Будет ли тот большой город на другом конце времени таким же шумным? Ясно ли там небо? Всё ли хорошо у папы с мамой? Если бы она могла вернуться назад — как было бы чудесно! Девушка поклялась себе, что больше никогда в жизни не полезет в горы.
Она медленно открыла глаза и вытянула левую руку, заслоняясь от слепящего солнечного света. Неизвестно когда её глаза наполнились необъяснимой печалью, а чистые слёзы в уголках глаз отразили прекрасное сияние.
В её сознании внезапно возникла беспомощная и горестная фантазия.
Что, если однажды она действительно уйдёт, а он прижмёт к себе ту женщину или даже целую толпу людей, будет веселиться и развлекаться, ни капли о ней не заботясь, и до самой смерти так и не заметит её существования?
Тогда выходит, что она и впрямь жалка.
Она с досадой снова закрыла глаза, в глубине её разума тускло и ярко вспыхивали заветные желания. Девушка вздохнула и погрузилась в глубокий сон посреди этого лёгкого прохладного ветерка, а в уголках её глаз по-прежнему блестели слёзы.
Каким же человеком в конце концов был Мо Цзыфань? Она уже перестала понимать.
— Ветер сильный, накинь плабщ, — произнесла женщина, набрасывая на плечи юноши одежду.
Он стоял у самого края борта, и холодный ветер пробирал его тело до дрожи. Услышав голос, он ещё не успел отказаться, как Му Гэ уже укутала его в плащ. Юноша бесстрастно посмотрел на неё, с трудом выдавил из себя подобие улыбки и произнес слова благодарности.
Женщина встала рядом с ним и с глубокой ностальгией произнесла:
— В детстве мы встретились среди десяти ли персиковых садов. Тогда я ещё думала: этот юноша перед моими глазами такой красивый, интересно, каким он станет, когда вырастет. Не думала, что спустя больше десятка лет ты останешься таким же статным, бравым, обходительным и очаровательным.
Мо Цзыфань остался равнодушен. Му Гэ бросила на него взгляд и продолжила:
— Цзыфань, помнишь, как мы вместе ходили ловить рыбу на речку? Ты говорил, что поймаешь мне рыбу, но прошёл день, а ты не поймал ни одной. Зато ты страстно любил владение мечом и мастерски владел им. Я каждый день сидела в персиковом саду и смотрела, как ты танцуешь с мечом среди опадающих лепестков, охваченная благоговейным трепетом от твоей удали. Я даже упрашивала тебя научить меня фехтованию, но Му Гэ оказалась слишком глупой и не освоила ни единого движения.
Женщина посмотрела на далёкие зелёные горы и с улыбкой добавила:
— Если бы не то расставание, как бы сложилась наша жизнь сейчас?
Они оба не знали: по мнению Му Гэ, если бы не то расставание, она, возможно, шла бы рука об руку с этим мужчиной рядом, разделяя с ним всю жизнь.
Нынче всё переменилось, люди стали другими, оставив лишь пустые мечты. Но она всё равно не желала мириться с этим и хотела вернуть его себе.
Видя его непреклонность, она ощутила тоску на сердце.
— Хватит думать о всякой чепухе, взгляни правде в глаза, — спустя долгое время произнёс Мо Цзыфань глухим, сдержанным голосом, после чего повернулся и ушёл в каюту.
Му Гэ стояла на носу корабля, и ветер растрёпывал её длинные волосы. Она слабо улыбнулась:
— Не могу отпустить.
Однако он этого уже не услышал — те несколько слов затерялись и рассеялись в ветре.
Время летело стрелой, и два дня промелькнули мгновенно.
Они беседовали за чашкой чая, как вдруг до них дошла весть: Истинный Человек Бай Сюань из Горной усадьбы Лораоин исчез.
— Что?! — услышав слова господина Е, Мо Цзыфань нахмурился.
Впрочем, он остался верен своему стилю: невозмутим перед лицом любых перемен.
А вот сидевшая рядом женщина не смогла сохранить спокойствие:
— Как такое возможно?! Я ушла с Пика Куньлунь всего пару месяцев назад, как учитель мог пропасть?! Неужели никто не знает, куда он отправился?
Господин Е смущённо почесал в затылке:
— Нет. Говорят, на Пике Куньлунь сейчас полнейший хаос, главы различных сект и усадеб рыщут по всему Куньлуню и другим местам в поисках вестей. Слышал, он пропал внезапно несколько дней назад, и до сих пор о его местонахождении ничего не известно.
