Сегодня в цзюньской школе выдалось сразу два знаменательных события.
Первое – в качестве ученика пожаловал юноша из знатного клана Ван из Ланъя: в белоснежных одеждах с подкладкой, полон юношеского задора, он в беседе с учителем держался с неизменной, присущей лишь аристократии непринужденной уверенностью.
Второе – он явился не один, а с телохранителем: прохладный взгляд, неизменные сине-зеленые одежды, длинные ноги и заученно-плавная поступь. Воин застыл с мечом у входа в класс – молчаливый, отстраненный и неприступный.
Эта парочка привлекла к себе столько внимания, что едва ли не половину первой половины урока ученики провели в рассеянном оцепенении, то и дело оглядываясь назад, за что незамедлительно схлопотали от Лю Чжао удары бамбуковой указкой.
Лю Чжао, стремясь вернуть всеобщее внимание к предмету, а также опасаясь ударить в грязь лицом перед Ван Яном, выложился без остатка, с вдохновением разъясняя слушателям сокровенный смысл конфуцианского канона Шан Шу.
Лишь после этого воспитанники наконец уняли праздное любопытство и постепенно погрузились в пучину учености.
Ван Ян тоже слушал с увлечением – на душе вдруг засквозило странное, почти ностальгическое чувство, словно он снова вернулся за парту.
Лю Чжао отдал изучению Шан Шу не один десяток лет, и его научные познания отличались редкой глубиной. И хотя Ван Ян успел пресытиться самыми изощренными трактовками позднейших светил науки, воззрения старого учителя все равно прозвучали для него свежо и неожиданно.
─ И потому помните: не уловив сути в делении на главы и предложения, не постигнув тонкостей древней филологии, невозможно подступиться к Шан Шу, – вещал Лю Чжао. – Если не дается даже буквальное толкование текстов, о каком высшем смысле можно вести речь? И все же пуще всего при чтении Шан Шу следует страшиться слепого буквоедства. Чрезмерное усердие в толковании знаков и погоня за архаичной словесностью – путь тупиковый. Ханьские ученые потратили свыше тридцати тысяч слов на расшифровку всего четырех знаков вступительной фразы древних преданий, напрочь забыв, что подлинный смысл постижения Шан Шу кродется в простом правиле: постигай каноны ради жизни –
Лю Чжао увлеченно вел урок, а ученики завороженно ловили каждое слово, как вдруг тишину разорвал чей-то зычный крик с улицы: ─ Четвертая госпожа Се идет! – в один миг взбудораживший всю аудиторию.
Аудитория всколыхнулась, ученики сбежались к окнам, толкаясь и перебивая друг друга.
Лю Чжао с размаху хлопнул ладонью по столу и взревел: ─ А ну-ка сели на места!
Поняв, что учитель не на шутку разозлился, гимназисты притихли и поспешили вернуться за парты.
Учитель помрачнел пуще прежнего и начал отчитывать провинившихся: ─ Мастер И Цю обучал двоих игре в го. Один слушал с полным усердием, внимая лишь наставнику, тогда как второй, хоть и присутствовал телом, витал в облаках, воображая, будто к ним летит стая лебедей. И хотя они учились вместе, успехи второго далеко позади. Взгляните-ка на себя –
Речь прервалась на полуслове: в классную комнату вошел управляющий Цюй, за которым семенила миловидная служанка с двумя пушистыми узлами-гульками на макушке. Ван Ян с первого же взгляда узнал в ней Сяо Нин – неотлучную горничную Се Синхань.
─ Уважаемый учитель, к вам жалует младшая служанка госпожи Се, – почтительно объявил управляющий.
Появление Сяо Нин застало Лю Чжао врасплох. Прежде Се Синхань посещала цзюньскую школу тайно, стараясь не привлекать лишнего внимания, так к чему же сегодня такой шум? Неужто стряслось что-то срочное?
И с какой стати управляющий Цюй вздумал волочить девчонку прямо посреди урока в учебный класс?
Разве нельзя было сперва усадить гостью в чайной комнате, а потом тихонько доложить ему о визите?
Лю Чжао бросил вопросительный взгляд на управляющего, но тот лишь беспомощно развел руками.
То ли от неожиданности происходящего, то ли из почтения к грозному учителю, а может, в надежде услышать продолжение речи, ученики, завидев служанку знатной госпожи, дружно вытянули шеи. В головах у каждого роились мысли: если даже служанка четвертой госпожи Се хороша собой настолько, что глаз не отвести, то какова же красота самой хозяйки?
В классе воцарилась зловещая тишина, слышно было лишь то, как падает пылинка; каждый затаил дыхание в томительном предвкушении.
Лю Чжао обратился к воспитанникам: ─ Сидите смирно, я сейчас вернусь –
─ Извольте остаться на месте, учитель, ─ Сяо Нин присела в грациозном реверансе. ─ Моя госпожа желает видеть молодого господина Вана.
Брови Ван Яна едва заметно дрогнули.
─ Молодого господина Вана... – растерянно повторил
Лю Чжао и перевел взгляд на Ван Яна. Тот поспешно замотал головой.
─ Какого именно молодого господина Вана? – уточнил
учитель.
─ Разумеется, того, что из Ланъя, ─ Сяо Нин внезапно повернулась к Ван Яну и озарила его сладчайшей улыбкой. ─ Молодой господин, извольте следовать за мной.
