззвучно писали картину идеальной пустоты.

Комментарии

Загрузка...