Тан И мерил шагами зал совещаний, выглядя крайне встревоженным. Лицо Тан Лю было покрыто лечебными повязками, но он продолжал бормотать и проклинать Тан Цзюэянь. Яд еще не вышел полностью из его организма, поэтому речь звучала невнятно, и разобрать что-либо было невозможно. А вот Тан Шаомао казался невозмутимым и неторопливым: он попросил принести чаю и тарелку золотых мандаринов. Заметив, насколько тот расслаблен, Тан И не удержался от вопроса:
— Обычно у тебя на всё есть план. Придумал, как совладать со второй девчонкой?
— Никак, — ответил Тан Шаомао, словно ему было совершенно всё равно. Он поднял чаю, сделал легкий глоток, поставил чашку обратно и лишь спустя какое-то время добавил: — Погодим, пока вернутся седьмой дядя и остальные.
Тан Шаомао занимал пост главы Оружейной палаты и номинально ведал всей военной мощью Клана Тан, но на деле его должность носила административный характер. Семейные устои Клана Тан были самыми суровыми среди Девяти Великих Семей: Оружейная палата отвечала лишь за гарнизонные дела и кадры на подконтрольных клану территориях, а реальная власть над войсками значила куда меньше одного слова распорядителя. В особенности это касалось Госпожи с Холодным Лицом, чья хватка в вопросах военного контроля была железобетонной — всех ключевых лиц она лично проверяла и назначала на посты. И хотя Тан Шаомао обладал правом голоса, в большинстве случаев это была лишь пустая формальность.
Хотя Оружейная палата не располагала реальной военной силой, через нее проходили все дела, связанные с оружием и личным составом Клана Тан: Тан Шаомао знал наперечет каждого адепта клана, места их дислокации, распределение снаряжения, а также характер и возможности командиров. В молодости он был красив, галантен, отличался острым умом и, поговаривали, держал немало любовниц. Он всегда гордился своей деловой хваткой и изворотливостью ума, являясь одним из главных стратегов Клана Тан, так что пленение во время церемонии жертвоприношения предкам стало для него величайшим позором в жизни.
Видя, что тот ничего не предлагает, Тан И снова спросил:
— Как думаешь, то падение старой госпожи... ее раны... насколько они серьезны?
Тан Шаомао ответил:
— Гадать на кофейной гуще — только время терять. Почему бы тебе самому не пойти в покои старой госпожи и не осведомиться о ее здоровье?
Тан И разъярился:
— Ты что, пустословием занялся?! Разве нас не только что выставила Стража восьмерки? Снаружи ждут лишь седьмой дядя да кузен Цзиньян, выискивая хоть каких-то вестей.
— Раз знаешь, сиди и жди новостей, — невозмутимо откликнулся Тан Шаомао.
Вскоре с мрачным лицом вошел Тан Гу, сопровождаемый Тан Цзиньян. Тан И поспешил к ним:
— Седьмой дядя, кузен, как обстоят дела?
Тан Цзиньян гневно выпалил:
— Лекарь вошел внутрь и больше не показывался. Эта Стража восьмерки намертво перекрыла вход, даже моего отца не пускают! Мы с седьмым дядей прождали битый день, но так ничего и не узнали. Если бы не уважение к матери, я бы уже давно велел их схватить!
С этими словами он подошел к главному креслу в зале совещаний и уселся в него с видом полноправного хозяина. Тан Шаомао тихонько кашлянул, и Тан Цзиньян недоуменно спросил:
— Что с тобой, Шаомао? Горло болит?
— Точно, в последнее время голос что-то охрип, вот жую мандарины, смягчаю горло, — ответил Тан Шаомао.
— Брату Шаомао надо беречь себя, впереди столько дел, где Клан Тан будет полагаться на тебя.
