Ван Ян вернулся в цзюньскую школу и увидел, что Хэйхань уже ждет его.
─ Господин, спасите меня! – едва завидев Ван Яна, Хэйхань опустился на одно колено, скрестил руки на груди и воскликнул голосом, полным мольбы и неподдельной тревоги.
─ Вставай же! – произнес Ван Ян. – Что стряслось? Рассказывай толком.
─ Слушаюсь! Нынче утром мне пришел приказ о переводе: приказано отправляться на охрану границ в Цзюнь Тяньмень. Тяньмень лежит в четырехстах с лишним ли от Цзинчжоу, так что в эту поездку я, пожалуй, до самого нового года домой не вернусь и приглядывать за А-У не смогу...
До эпохи династии Тан шесть чи равнялись шагу, триста шагов составляли одно ли, а одно ли равнялось одной тысяче восьмистам чи. В эпоху Южных династий один чи составлял 24,7 сантиметра. Расстояние это было не сказать чтобы слишком большим, пешком можно добраться за пару дней.
Но месячный отпуск в войсках длился всего три дня, а Хэйханю на дорогу туда и обратно потребовалось бы четыре, так что он банально ничего бы не успел. К тому же еще неизвестно, покладистый ли там дучжу – того глядишь, и вовсе запретит копить отгулы ради долгого отдыха.
Вдобавок Тяньмень примыкал к землям южных варваров, и служба там грозила куда большим напряжением, чем здесь. Не исключено, что даже обычный месячный отпуск никто не гарантировал бы, и тогда навещать А-У дома стало бы вовсе невозможно, да и пересылать ежемесячно зерно с деньгами превратилось бы в неразрешимую проблему.
Выслушав сбивчивый рассказ Хэйханя, Ван Ян поинтересовался:
─ Тяньмень близко к землям варваров, там опасно?
─ Малышу невдомек, куда именно меня забросят, но куда бы ни определили, это всяко опаснее, чем нести караул в Ацю. Нынче на дорогах неспокойно: месяц назад сторожевой пост в лесу ЦАО ЦАО вырезали подчистую, и это в пределах уезда Цзянлин!
В округе Тяньмень сущий край дикарей, тамошние варвары наверняка еще свирепее. Только я – человек военный, мне не положено привередничать да выбирать, где опасно, а где нет, да только сам этот приказ выглядит как-то... странно.
Хэйхань скривился в весьма озадаченном выражении лица.
Взгляд Ван Яна сузился: ─ Что в нем странного?
─ Срочную службу обычно несут по призыву из родного уезда, в чужие края людей отсылают редко. Даже если рук не хватает и приходится перебрасывать подкрепления со стороны, тянут целыми тунами. Да и когда отбирают поодиночке, каждый тун волен сам решать, кого отправить. А мой приказ пришел прямо на мое имя, там черным по белому выведено... мои данные...
─ Из вашего отряда перевели только тебя одного?
─ То-то и оно! Даже наш дучжу удивился, всё допытывался, какими такими путями я проложил дорогу в Тяньмень. Наверняка думал, будто меня туда отправляют на повышение! Сначала я и сам грешным делом подумал, не твоих ли рук это дело, господин, но потом рассудил: ты же знаешь про А-У, стал бы я отправляться в другой уезд. Да и к тому же, надумай меня повысить, непременно объявили бы об этом прямо.
Ван Ян тоже почуял неладное: ─ Раньше случалось что-нибудь подобное?
Хэйхань немного подумал и покачал головой: ─ Ни разу. Два года назад нас перебрасывали в уезд Юннин, но то был призыв целого отряда. Бывало, что военачальников запрашивали поименно, но я ведь всего лишь рядовой солдат, с какой стати начальству выделять меня по имени? Неужели в военных ведомствах правила поменяли?
Ван Ян умолкнул.
От всей этой истории веяло странностью, а коль скоро творится нечто из ряда вон выходящее, значит, за этим кто-то стоит, – вот только где искать зачинщика, пока оставалось загадкой.
Если здесь замешан злой умысел, направлен ли он против самого Хэйханя? Или же это вроде как пляска мечей на празднестве Си Сянгана, где истинная цель – князь Пэй?
С другой стороны, даже если никакого злого умысла нет, Тяньмень – место гиблое, и лучше бы Хэйханю туда не соваться.
Помочь ему определенно стоило. Не заступись Хэйхань тогда словом на должности кавалергарда-телохранителя, кто знает, был бы Ван Ян сейчас жив. Хотя Ван Ян уже расплатился с долгами Хэйханя, считай, сполна отблагодарил его, да и пользы от солдата в последнее время почти не осталось, но с людьми он сходился больше по душевной привязанности, чем из выгоды. Именно поэтому в прошлом ему удавалось заводить столько «настоящих друзей».
Что такое настоящий друг?
Тот, кто не приходит ради выгоды и не исчезает в бедности, кто сходится с тобой по чистой искренности и никогда не предаст из корысти, – вот это и есть истинный друг.
Если водиться лишь с теми, кто приносит пользу, а при малейшем намеке на хлопоты со стороны товарища спешить отделаться от него и бежать куда глаза глядят, вряд ли на таком пути удастся зайти далеко.
Заметив, что Ван Ян молчит, Хэйхань заволновался пуще прежнего: ─ Господин... p
─ Пустяки, – бросил Ван Ян. – Я что-нибудь придумаю.
Хэйхань смотрел на него с безграничной благодарностью.
Отправляясь сюда, он едва вымолил у дучжу отлучку и больше всего на свете боялся получить от Ван Яна отказ.
В конце концов, тот и так сделал для него слишком много.
...
Поразмыслив немного, Ван Ян всё же решил отвести Хэйханя к Лю Чжао и попросить о содействии.
