Парнишка по прозвищу Шитоу не был по-настоящему злым. Он просто привык воровать и не раз получал за это тумаки.
Все, что ему удавалось добыть — будь то деньги или еда — он всегда честно делил с прежней Су Юнь. В каком-то смысле он был даже благородным.
С самого детства за ним никто не присматривал, никто не учил уму-разуму, а другие дети часто его задирали. То, что он ограничился лишь воровством и не пошел на убийства или поджоги, уже можно было считать достижением.
Когда Сяо И перестала плакать, Су Юнь завела ее себе за спину. Она жестом велела Шитоу спрятать солодовый сахар и серьезно произнесла:
— Шитоу, ты тоже завязывай с воровством. Найди себе мастера, обучись какому-нибудь ремеслу, чтобы мог сам себя прокормить. Если и дальше будешь так воровать, рано или поздно случится беда.
— Главарь, ты сегодня сама на себя не похожа, — Шитоу окинул ее лицо внимательным взглядом, будто видел ее впервые. — Что-то случилось? Раньше ты совсем другое говорила.
— В общем, если ты все еще считаешь меня своим главарем, то послушай моего совета: не воруй больше. Начни жить по-человечески. У нас есть руки и ноги, и если приложить усилия, деньги всегда можно заработать.
Су Юнь отсчитала десять медных монет и протянула ему:
— Возьми. И помни, что я сказала. У меня еще дела, так что я домой.
Су Юнь с сестрой ушли уже далеко, а Шитоу все стоял на месте, ошеломленно глядя то на монеты в ладони, то на удаляющуюся спину своей «главарши». Он погрузился в глубокие раздумья.
Сегодняшняя Су Юнь слишком сильно отличалась от прежней. Раньше она скорее предпочла бы быть избитой за кражу, чем зарабатывать на жизнь собственным трудом.
«Раз главарь дала мне столько денег, значит, она и правда разбогатела, — подумал он. — Что ж, послушаюсь ее. Больше воровать не буду».
Воловья повозка дяди Чжана все еще стояла у городских ворот, ожидая тех, кто возвращался в деревню. Некоторые жители ушли раньше пешком, желая сэкономить лишний вэнь.
Дядя Чжан помог Су Юнь поставить заплечную корзину и только тогда заметил, как много всего она накупила.
Сегодняшних денег от продажи санхуана хватило бы, чтобы раздать долги всем односельчанам.
— Дядя Чжан, я сегодня выгодно продала лекарственные травы, так что хочу вернуть вам долг за повозку. Кажется, я задолжала двадцать пять вэнь, верно? — спросила Су Юнь, отсчитывая медные монеты.
Долговых расписок было так много, что она не могла помнить каждую цифру в точности, лишь примерные суммы.
— Девочка, к чему такая спешка? Отдашь потом, когда сможешь, — отмахнулся дядя Чжан.
— Раз сейчас деньги на руках есть, надо возвращать, — Су Юнь протянула ему двадцать пять монет.
Дядя Чжан поспешно возразил:
— Ты ошиблась, дочка. Не двадцать пять, а двадцать три вэнь.
Су Юнь вложила деньги ему в руку:
— Тогда добавьте сюда плату за нашу дорогу обратно, и будет в самый раз.
Вскоре подошли еще двое жителей. Увидев, сколько добра набрала Су Юнь, они оторопели. Неужели она столько наворовала и ее не поймали?
Вернулась и тетушка Ван, которая утром была с ребенком. Малыш, завидев в руках Сяо И сахарную фигурку, принялся жадно облизываться. Сяо И так дорожила лакомством, что даже не решалась его есть, а заметив чужой взгляд, и вовсе прижала фигурку к груди.
— Мама, я тоже хочу сахарок! — захныкал ребенок, дергая мать за край одежды.
— Есть, есть, только и знаешь, что просить! — взорвалась тетушка Ван. — Откуда у матери деньги? Хочешь сахара — иди и укради, а как поймают, пусть до смерти забьют!
Эти слова явно предназначались Су Юнь и Сяо И. Тетушка Ван намекала, что сахарная фигурка добыта нечестным путем.