— Как же так... Учитель... Разве учитель не мог попасть в какую-то опасность?! — встревожилась Му Гэ.
Мо Цзыфань медленно поднялся с места и бесстрастно произнёс:
— Истинный Человек Бай Сюань — владыка боевых искусств, его мастерство непостижимо, ходят слухи, будто он — сошедший с небес бессмертный. Если бы мы со старшими братом и сестрой Рао и Мужун попытались выступить против него вместе, еще неизвестно, смогли бы мы его одолеть. Человека с такой колоссальной силой трудно застичь врасплох. Учитель, должно быть, в безопасности, по крайней мере пока.
Говоря так вслух, в душе он чувствовал, что во всём этом кроется какая-то тайна. Он сам прибыл на Пик Куньлунь к Истинному Человеку Бай Сюаню, чтобы докопаться до истины и узнать первопричину всех событий, но тот вдруг бесследно исчез. Наверняка здесь не обошлось без постороннего вмешательства, и этот закулисный кукловод непременно связан с его собственным происхождением. На всём белом свете о его происхождении знал лишь Истинный Человек Бай Сюань, да ещё Му Гэ кое-что о нём ведала — больше ни единой души. Если дело обстоит так, то похищение Истинного Человека преследовало лишь одну цель: не дать ему узнать правду.
Он сел, сделал глоток чая и попытался восстановить в памяти обрывочные фрагменты той страшной катастрофы.
Облачённый в золотые доспехи человек, сжимающий в руке древний меч.
Меч?! Глаза Мо Цзыфаня ярко вспыхнули.
Когда он постигал боевые искусства под наставничеством Истинного Человека Бай Сюаня на Пике Куньлунь, тот рассказывал, что самые грозные мечи в мире — это, во-первых, меч Сюаньшуан, который учитель пожаловал ему в день завершения обучения. Однако меч Сюаньшуан уступал двум другим клинкам. Первый из них — Меч Хуамин, тайком спрятанный в подземном ходу в поместье Ай. Люди знали лишь то, что Меч Хуамин бесследно исчез, и мастера боевых искусств до сих пор продолжают его безуспешные поиски. Но они не ведали, что еще несколько веков назад предки из поместья Ай обнаружили этот меч в Великих Пустошах и тайком принесли домой, передавая из поколения в поколение как семейную реликвию. Мо Цзыфань слышал об этом от Ай Шана, но воочию клинок так и не увидел.
Был и третий меч — самый древний, тяжёлый и желанный для каждого: Люхунь Фэнъюй.
Этот клинок весил больше любого другого оружия, и обычный человек, либо не владеющий боевыми искусствами, либо недостаточно искушенный в них, не смог бы даже сдвинуть его с места. Мощь этого меча была колоссальной, но зависела от того, насколько мастерски владеющий им боец умел высвобождать его разрушительный потенциал. Меч обладал чудовищной кровожадностью: если он ранил кого-то, то в лучшем случае человек лишался боевых навыков и какой-нибудь конечности, а в худшем — погибал в страшных муках от разъедавшей изнутри злобы, накладывая на себя руки.
Однако судьба этого меча оставалась неизвестной на протяжении сотен лет; как же он мог оказаться в руках воина в золотых доспехах? Или ему померещилось?
Он постучал себя по голове, потирая виски, и негромко произнёс:
— Как бы то ни было, всё равно нужно отправиться на Пик Куньлунь и разузнать обстановку.
Узнав об исчезновении Истинного Человека Бай Сюаня, господин Е из заботы о деле дни и ночи торопил лодочника, и наконец на рассвете следующего дня они достигли подножия Пика Куньлунь.
Пик Куньлунь располагался на восточной границе. Климатические условия там были суровыми и переменчивыми. Ходили слухи, что до того, как Истинный Человек Бай Сюань взошел на эту вершину, там, как и везде, сменялись все четыре времена года. Но стоило ему величественно ступить на вершину горы, как загремели небесные громы и забурлили облачные моря; спустя десять лет непогода наконец улеглась. С тех пор вечные зимние снега установились лишь в окрестностях Пика Куньлунь. И как ни странно, снег здесь выпадал лишь раз в году, но мог сохраняться десятилетиями. Лишь в том случае, если на Пике Куньлунь рождался ниспосланный небесами гений, способный умилостивить богов, они даровали Куньлуню весну, длившуюся менее десяти дней. На протяжении десятилетий бесчисленные смельчаки штурмовали Пик Куньлунь, изо всех сил стараясь стать учениками Истинного Человека Бай Сюаня, но в итоге гибли на склонах горы при загадочных обстоятельствах, не пройдя строжайший отбор. Некоторые же, добравшись до вершины, не выдерживали различных искушений и испытаний на пути, так и не добившись величия.