Заметив, что намек не доходит, остальные перевели взгляд на Тан Гу. Тан Гу, казалось, ничуть не смутился и занял председательское место. Тан Цзиньян заговорил снова:
— Мать ранена, состояние неизвестно, а в Клане Тан дел невпроворот, всё лежит в руинах. Нам всем временно нужно... хм... — он задумался и спросил: — Что слышно в Оружейной палате?
— Да ничего особенного, — ответил Тан Шаомао. — Все официальные бумаги сложены в кабинете прабабки, Заместитель главы может взять их и подписать, когда будет свободен.
Тан Цзиньян поинтересовался дальше:
— А что в Дисциплинарной палате... есть новости?
— Всё идет по правилам, — ответил Тан И. — Самое громкое дело за последнее время — с деревней клана Дуань, всех приговорили по закону.
— Прекрасно, значит, тут тихо. А в Палате ремесел...
— Всё пучком, всё пучком, сплошной пучок, — пробормотал Тан Лю. Из-за разбитого рта слова давались ему с трудом, язык заплетался, и он вовсе не желал терять оставшееся лицо.
Тан Цзиньян хотел уже спросить насчет финансового отдела, но, не увидев Тан Фэя, удивился:
— А почему кузена Фэя здесь нет?
Все переглянулись. Тан Гу холодно произнес:
— Сейчас не официальный совет, с какой стати кому-то было звать Тан Фэя? Какую глупость ты сморозил?
Тан Цзиньян замер и промямлил:
— Но... эх... в Клане Тан столько забот, я только что заступил на пост исполняющего обязанности главы, мне ведь нужно во всем разобраться. Кузен Лю, пошли кого-нибудь за кузеном Фэем, пусть придет на совет.
Тан Лю меньше всего на свете хотел открывать рот, а уж подчиняться чужим приказам — тем более. Он закатил глаза и сделал вид, что ничего не слышит.
Тан Гу произнес:
— Ты что, собрался обсуждать дело второй девчонки в его присутствии?
Тан Цзиньян опешил:
— Плохо дело... Я ведь и сам не знаю, на чьей стороне кузен Фэй. Судя по его виду, он намерен сохранять нейтралитет и не помогать никому.
— Наконец-то ты это сообразил, — холодно бросил Тан Гу. — Раз ты не собираешься говорить с ним об этом, зачем тогда звал?
— Я сперва хотел расспросить его про финансовые дела, а когда дойдет до обсуждения второй девчонки, отправил бы назад.
Тан Гу разъярился:
— Если ты не будешь лезть в дела, в Клане Тан, глядишь, и вовсе тишина будет! А начнешь действовать — там, где всё было спокойно, таких бед натворишь! Ладно, перейдем к делу!
Получив нагоняй, Тан Цзиньян не смел пикнуть и только выдавил:
— Да! Да! Сначала поговорим о второй девчонке...
Тан Гу взмахнул рукой:
— Подожди! Прежде чем говорить о второй девчонке, у меня есть вопрос.
С этими словами он окинул взглядом собравшихся. Его глаза сверкнули подобно молниям, в них читалась такая суровость, что каждый почувствовал легкую дрожь в груди. Несмотря на преклонный возраст, его грозный авторитет нисколько не уменьшился. Хотя он ведал лишь Стражей и не вмешивался в политику клана — в прежние династии такой чин соответствовал разве что командиру императорской стражи, — во всем Клане Тан, кроме Госпожи с Холодным Лицом, все до единого боялись именно этого начальника Стражи.
Под его пронзительным взором никто не смел вымолвить ни слова. Прошло немало времени, но Тан Гу молчал. Тан Цзиньян, с детства друживший с Тан Лю, обменялся с ним взглядами. Тан Лю поморщился, дернул уголком рта и лектовником подтолкнул Тан И, но тот лишь сделал вид, что ничего не замечает. В огромном зале воцарилась мертвая тишина.