Все ученики разом уставились на Ван Яна!
Ван Ян сам не понял почему, но от этой улыбки Сяо Нин у него по спине пробежал холодок: уж не решила ли она припомнить ему вчерашние проделки? Или же тайное авторство стихов раскрылось?
Идти туда в одиночку – самоубийство, а если и тащиться, то непременно в сопровождении Лю Чжао! При старом учителе у него по крайней мере останется пространство для манёвра.
И он наотрез отказался: ─ Я занят на уроке, передайте госпоже Се, пусть подождет.
Стоило этим словам слететь с губ, как у всех присутствующих округлились глаза, а по классу пронесся единый испуганный вздох!
Подумать только – речь идет о самом клане Ван из Ланъя, а он смеет заставлять ждать саму госпожу Се!
Даже Чэнь Циншань, стоявшая у дверей неподвижно, словно изваяние, бросила на Ван Яна быстрый взгляд из-под ресниц.
Сяо Нин криво улыбнулась и чеканно произнесла: ─ Моя госпожа ждет вас прямо сейчас.
─ Чжиянь, – мягко вклинился Лю Чжао. – Раз уж племянница Се тебя зовет, ступай без промедления.
Ван Ян ответил с невозмутимым видом: ─ Постижение мудрости – дело вечное, а все протное суета сует. Пусть обождет.
Взмах!
С легким шелестом раскрылся веер, белизной соперничая со снегом.
Ученики: (⊙o⊙)
Лю Чжао: +_+
Сяо Нин: >_<#
Чэнь Циншань: (→_→)
Управляющий Цюй восхищенно прищурился: начинает доходить, что именно молодой господин подразумевал под словом «красоваться».
Вся сцена застыла в неподвижности, и лишь Ван Ян лениво обмахивался веером – впрочем, жары он вовсе не ощущал.
Шоу удалось на славу! И хотя за позерство частенько прилетает молния с небес, ради продвижения веерного бизнеса этот риск стоил свеч. Судя по первой пробе пера, рекламный ход сработал отлично.
Опомнившись, Лю Чжао кашлянул и проговорил: ─ Раз уж речь зашла о вечном, пара мгновений погоды не сделает.
С этими словами он подошел к Ван Яну и тихонько зашептал: ─ Без веской причины племянница Се не стала бы поднимать шум в учебном корпусе. Ступай же!
─ Но я хочу и дальше слушать ваши лекции! – с упрямым видом возразил Ван Ян.
Лю Чжао сердито фыркнул: ─ Продолжишь в том же духе – и мне вообще некогда будет их читать!
Учитель наседал все сильнее, лекция все равно сорвалась, да и любопытные взгляды учеников обжигали спину. Понимая, что упрямиться дальше неприлично, Ван Ян неохотно поднялся и вышел следом за Сяо Нин, не забыв, впрочем, прихватить с собой Чэнь Циншань.
Пройдя во внутренний двор цзюньской школы, они обнаружили запряженную волами повозку рода Се. Вокруг нее несли дозор четверо крепких слуг в синих халатах, с короткими дубинками за поясом.
Возле повозки одиноко стояла Се Синхань. Желтое платье подчеркивало ее утонченную, почти неземную красоту, заставляя окружающий мир меркнуть.
Девчонка и впрямь была хороша – одно удовольствие просто любоваться ею со стороны, если бы только она не доставляла столько хлопот.
Ван Ян сложил руки в приветственном жестяном поклоне: ─ Мое почтение госпоже Се.
Окинув быстрым взглядом Чэнь Циншань, Се Синхань склонила голову в грациозном реверансе:
─ Раз уж молодой господин изволил бросить: «Как-нибудь на днях загляну проведать», то кто я такая, чтобы утруждать особу столь высокого полета? Пришлось самой приехать, дабы уважить господина и дать ему возможность вдоволь на меня наглядеться.
Ван Ян смущенно кашлянул: ─ Ваши слова, госпожа, повергают меня в прах. Вчерашнее – моя вина, но клянусь, у меня не было злого умысла против вас. Обстоятельства вынудили действовать наперекор воле, умоляю вас не гневаться на простого смертного.
─ А вот это мы сейчас и проверим, был умысел или нет.
Се Синхань подняла руку, грациозно поманив пальцем: ─ Эй вы, подойдите-ка сюда. Приглядитесь получше, не видали ли этого господина раньше?
Четверо слуг в синем синхронно развернулись и уставились на Ван Яна.
Тот бегло окинул их взглядом: по правде говоря, лица их стерлись из памяти напрочь. Но судя по синим одеждам и характерным дубинкам, он смутно припомнил тех самых молотобойцев, что в день базарной толчеи перегородили дорогу повозке вместе с толстяком Лэ, засыпав их мукой.
Похоже, Се Синхань решила докопаться до истины.
Однако раз он сам не запомнил их физиономий, вряд ли и они удержали в памяти его лицо. Тем более что сейчас он одет совсем иначе. Камер видеонаблюдения поблизости не водилось, а коль скоро держишься уверенно, с какой стати дворовым холопам утверждать наверняка, будто они видят именно его?
Напустив на лицо выражение абсолютной, невинной растерянности, Ван Ян поинтересовался: ─ Позвольте узнать, госпожа, кто эти люди...
─ Разве молодой господин их не помнит? Вы же старые знакомые.

Комментарии

Загрузка...