У Лю Чжао имелось два неоспоримых достоинства: во-первых, кристально чистые помыслы, а во-вторых, неизменное доброжелательное отношение к людям. К тому же он не стал бы допытываться, каким образом простой рядовой вдруг превратился в временного слугу Ван Яна.
Выслушав рассказ Ван Яна, Лю Чжао с сомнением покачал головой: ─ В армейских кругах мой голос, увы, весом не обладает.
─ Было бы еще лучше, удайся нам вовсе вычеркнуть его из военного реестра, – воспользовавшись моментом, добавил Ван Ян.
У Хэйханя дрогнули губы. Прежде он и сам лелеял подобные несбыточные мечты, даже заводил об этом разговор с Ван Яном, да и изначально заискивал перед ним именно ради этого. Но тогда Ван Ян никак не отреагировал, и Хэйхань забросил эти мысли.
Кто бы мог подумать, что господин помнит!
Бви брови Лю Чжао сошлись на переносице:
─ Вычеркнуть из реестра? Такое воротить еще сложнее!
Чтобы законно освободить военного поселенца от службы, требуется подать прошение в Шаншушэн. Обычно для этого либо совершают выдающийся подвиг, либо удостаиваются личного высочайшего указу императора о помиловании и снятии бремени службы.
Что до императорских указов, то при прошлой династии в правление Сяоу-ди подобное случалось дважды, но то были особые милости. С начала же нашей династии не было еще ни единого раза.
Прежде тайные просьбы через знакомых случались сплошь и рядом, но после проведения проверки военных списков порядок ужесточился до предела...
Лю Чжао уже упоминал «проверку списков», когда подыскивал для Ван Яна способ разобраться с документами, и вот теперь назвал ее во второй раз. Ван Ян не слишком разбирался в истории Южной Ци, зато прекрасно знал, что и в эпоху Восточной Цзинь, и при династии Лю Сун время от времени затевали подобные смотры.
«Проверка списков» – сокращение от ревизии податных и военнообязанных дворов, проще говоря, перепись населения.
Со времен мятежа пяти варваров и падения Севера огромные массы северян хлынули на юг, вызвав страшную путаницу в официальных списках.
С одной стороны, аристократические кланы укрывали простолюдинов, превращая тех в личных рабов и боевых холопов.
С другой – простой люд, спасаясь от гибели или пытаясь пробиться наверх, сам охотно искал покровительства у знатных семей. Кроме того, многие ради избавления от податей и повинностей шли на ухищрения: подкупали чиновников для записи в аристократические роды, инсценировали собственную смерть ради исключения из списков либо подделывали возрастные бумаги в канцелярских книгах – словом, пускали в ход любые уловки.
Шло время, беспорядки лишь множились, и в итоге учтенных налогоплательщиков оставалось всё меньше, а книги учета пестрели зияющими ошибками.
Стремясь удержать государственную мощь, правители Восточной Цзинь и Лю Сун неоднократно проводили чистки списков.
Южная Ци следовала тем же путем: с самого основания государства здесь проводили ревизии, а нынешний император, взойдя на престол, с новой силой принялся закручивать гайки. Мало того что ужесточились законы и сурово карались все мнимые записи в сословия, так еще и учредили специальное ведомство по надзору за регистрацией, чьи чиновники на местах трясли списки с такой ретивостью, что из-за этой политики однажды едва не вспыхнул мятеж, потрясший всю империю.
В тот момент Ван Ян еще не ведал обо всех тонкостях проверки списков в Южной Ци, а уж тем более не догадывался, что в недалеком будущем его самого затянет в отзвуки того мятежа, который официально закончился уже четыре года назад.
─ Впрочем, у меня есть задумка, – внезапно произнес Лю Чжао.
─ Через шесть дней в додзо Байху пройдут ученые диспуты, и князь пообещал победителю сто тысяч цяней. Если однесешь верх, откажись от звонкой монеты и попроси у князя особой милости.
Добиться прямого освобождения от службы трудновато, но если ты выступишь от имени клана Ван из Ланъя и попросишь князя перевести его из военных поселенцев в твои личные домочадцы, в буцзю, государь наверняка пойдет навстречу.
В эпоху Северных и Южных династий буцзю называли зависимых от знатных фамилий людей, чей статус стоял выше рабского; они жили в усадьбах господ в качестве дворовой челяди и слуг, а при вооружении превращались в личную стражу.
И хотя подобные дружины считались частными силами, номинально они всё равно оставались частью государева войска, в лихую годину выступая в походы вместе с хозяином и признаваясь официальной оборонной опорой государства. По этой причине грань между рядовыми воинами и буцзю временами стиралась, а перевести человека в дружинники оказывалось куда проще, чем вернуть ему статус свободного крестьянина. Вот почему местные военные управы при особых обстоятельствах жаловали казенных ратников аристократам в качестве буцзю – к примеру, при отставке наместников и воевод существовал обычай одаривать их челядью, что именовалось «проводом уходящего».
Хэйхань перепугался и замахал руками: ─ Куда мне до ста тысяч цяней! Ничего не надо! Мне и в Тяньмене неплохо будет!
─ Об остальном не думай, – пресек его возражения Ван Ян. – Ты сам-то хочешь стать моим буцзю?
Хэйхань опустил голову, изо всех сил сдерживая подступающие слезы. Он теребил в пальцах край одежды и, помедлив, глухим голосом промолвил: ─ Конечно хочу. Малыш об этом во сне мечтает!
─ Хорошо, тогда ждем истечения шести дней.
Хэйхань помрачнел: ─ Но у меня нет в запасе шести дней. В приказе велено выступать «немедленно по получении». Я еле вымолил у дучжу один день на устройство домашних дел, а завтра чуть свет уже нужно трогаться в путь.

Комментарии

Загрузка...