В то самое мгновение, когда вихрь распался на части, лицо главы рода Ван помрачнело и сделалось чернее тучи.
Он никак не ожидал, что обладатель двойных духовных корней, имея на руках бесценную пилюлю Закладывания Основания, потерпит неудачу.
Заметив грозовое выражение лица предка, остальные члены семьи, включая самого главу Ван Цюйяня, благоразумно предпочли молчать, дабы не навлечь на себя его гнев.
Спустя полчаса Ван Синвэй с поникшей головой вышел из двора и тихонько притустроился в дальнем углу, не смея даже поднять глаз на старшего.
Все молчали. Взгляд патриарха метал молнии от разочарования, но в голове уже крутились мысли о дальнейших шагах.
Изначально идеальным исходом виделся успех Синвэя с первой же пилюлей, тогда вторую можно было бы сберечь как сокровище рода.
Но теперь, когда прорыв сорвался, о сокрытии второй пилюли не могло быть и речи.
Вопрос заключался лишь в том, кому именно её передать!
Долго размышляя, старик всё же вновь перевел взгляд на Синвэя: ─ Синвэй, возьми эту пилюлю и попробуй еще раз! ─
Оставить оставшуюся пилюлю за Ван Синвэем было взвешенным решением патриарха.
Во-первых, обладатель двойных духовных корней имел куда больше шансов на успех, превосходя собратьев с тройными корнями на добрый десяток-другой процентов.
Во-вторых, парень уже испытал попытку прорыва: пусть закрепиться не удалось, но лекарственная мощь первой пилюли уже надломила часть преград, а остатки чудодейственной силы до сих пор блуждали по его меридианам.
Если ударить железо пока горячо и принять вторую пилюлю немедля, шанс на успех окажется выше, чем при первой попытке.
Взвесив всё, старейшина решил: отдать драгоценный эликсир повторно Ван Синвэю – мудрейший выбор.
─ А? Я? ─ поднял голову юноша, глядя на предка полными растерянности и неверия глазами.
Старший улыбнулся, стараясь смягчить голос, однако от его слов на плечи парня легло еще большее бремя: ─ Да, Синвэй, предок верит, что у тебя всё получится. На твоих плечах лежит надежда всего рода, будущее семьи всецело в твоих руках. ─
─ Нет, нет... я не смогу... ─ Ван Синвэй отчаянно прятал глаза, его взгляд метался по сторонам, и ему безумно хотелось броситься бежать, куда глаза глядят, лишь бы убраться отсюда подальше. ─ Предок, эта пилюля... я не справлюсь. ─
На самом деле ему хотелось выкрикнуть, что с той пилюлей что-то было не так.
Он ведь уже почти коснулся успеха, как вдруг заключенная в эликсире сила словно споткнулась, замерла на миг, и он растерялся, отчего процесс прервался и всё пошло прахом.
Но стоило ему подумать об этом, как в голове пронеслось: старейшина тут же решит, будто он просто ищет оправдания собственной несостоятельности.
Предок наверняка отчитает его за то, что он не умеет признавать ошибок и винит кого угодно, кроме себя, добавит что-то про «повинную голову меч не сечет» и «нет ничего постыдного в оплошности, стыдно упорствовать в ней»... и заставит стоять со склоненной головой, сгорая от стыда!
А следом припомнит притчу о древнем мудреце, который срубил семейное духовное древо и сам явился к старшим с топором в руках, чтобы покаяться, мол, содеял глупость – так изволь отвечать без возражений...
И потому слова застряли в горле. Он лишь бормотал «не смогу», силясь заставить предка изменить решение.
Видя такое поведение, старейшина засомневался.
В конце концов, вера в собственные силы и боевой дух значили слишком много при попытке Закладывания Основания.
В таком состоянии Синвэй...
Старик тяжело вздохнул, мысленно решая передать шанс кому-нибудь из поздней стадии Концентрации Ци с тройными корнями.
Но тут стоявчавший рядом глава клана Ван Цюйянь, глядя на жалкий вид юноши, после долгих колебаний вновь набрался храбрости и произнес: ─ Предок, судя по состоянию Синвэя, он сейчас вовсе не готов к новому прорыву. Быть может, стоит выбрать кого-то другого или дать ему прийти в себя и отложить попытку на потом? ─
Строго говоря, до слов Ван Цюйяня старейшина уже был готов передумать.
Но теперь, когда предложение озвучил Цюйянь, согласись он – и вышло бы, что он во всем подчиняется чужой воле и уступает ему?