Наконец, когда нервы у всех уже были на пределе, Тан Гу поднял один палец. Снова выдержав паузу и убедившись, что никто не заговаривает, он произнес:
— Я спрошу лишь об одном.
После этого он опять замолчал, а не дождавшись ответа, продолжил:
— Кто отравил старую госпожу?
При этих словах все снова переглянулись. Тан Цзиньян забормотал:
— Это... уж точно не я, я всегда был почтительным сыном...
— Так кто же?! — рявкнул Тан Гу. — Говорите как есть! За пределы этой комнаты слова не уйдут, и я еще смогу смягчить наказание. А если решите утаить, то когда я сам во всем разберусь, пощады не будет никому из ваших семей!
Никто не смел издать ни звука. Спустя мгновение Тан Цзиньян проговорил:
— Лю... кузен Лю.
Тан Лю бросил на него вопросительный взгляд, и Тан Цзиньян тут же подтвердил:
— Признавайся давай.
Тан Лю пришел в ужас. Забыв о том, как плохо слушался язык, он закричал:
— Не я! Не я! Хватит пороть чушь и вешать на меня всех собак!
— Ты заведуешь ремесленными мастерскими, туман Пяти миль в твоем ведении, благовоние Долголетия тоже проходило через твои руки, да и вторая девчонка тебе не по душе — кто же еще, если не ты? — возразил Тан Цзиньян.
Тан Лю взъярился:
— А почему ты не говоришь на брата И? Вторая девчонка при всех его отчитывала! Всеми важными делами за последние годы занималась она, а его славу затмили, он затаил на нее дикую злобу!
Тан И выругался:
— Выплюнь сперва то говно, что у тебя во рту, прежде чем разевать его! Несешь бред, от тебя за версту мочой разит! Вторая девчонка задирала нос, да кого она не прижимала? Она могла взять в твоих мастерских любое зелье, какое пожелает, ты ведь и сам ее не мог удержать!
Тан Гу перевел взгляд на Тан Шаомао. Тот долго колебался, прежде чем произнести:
— Седьмой дядя... мы-то думали, это вы сделали.
Тан Гу взревел:
— Чушь собачья!
Тан Шаомао продолжил:
— Не говоря уж о том, что у нас не хватило бы духу, кто вообще знал заранее, что старая госпожа объявит преемника? Все эти годы люди лишь гадали, кто мог ожидать такого поворота. Хоть старая госпожа и в летах, здоровье ее всегда было отменным. Всё произошло слишком внезапно, и кроме вас, седьмой дядя, ни у кого нет для этого возможностей.
— Выходит, признаваться никто не собирается? — Тан Гу обвел взглядом присутствующих и, видя, что все молчат, добавил: — Ладно, посмотрим, чем это кончится. Молитесь, чтобы невестка поправилась. Если же с ней что случится, к власти придет вторая девчонка, и мне не терпится посмотреть, как она с вами расправится!
— Да она ведь даже не носит фамилию Тан! Как ей позволить взойти наверх? Выгнать прочь, и дело с концом! — возмутился Тан Цзиньян.
— Выгнать? Как? Метлой со двора вымести? — горько усмехнулся Тан И.
Тан Цзиньян лишился дара речи и смог лишь выдавить:
— Надо что-то придумать. Она всего лишь заместитель главы Дисциплинарной палаты, девчонка двадцати лет от роду, неужели мы с ней не справимся? Шаомао, у тебя всегда был острый ум, придумай что-нибудь.
— А по мне, вы все подняли бурю в стакане воды, — спокойно произнес Тан Шаомао. — Если говорить о том, кто отравил старую госпожу, в этом еще предстоит досконально разобраться. Но если речь о том, как совладать со второй девчонкой, тут и беспокоиться не о чем. Стража, ремесленники, оружейники, дисциплинарщики и казначеи — все пять палат не поддержат ее. Даже кузен Фэй держит нейтралитет. С чем ей с нами бороться? Гора Эмей — всего лишь секта под крылом Клана Тан, стоит прижать ее, максимум пискнут, да пошлют извинения аббатисе Цзиньцы. Четвертый сын главы Хуашаня не может совладать с делами собственного клана, куда ему лезть в дела Клана Тан? А тот парень из Цинчэна... по-моему, человек он порядочный, штучки второй девчонки по обольщению мужчин на него не подействуют, помогать ей он вряд ли станет.