Несмотря на малый возраст, Сяо И все прекрасно поняла. Она одной рукой крепко сжала сладость, а другую уперла в бок:
— Моя фигурка не ворованная! Сестра купила ее мне за целых два вэнь!
Малышка нарочно лизнула сахар:
— Сладкая и вкусная! Сестренка купила ее специально для меня, очень вкусно!
Мальчик тут же зашелся в плаче и принялся кататься по рукам матери:
— Мама, хочу сахарную фигурку! Хочу такую же!
— ... — Су Юнь притянула Сяо И к себе и усадила рядом. Она едва сдерживала улыбку — кто бы мог подумать, что эта кроха так умеет выводить людей из себя.
Тетушка Ван прижала сына к себе и принялась его отчитывать, перемежая ругань шлепками:
— Только и знаешь, что жрать!
Сяо И, видя, как того наказывают, и не думала униматься. Она продолжала смаковать сладость, приговаривая:
— Как вкусно, как сладко и ароматно!
Тетушка Ван вскоре устала. Хоть шлепки и казались грозными, на деле она била несильно — все-таки родной сын, жалко. Придя в себя, она покосилась на довольную Сяо И, а затем перевела взгляд на Су Юнь:
— Девчонка Юнь, ты не забывай, что должна и моей семье, и всей деревне кучу серебра. Вместо того чтобы долги отдавать, ты на сладости деньги тратишь. Смотри, не ровен час, вышвырнут вас из деревни.
Су Юнь спокойно кивнула:
— Как вернемся, я сегодня же рассчитаюсь со всеми сельчанами.
— Ой, не смеши меня! Ты хоть помнишь, сколько задолжала? Рассчитается она... Чем платить-то будешь? — Тетушка Ван была на взводе, и голос ее звучал куда резче, чем утром.
Тон Су Юнь оставался невозмутимым:
— Вот вернемся, и сами все увидите, тетушка. Вы только не забудьте принести долговую расписку.
Су Юнь прекрасно помнила, что они задолжали семье Ван: кусок вяленого мяса, несколько лепешек с дикими травами, паровые кукурузные хлебцы и немного зерна.
Когда время вышло и больше никто не пришел, дядя Чжан тронул вола, и повозка покатилась в сторону деревни.
Тем временем Сяо Жуй уже приготовил ужин и оставил его томиться в котле. Он сидел во дворе вместе с госпожой Хэ, ожидая возвращения сестер.
Услышав шаги у ворот, он спрыгнул с табурета и на своих коротких ножках бросился открывать.
— Это сестра вернулась? — взволнованно крикнул он.
Распахнув дверь, он увидел сияющую Сяо И с сахарной фигуркой в руках. Сяо Жуй втайне облегченно выдохнул: «Сестра и правда не продала младшую».
Сяо И тут же сунула фигурку ему под нос:
— Брат, ешь сахар!
Су Юнь вошла следом и ласково взъерошила ему волосы:
— Сегодня в дом никто чужой не заходил?
Сяо Жуй принял сладость с таким же восторгом, как и сестра:
— Нет, я все время был дома, никуда не уходил. Мама тоже здесь. Я уже приготовил еду, она в котле.
— Хорошо, тогда сначала поедим. Мы полдня в разъездах, проголодались страшно, — Су Юнь отнесла заплечную корзину на кухню и начала выкладывать покупки.
Ужин Сяо Жуя был простым: он добавил воды в остатки вчерашнего кролика, бросил туда охапку диких трав и сварил похлебку. К ней он приготовил несколько лепешек — этого вполне хватало, чтобы все наелись.
Сяо Жуй не стал есть свою фигурку сразу. Он осторожно отломил кусочек и поднес к губам матери:
— Мама, это сахар. Попробуй.
Госпожа Хэ посмотрела на него отсутствующим взглядом и послушно открыла рот. Когда сладость коснулась языка, выражение ее лица не изменилось, она лишь тихо пробормотала:
— Сладко... Сладко...
Пока Су Юнь хлопотала на кухне, Сяо И шепотом делилась с братом:
— Брат, сестра правда меня не продала. И этот сахар она сама мне купила!
Сяо Жуй легонько ущипнул ее за щеку:
— Ладно, я понял. Пойду накрывать на стол.

Комментарии

Загрузка...