Это вызывало у мастеров боевых искусств со всего света и восхищение, и горькие вздохи. В конце концов многие вовсе перестали пытаться нанести визит в Куньлунь: размышляя об этом, они приходили к выводу, что расставаться с жизнью ради мимолётного взгляда на старика Бай Сюаня — непозволительная глупость.
Позже появились трое потрясших мир мастеров, чьё появление заставило людей поверить в то, что обитель Истинного Человека Бай Сюаня — Пик Куньлунь — действительно поистине волшебное место. С тех пор гора стала пользоваться ещё большим уважением и почитанием со стороны самых разных людей.
Первым появился юноша по имени Рао Жан.
Ходили слухи, что с детства он впитывал рассказы родителей об исключительности Пика Куньлунь. В шесть лет он с невероятной серьезностью собрал небольшой узелок, сорвал два персика в качестве дорожного пайка и втайне от всех отправился в путь к подножию Куньлуня. Закусив губу, сурово сдвинув брови, приняв твёрдое решение и сделав решительный шаг, малыш ступил на поросшие мхом ступени Пика Куньлуня. Поскольку ступени здесь были выше, чем в любых других местах, он поднимался лишь на одну ступень в день, откусывая по кусочку персика. По мере того как он рос, он начал преодолевать по две ступени за раз. День за днём, год за годом — так продолжалось вновь и вновь, пока наконец, взойдя на самую вершину Куньлуня, он не превратился в цветущего семнадцатилетнего юношу.
А Истинный Человек Бай Сюань все эти одиннадцать лет ожидал его на вершине, поглаживая длинную бороду и добродушно улыбаясь.
Юноша развязал узелок, и из него выпали два персика — всё ещё целых и невредимых с тех самых пор. Полагая, что это плоды бессмертных, он преподнёс их Истинному Человеку Бай Сюаню. Тот с детской обидой протянул:
— Старик ждал тебя одиннадцать лет, чтобы получить два персика, сплошь покрытых твоей слюной?
Рао Жан ухмыльнулся:
— Это бессмертные плоды, они продлят тебе жизнь, старик.
Затем он окинул взглядом окрестности и возмутился:
— Ты меня надул, старик! Здесь всего-то клочок земли? Даже завалящего храма нет?
После этого он подбежал к какому-то древнему, видавшему виды дереву и уже собирался пробормотать, что если срубить это дерево и снести с горы, то за него можно выручить порядочные деньги, но едва его рука коснулась коры, как небо заволокло тучами, поднялся ветер и загремели громы. Только что сияющее солнце внезапно сменилось непроглядной тьмой. В испуге парень бросился к Истинному Человеку Бай Сюаню, но в тот же миг небо вновь прояснилось. Протерев глаза и ошеломленно уставившись вперед, он увидел, что теснившаяся на клочке земли вершина разом расступилась, открывая бескрайние просторы. Под ногами буйно зацвели диковинные цветы, а на месте недавних сугробов поднялась зелёная трава высотой по колено. Над его головой кружились и звонко пели две пестрые птицы. Пораженный Рао Жан вдруг заметил, как перед ним медленно вырастает величественный дворец, внушающий невольное благоговение. Погладив эти древние, безмолвные стены, он прослезился от избытка чувств:
— Не зря я одиннадцать лет карабкался на эту гору!
Истинный Человек Бай Сюань с мягкой улыбкой наблюдал за происходящим, не находя в этом ничего удивительного, и промолвил про себя:
— Это он.
На следующий день Рао Жан официально стал учеником Истинного Человека Бай Сюаня.
Как только привратные мальчишки огласили эту новость, не прошло и двух дней, как она разнеслась по всем уголкам Великой Тан. Все были потрясены и поражены: у Истинного Человека Бай Сюаня наконец появился ученик! Семя рода Рао поистине одарено небесами: в шесть лет взобраться на Пик Куньлунь и одиннадцать лет упорно карабкаться к вершине. Родные считали мальчика давно погибшим, а он внезапно объявился на вершине Куньлуня. На следующий день главы всевозможных сект поспешили с визитами почтения, поздравления не прекращались, подарки рекой текли в обитель, и это оживление продолжалось целых три года. Род Рао вмиг прославился и занял важнейшее, весомое положение в мире цзянху.