Тан Лю проговорил:
— Очнется старая госпожа — власть перейдет к ней. Случится со старой госпожой худшее — власть всё равно перейдет к ней. Ничего не делай — и просто жди, пока она придет с тобой разбираться.
— Я не это имел в виду, — возразил Тан Шаомао. — Просто она не представляет для нас смертельной угрозы, мы можем расправиться с ней постепенно, тщательно всё обдумав.
— Как постепенно? Мать завтра же может прийти в себя, — не унимался Тан Цзиньян.
— Будь у нее легкое ранение, лекарь уже вышел бы наружу или по крайней мере передал слово для успокоения сердец. Полагаю... — Тан Шаомао помрачнел, — рана старой госпожи тяжела, боюсь, она без сознания и не очнется дня три-пять.
Тан Цзиньян вскрикнул от ужаса:
— Три-пять дней?! Так быстро?!
Тан Гу холодно бросил:
— Ты что, спишь и видишь, чтобы твоя мать не очнулась?
Тан Цзиньян испугался:
— Вовсе нет... Я... эх... я к тому... неужели за три-пять дней нельзя расправиться со второй девчонкой?
Тан Лю промолвил:
— Старая госпожа упала очень неудачно. Даже если очнется, какое-то время она не сможет заниматься делами и защитить вторую девчонку. Вот только как бы затягивать не пришлось.
— У меня есть быстрый способ, — подал голос Тан Шаомао.
Тан Цзиньян тут же подался вперед:
— Какой?
— Тот лекарь из Цинчэна, — Тан Шаомао выдержал паузу и продолжил: — Стоит ему упереться и заявить, что отравить старую госпожу ему приказала вторая девчонка, как все вопросы отпадут сами собой. А мы предложим второй девчонке выбор: либо выдать замуж в Цинчэн, либо предстать перед судом. Как бы она ни упрямилась, выбора у нее не останется. И даже если старая госпожа захочет пересмотреть дело, мы ей этого не позволим.
Тан Цзиньян обрадованно воскликнул:
— Отличный план!
Тан Гу подумал немного и распорядился:
— Тан И, Дисциплинарная палата в твоем ведении, тебе и действовать.
Тан И кивнул в знак согласия, после чего Тан Гу поднялся:
— Я пойду к второму брату, посмотрю, каковы его намерения.
Тан Цзиньян чувствовал себя неуютно в обществе седьмого дяди и поспешил подняться, чтобы проводить его. Когда Тан Гу ушел, Тан Цзиньян заявил:
— Ладно, все свободны, возвращайтесь к делам. Действуйте как обычно, но помните: ради Клана Тан мы должны держаться вместе, ясно?
— Погодите, еще не всё, — остановил их Тан Шаомао. — Только что при седьмом дяде говорить было неудобно, но сейчас самое время обсудить кое-что еще.
Тан Цзиньян уставился на него:
— Что еще?
— Если со старой госпожой всё будет хорошо, это лучший исход. Но если вдруг случится непредвиденное...
Тан Цзиньян выругался:
— Ты чего на мою мать наговариваешь?!
— Никто на нее не наговаривает, я говорю как есть. Если со старой госпожой и впрямь стрясется беда, к власти придет вторая девчонка. Скажите мне, как тогда поступит седьмой дядя: пойдет против нее или поддержит?