Эта мысль лишь укрепила упрямство старика. Нахмурившись, он резко повернулся к главе клана и рявкнул: ─ Ты всего лишь практик Концентрации Ци, что ты понимаешь в прорывах? В этом роду никто не смыслит в Закладывании Основания лучше меня! ─
─ Сегодня же, единым духом! Пусть Синвэй принимает эту пилюлю! ─
─ Возьми эликсир и ступай во двор! Немедленно начинай прорыв! ─
...
Не смея ослушаться приказа предка, сломленный Ван Синвэй был вынужден покорно взять пилюлю и поплестись к заветному строению.
Сердце его бешено колотилось, а сам он отчаянно шептал про себя: «Быть может, изъян был лишь в первой пилюле, а та, что у меня в руках, чиста...»
...
Срок в десять дней истек, и в пещере Ли Пина вовремя собралось второе заседание Общества Плывущих в Одной Лодке.
Поскольку на сей раз требовалось лишь подтвердить размеры взносов и внести средства в общий фонд Закладывания Основания, встречу назначили на полудень. После её окончания участники могли свободно покинуть Внутренний Город, не дожидаясь отмены утреннего комендантского часа.
Ли Пин привычно внес триста духовных камней, следом за ним поднялся Чжан Тье.
Стоило ему встать, как лица остальных пятерых членов союза заметно посерьезнели.
Но к их величайшему удивлению, Чжан Тье держался на редкость спокойно. Он поднялся со своего места и произнес: ─ Я хорошенько всё обдумал и решил внести в фонд в этом году сто духовных камней. ─
С этими словами он высыпал из мешочка на стол небольшую горку камней.
Чужие духовные взоры скользнули по кучке – там ровно сто камней.
По лицам собравшихся тотчас пробежала тень крайнего удивления.
Лишь Тэн Фэн сидел с
выражением лица, словно собирался что-то сказать, но прикусил язык, явно желая отговорить товарища. Будучи приведенным в союз самим Чжан Тье, он держался к нему ближе всех, а потому искренне тревожился, видя в поступке друга слепое упрямство.
Ли Пин остался бесстрастен и лишь кивнул: ─ Добро. Однако учти: впредь твоя ежегодная доля не должна опускаться ниже этой суммы, уяснил? ─
Взгляд Чжан Тье источал непреклонность: ─ Старший брат, я понимаю. ─
Ли Пин ничуть не удивился тому, что Чжан Тье раздобыл сотню камней.
Хотя у самого скорняка таких средств отродясь не водилось, его наставник, старик Линь, был не только мастером первого ранга высшей ступени по работе с кожей, но и владел собственной лавкой.
Уж ему-то было по силам выкроить семьдесят камней, чтобы закрыть нехватку средств для своего ученика.
К тому же старик Линь, помимо их семерки, оставался единственным посторонним, кто знал о существовании Общества.
Видя, как заветная мечта о прорыве маячит перед глазами, как он мог упустить шанс помочь Чжан Тье?
Следом за Чжан Тье поднялся Гу Мушэн.
Улыбнувшись, он заявил: ─ Я тоже поразмыслил и решил внести сто духовных камней. ─
Пусть поначалу его удивила способность Чжан Тье сделать такой взнос, поразмыслив, Гу Мушэн счел это благом.
Если добавить триста камней старшего брата к их по сотне, то даже если оставшаяся четверка внесет лишь минимум, общая сумма фонда каждый год будет прирастать по меньшей мере на пятьсот семьдесят камней.
Такими темпами всего за шесть лет удастся накопить на целую пилюлю Закладывания Основания.
А если Чэн Яо и остальные поднимут свои уровни культивации, глядишь, и десяти лет не пройдет, как фонд обеспечит пилюлями и его, и Чжан Тье.
Через десять лет ему исполнится всего сорок три.
Пусть он получит шанс позже Чжан Тье, но пока это случится до пятидесяти лет, он будет вполне доволен.
...
Решение Гу Мушэня Ли Пин встретил точно таким же кивком.
Настал черед оставшейся четверки, но те вели себя смирно и бунтовать не стали.
Чэн Яо, Ци Ханьмо и Тэн Фэн находились на средней стадии Концентрации Ци, внеся по двадцать камней, а находившийся на начальной стадии Бай Цин отсчитал десять.
Спрятав пятьсот семьдесят духовных камней в мешочек, Ли Пин наконец позволил себе расслабиться.
Клятвы Общества Плывущих в Одной Лодке были напрямую связаны с его собственным Путем, а потому относиться к ним спустя рукава было никак нельзя.

Комментарии

Загрузка...