Спустя пять лет после того, как Рао Жан стал учеником Бай Сюаня, к подножию Пика Куньлунь добрался еще один подросток. С презрительным видом окинув взглядом гору и не найдя в ней ничего особенного, она с луком и стрелами стремительно бросилась наверх. Спустя сутки она уже преодолела половину подъема. Ночью, когда она отдыхала, из чащи внезапно вылетела огромная сеть, оплетая её всё туже и туже. Девушку скрутило в комок, а её единственное оружие куда-то запропастилось. Когда ей показалось, что она сейчас задохнется от удушья, перед глазами мелькнула белая тень, и путы на её теле внезапно зависли в воздухе и исчезли.
Откашлявшись, она увидела смотрящего на нее сверху вниз улыбающегося мужчину.
Среди ночи его улыбка сияла, подобно усыпанному звёздами небу, и была удивительно прекрасна. Таково было первое впечатление Мужун Юэин.
— Ого, да это девчонка, — спокойно произнес он, сложив руки на груди.
Мужун тут же надулась:
— Подумаешь, девчонка! Хм, а я между прочим очень сильная!
Он рассмеялся еще веселей:
— Ты даже не смогла разорвать самую простую сеть Увядших Сердец, и после этого ты сильна?
Не стерпев обиды, Мужун злобно зыркнула на него, не находя слов в ответ. Он не обратил на это внимания, достал из-за спины острый меч и протянул ей:
— Эта вещь тебе пригодится, дерзай, малышка~
Не успела Мужун поблагодарить его, как вспыхнула белая вспышка, и юноша растаял на вершине горы.
Она еще долго стояла в оцепенении, глядя в ту сторону, где он только что исчез, а сердце её вдруг наполнилось отвагой.
Наконец, собрав последние силы, сжимая в руке обагрённый кровью холодный клинок и волоча за собой покрытое ранами тело, она ковыляя добралась до вершины, после чего плашмя рухнула на землю.
Очнувшись, она обнаружила себя лежащей под древним раскидистым деревом. Над головой заливались птицы, в воздухе витал упоительный аромат цветов, а рядом сидел тот самый улыбающийся старик и тот самый улыбающийся мужчина.
Старик, поглаживая длинную бороду, промолвил:
— Это она.
На следующий день её благополучно приняли в ученики к Истинному Человеку Бай Сюаню.
Стоило этой новости просочиться наружу, как род Мужун предсказуемо превратился в объект всеобщих поздравлений, а родители Мужун Юэин со слезами на глазах рассказывали о пути взросления своей дочери, всколыхнув весь мир боевых искусств.
Желающих покорить Пик Куньлунь стало ещё больше, а погибших и раненых — не счесть.
Постепенно на протяжении последующих десятилетий больше никто не смог покорить вершину Куньлуня.
Но то, чего никто никак не мог ожидать: Истинный Человек Бай Сюань, который до этого ни разу не показывался людям и не спускался с горы, лично отправился в путь к затерянной деревне Сюйин, чтобы забрать оттуда девятилетнего ребёнка. Он ежедневно окружал мальчика заботой и даже даровал ему древнее божественное оружие — меч Сюаньшуан.
Мир боевых искусств содрогался от этой новости целых два года.
Этим юношей был Мо Цзыфань. Известный как Хладноликий Святой Меча, он взмахом меча Сюаньшуан заставлял вражескую армию отступать на пятьдесят ли. После того как ему пожаловали титул княжеского ванъе от самого императора, его имя стало звучать чуть реже. Несмотря на свой холодный нрав, он часто появлялся в самых разных местах, помогая императору разбираться с государственными делами. Совсем не так, как Рао Жан и Мужун Юэин: те после пяти лет помолвки, наконец, сыграли свадьбу, а затем поселились далеко от Пика Куньлуня, в усадьбе в сотне ли от него, которую назвали «Горная усадьба Лораоин». Там они жили тихой и счастливой жизнью, удалившись от дел цзянху и редко показываясь людям — разве что по прямому приказу учителя, из-за чего оба порядком истощили свои внутренние силы.
Говоря о Цзян Цинъюе, он приходился Мо Цзыфаню старшим братом. Цзян Цинъюй тоже штурмовал Пик Куньлунь, движимый великими амбициями. Ходили слухи, что при восхождении он вёл с собой несколько тысяч воинов своего поместья, и те умирали по одному на дню. К тому моменту, когда он добрался до вершины, все они уже погибли, оставив его одного — со складным веером в руке, сияющего, с прищуром оглядывающего горные пейзажи. Охваченный творческим порывом, он тогда продекламировал стихотворение:
— Хочу взойти на Куньлунь я, желание исполнилось тотчас, а почему оно сбылось — я сам не знаю от ответа глаз.