Тан Цзиньян растерянно моргнул:
— Что за глупый вопрос? Седьмой дядя он... он... — он осекся, поняв, что никакой уверенности у него нет. Характер у Тан Гу был крутой, он противился возвышению Тан Цзюэянь, но в то же время был предан чете Тан. Если свершится непоправимое, встанет ли он ради общего блага на сторону Тан Цзюэянь — поручиться не мог никто. В конце концов, когда к власти пришла Госпожа с Холодным Лицом, заслуги Тан Гу в ее воцарении были неоценимы.
Тан Лю уловил скрытый смысл сказанного:
— К чему клонишь, Шаомао? Говори прямо.
— Я боюсь, что вторая девчонка в суматохе попытается покончить со старой госпожой. Она жестока и хитра, нельзя терять бдительность, нужно усилить охрану.
Покои Госпожи с Холодным Лицом защищала Стража восьмерки, разве к ним подступишься? Что же до дополнительных людей... сколько всего воинов в Клане Тан? Стоит лишь крикнуть «убийца!», как сбегутся сотни. Если только сам Тан Гу не решится на бунт, усиление охраны — чистой воды излишество. А с другой стороны, если Тан Гу задумал бунт, никакая охрана не поможет.
Зато людей, охранявших второго господина Тана, было куда меньше.
Тан И кивнул:
— Я понял. Дворцовая стража подчиняется седьмому дяде, я потолкую с ним об этом.
— Я тоже пройдусь, послушаю, что люди говорят, — Тан Шаомао погладил подбородок. — Вторая девчонка хочет привлечь чужаков против своих, но добиться этого ей будет не так-то просто.
Все разошлись. Тан Лю потянул Тан И за рукав, и тот, поняв, что у приятеля есть разговор, сначала проводил Тан Шаомао до Оружейной палаты, а затем заглянул в мастерские. Как он и предполагал, Тан Лю ждал его.
— Здесь безопасно говорить? — Тан И указал на рот собеседника. — Смотри не сболтни лишнего, сейчас из-за любой мелочи может грянуть буря.
— Уже лучше, всё в порядке, — отмахнулся Тан Лю, немного отдохнувший после передышки. — Как думаешь, кто все-таки отравил старую госпожу?
— Знай я это, тут же вывел бы его на чистую воду. Но это точно не кузен Цзиньян — его собственный пук до смерти напугать может, кишка тонка.
— А тебе не кажется, что после падения старой госпожи Шаомао стал слишком разговорчив? Раньше он хоть и выступал против второй девчонки, но никаких планов не строил, а теперь вдруг такая активность.
Тан И изумленно приподнял брови:
— Ты подозреваешь его?
— Разве ты не слышал его последние слова? На словах он призывал нас защитить старую госпожу, но подтекст был таков: если старая госпожа умрет, а второй господин останется жив, вторая девчонка придет к власти. Иными словами, он подбивает нас к тому, что для предотвращения ее воцарения необходимо... — Тан Лю замялся. — Не стану ходить вокруг да около: он клонит к тому, чтобы второй господин не выжил. Он предлагает тебе сговориться с седьмым дядей и перебросить всю охрану на защиту старую госпожу, тем самым оголив защитников второго господина.
Тан И замахал руками:
— Оставь эти разговоры! Если я и пойду к седьмому дяде насчет охраны старой госпожи, он сам примет решение, не мне командовать Стражей. А мне еще нужно свести счеты с тем лекарем, я пошел.
Он уже собрался уходить, как Тан Лю окликнул его:
— А если вторую девчонку скинут, по-твоему, кто займет ее место? Ты?
Тан И обернулся и сказал с абсолютно серьезным лицом:
— Да кто угодно! Пока он носит фамилию Тан, я подчинюсь любому — даже кузену Цзиньяну. Столетнему фундаменту Клана Тан требуются толковые распорядители, бывали у нас правители и похуже, но Клан Тан от этого не рухнул и не уменьшился.
«Это не искренние слова брата И», — подумал про себя Тан Лю после того, как Тан И ушел. Убери они вторую девчонку, старая госпожа уже не передаст власть кузену Цзиньяну, а седьмой дядя стар, придется искать другого преемника. И тогда, в мутной воде, у брата И появится отличный шанс.
Что же до него самого... если отступиться, можно не ввязываться в эту грязную заварушку. В конце концов, Кланом Тан и так слишком долго управляла женщина.
***
Тан И не стал искать Тан Гу, а сразу направился в подземную тюрьму. Сидевший на полу Чжу Мэньшан спокойно взглянул на него и поприветствовал:
— Решил выпустить меня?
Тан И велел принести стул, уселся и с усмешкой спросил:
— С чего ты взял, что я тебя выпущу?
— В Цинчэне я уже привык: посидишь пару дней, и кто-нибудь да отпустит. Клан Тан всё же должен быть более разумным, чем Цинчэн — улик нет, значит, пора на свободу.
— Выпустить тебя проще простого, — ответил Тан И. — Выложи всё как на духу: как вторая девчонка подговорила тебя отравить старую госпожу?
— Да пошел ты к черту! — взъярился Чжу Мэньшан. — Я же говорил, что не имею к этому никакого отношения, прекращай вешать на меня чужие грехи!
Тан И подал знак, и четверо дюжих молодцов втащили в камеру деревянную клетку ростом с человека, на дне которой валялось несколько кирпичей. Лицо Чжу Мэньшана переменилось:
— Это еще что?
— Чтобы тебе было понятнее, назовем это стоячим колодцем, — пояснил Тан И. — Обычный человек не выдерживает в нем и дня.
— Я вообще-то гость из Цинчэна, а молодой господин Шэнь — мой близкий друг! Он будущий глава секты Цинчэн, неужели ты не боишься испортить отношения между Цинчэном и Кланом Тан?
— Клану Тан плевать на отношения с кем бы то ни было, — отрезал Тан И. — Говори по-хорошему, избавишь себя от мучений.
— Да о чем говорить-то?! Ничего не было, что мне выдумывать?
— Можешь выдумать что угодно, лишь бы складно звучало: как вторая девчонка соблазнила тебя и обманом заставила подсыпать яд.
Поняв, что собеседник твердо намерен его оговорить, Чжу Мэньшан лихорадочно соображал, как потянуть время. Тан И же, желая примерно наказать упрямца, взмахнул рукой. Двое стражников подхватили Чжу Мэньшана под руки, выволокли наверх и засунули в клетку, после чего вытащили из-под его ног кирпичи. Чжу Мэньшан едва касался пола одними носками, шея его оказалась зажата в деревянной планке, воздух перекрыло. Задыхаясь, он продолжал отчаянно ругаться.
— Побереги язык и силы, тебе еще долго придется терпеть, — бросил Тан И.
Не успел он договорить, как к нему подбежал стражник и тихо шепнул пару слов. Тан И повысил голос:
— Передай молодому господину Шэню: Чжу Мэньшан — подозреваемый, и сколько меня ни допрашивай, видеться я ему не позволю, не говоря уже о попытках спасти!
Будучи главой Дисциплинарной палаты, он прекрасно знал толк в допросах с пристрастием. Бросив это распоряжение, Тан И поднялся и вышел.
Мучений Чжу Мэньшана пока было недостаточно, спешить с выбиванием показаний не стоило.
***
Янь Фэйси смотрел на сидевшую перед туалетным столиком Тан Цзюэянь. Та расчесывала волосы, и черные, как смоль, пряди подчеркивали ослепительно белую, нежную шею, излучая столь соблазнительное очарование, что так и хотелось прикоснуться губами.
Будучи четвертым сыном главы Хуашаня, он обладал высоким происхождением, но в гонке за место главы клана безнадежно отстал от трех старших братьев. Оставаться в Хуашане означало либо прозябать в стенах секты, либо получить синекуру и жить праздной жизнью богатого господина. Поэтому он решил попытать счастья на стороне и в итоге осел в Клане Тан.
Он жаждал эту женщину — впрочем, не было на свете мужчины, который не жаждал бы ее. Дацзи, Баосы — красавицы из древних книг, способные разрушать целые царства, должны выглядеть именно так. Ни единого изъяна, на коже не сыскать и пятнышка. Он сходил по ней с ума, был готов оставаться в роли простого гостя-охранника и ждал лишь знака благосклонности.
Мужчин с подобными мыслями крутилось немало. Стоило ей лишь слово молвить, и тысячи пошли бы за нее на смерть, но далеко не каждый удостаивался чести стать ее личным телохранителем. Помимо него, рядом ошивался еще один мозоливший глаза тип, появившийся на два года раньше, хотя до звания гостя он так и не дорос, оставшись рядовым стражником.
Янь Фэйси покосился на стоявшего рядом Мэн Дуцзяна. Гора Эмей — всего лишь секта в подчинении Клана Тан, а сам Мэн Дуцзян — обычный ученик. По сравнению с его собственным титулом принца разница была как между небом и землей. Но он все равно ненавидел его. Люто ненавидел. Рядом с Тан Цзюэянь не должен находиться никакой другой мужчина. Хватит и его самого. Разумеется, он был уверен, что Мэн Дуцзян думает точно так же.
Быть может, дело еще и в том, что Тан Цзюэянь сама выбирала мужчин, а не позволяла им выбирать себя. При этом внешность, происхождение, боевые искусства, ум или богатство не играли никакой роли. Ее стандарты определялись исключительно личной симпатией, разгадать которую не удавалось никому.
Он ненавидел даже толстобрового лекаря Чжу. Не имея возможности предугадать, какой именно мужчина способен тронуть ее сердце, он ненавидел любого, кому дозволялось приближаться к ней. Эта неуверенность лишь усиливала его одержимость Тан Цзюэянь. Мужчины всегда сильнее жаждут того, чем не могут завладеть, и он верил, что Мэн Дуцзян чувствует то же самое.
— Уходите, мне нужно переодеться, — бросила Тан Цзюэянь.
Приказ прозвучал просто и безапелляционно, будто она отдавала распоряжение слуге. С каждым она держала себя именно так. В бытность его в Хуашане он сам отдавал приказы слугам, и кроме отца, никто не смел разговаривать с ним в таком тоне.
И все же он вышел. Вышел вместе с ненавистным соперником, прикрыв за собой дверь.
Тан Цзюэянь не стала задвигать засов, переодеваясь прямо в комнате. Возможно, через щель в дверях можно было разглядеть проблеск женского тела, но он не обернулся, и тот противный тип, разумеется, тоже не посмел. Она постоянно испытывала чужие границы дозволенного: вы могли добиваться ее любыми способами, но в конце концов оставались ни с чем, если только она сама не изъявляла желания.
— Войдите, — донесся ее голос.
Янь Фэйси и Мэн Дуцзян шагнули обратно. Тан Цзюэянь сменила строгие траурные одежды на привычный наряд. На ней была расшитая золотом полупрозрачная кофточка с глубоким вырезом, наброшенная на плечи сапфирово-синяя легкая шаль и юбка с разрезом до самых бедер — даже продажные девки из весёлых домов не осмеливались одеваться столь соблазнительно.
— Госпожа так и не повидала старую госпожу? — спросил Мэн Дуцзян.
Черт возьми, этот вопрос должен был задать он сам! Янь Фэйси бросил на Мэн Дуцзяна испепеляющий взгляд — во взгляде того читалась ровно такая же враждебность.
— Лекарь вошел внутрь и не выходит. Прабабка ранена тяжело.
— Тогда этого Чжу Мэньшана нельзя оставлять в живых, — Янь Фэйси уже не понимал, движет ли им ревность или искренний совет, но был уверен в одном: — Он не выдержит пыток и выдаст вас. А стоить ему заговорить, как последующее отречение от показаний не поможет. Убейте его, — холодно произнес он.
***
— Лекаря Чжу необходимо спасти! — со слезами на глазах повторяла Шэнь Вэйчэнь. — Это я во всем виновата, поддалась легкомыслию, не удержалась и полезла красть туман Пяти миль.
Вернувшись в комнату, девушка не переставала корить себя. Шэнь Юйцин хмурился: он не любил искать виноватых, да и толку сейчас укорять младшую сестру не было. В конце концов, если бы Чжу Мэньшан действительно захотел заполучить это зелье, ему стоило лишь попросить — ради молодого главы Цинчэна пару порций тумана Пяти миль выдали бы без проблем, а то и больше. Однако он прекрасно знал характер Чжу Мэньшана: тому было проще украсть, чем кланяться в пояс. Во-первых, не хотел никого о чем-то просить, во-вторых — просто одолело озорство. И теперь его глупая выходка обернулась огромной бедой.
— К чему теперь твои упреки? Главное — придумать, как вытащить лекаря Чжу, — произнес Шэнь Юйцин.
— Вообще-то главное сейчас — дело о помолвке, — подал голос Сяо Ба. — Мы сюда прибыли не для того, чтобы ввязываться в неприятности.
— Хочешь сказать, лекаря Чжу спасать не нужно? — вскинулась Шэнь Вэйчэнь.
— Лекаря Чжу спасать определенно придется, Сяо Ба имеет в виду, что это не главная цель нашей поездки, а потому нельзя действовать опрометчиво, — вмешался Се Губай. — Сначала нужно всё хорошенько обдумать.
— Я уже несколько раз говорила с Тан И, обращалась к Тан Гу, но они ни в какую не пускают меня к лекарю Чжу. Дело дрянь, — покачал головой Шэнь Юйцин.
Шэнь Вэйчэнь снова сокрушенно вздохнула:
— И зачем я только не остановила его, а еще и сама ввязалась в эту глупость...
— А по мне, барышня на сей наоборот спасла лекаря Чжу, — заметил Сяо Ба.
— Твоё утешение мимо кассы, с чего это вдруг я его спасла? — удивилась Шэнь Вэйчэнь.
— У лекаря Чжу характер такой, от себя не убежишь. Даже если бы вы остановили его тогда, он бы обязательно вляпался в какую-нибудь другую историю. И не стащи ты вместе с ним лишнюю порцию тумана Пяти миль, сегодня всё выглядело бы куда запутаннее. Так что барышня Шэнь ему только помогла.
Шэнь Вэйчэнь горько улыбнулась:
— Благодарю за утешение, спасибо на добром слове.
Про себя она подумала, что Сяо Ба придумал это кривое оправдание лишь бы успокоить ее, но всё равно оценила его заботу, хотя на душе по-прежнему скребли кошки.
Шэнь Юйцин спросил:
— У господина Се есть толковый план?
— Мне нужно подумать, — ответил Се Губай.
Шэнь Юйцин помрачнел:
— Клан Тан — не Цинчэн. Боюсь, к лекарю Чжу применят суровые пытки, легко он отделаться не сможет... — он вздохнул. Он понимал, что сказал мягко: тюремное заключение грозило Чжу Мэньшану переломами костей в лучшем случае. Но говорить жестче не смел, опасаясь, что сестра станет винить себя еще сильнее.
В раздумьях они внезапно услышали стук в дверь. Переглянувшись, все подумали одно и то же: «Неужели вторая госпожа Тан?»
— Я открою, — сказал Сяо Ба.
За дверью стояла молодая женщина в желтом платье. Ослепительно красивая, но это была не Тан Цзюэянь, а ее старшая сестра — Тан Цзинцай.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...