Истинный Человек Бай Сюань вышел из дымки облаков и захлопал в ладоши:
— Прекрасные стихи, прекрасные стихи!
Впоследствии поместье Цзян также обрело заслуженный почёт.
Хотя Мо Цзыфань стал учеником Бай Сюаня раньше и превосходил Цинъюя в боевых искусствах, Цинъюй упирал на то, что он старше годами, и упрямо заставлял Мо Цзыфаня называть себя старшим братом. Спустя много лет Цзян Цинъюй всё еще с гордостью хвастался:
— Мо Цзыфань — мой младший брат, я сам вырастил его!
Окружающие при этих словах лишь закатывали глаза:
— Просто небо и земля.
В день окончания их обучения император лично пригласил Мо Цзыфаня стать князем, а также предложил этот статус Цзян Цинъюю, но тот с широким жестом отклонил предложение, заявив, что не хочет суетиться всю жизнь и жаждет обрести покой и умиротворение. С тех пор он обосновался в столице Чанъань, его имя зазвучало тише, однако все знали его как любимого ученика Истинного Человека Бай Сюаня. Мо Цзыфань же смотрел на вещи шире: с одной стороны, он чувствовал долг послужить стране и не хотел прожить жизнь впустую, а потому принял приглашение. Император был вне себя от радости, и дни празднования растянулись на три месяца. Цзян Цинъюй же вернулся в столицу, где зажил жизнью беспечного молодого господина из поместья Цзян, впрочем, старые друзья по-прежнему собирались вместе для бесед.
Позже они слышали, что Бай Сюань принимал в ученики ещё одного-двух человек, но те не могли сравниться с ними в боевой мощи и гремевшей на всю округу славе.
Разумеется, это касалось и Му Гэ — никто так и не понял, каким образом ей удалось стать ученицей Истинного Человека Бай Сюаня.
Мо Цзыфань смотрел на окутанный туманами Пик Куньлунь, высившийся прямо перед ними, и его охватила внезапная тоска.
— Ой? Откуда здесь взялся постоялый двор?! — удивленный возглас Му Гэ прервал его раздумья.
Проследив за её взглядом, он увидел безымянную таверну, одиноко возвышавшуюся у подножия Пика Куньлунь и забитую народом до отказа.
Прищурившись, Мо Цзыфань шагнул вперед, а Му Гэ осторожно последовала за ним.
Не успели они переступить порог, как изнутри донеслись шум и галдеж. Сохраняя на лице маску тысячелетнего льда, Мо Цзыфань молча вошел в помещение, и в тот же миг все углы таверны погрузились в мертвую тишину, будто схваченные морозом.
Главы различных сект и усадеб цзянху во все глаза таращились на этого красивого юношу, снова и снова протирая глаза: они никак не могли поверить, что заслуживший громкую славу Святой Меча, пропавший так надолго, вдруг материализовался прямо перед ними. Спустя годы все присутствующие здесь главы и мастера будут с гордостью вспоминать об этом дне, ведь они своими глазами стали свидетелями самого первого появления Святого Меча после его долгого отсутствия.
Холодно окинув всех взглядом, Мо Цзыфань низким голосом бросил:
— Где хозяин?
Через несколько секунд из толпы семеня выбежал человек, подобострастно сгибаясь в поклонах:
— О-ой, хе-хе, это я, я... Ваша Светлость, чего изволите?
Переведя на него взгляд, Мо Цзыфань холодно произнёс:
— Снести.
С этими словами он собрался развернуться и уйти, как вдруг какой-то владелец усадьбы из толпы окликнул его:
— Князь Мо, полагаю, вы тоже прибыли на поиски Истинного Человека Бай Сюаня? Почему бы нам не поискать его вместе?
Кто-то другой добавил:
— Эту таверну возвёл наш дворец Янцзы, чтобы главам и мастерам было где передохнуть, проявите снисходительность, Ваша Светлость.
Не меняя выражения лица, Мо Цзыфань уставился на главу дворца Янцзы:
— Разве можно позволять вам чинить бесчинства и устраивать балаган в таком священном месте, как Пик Куньлунь, становясь посмешищем для всех?
Затем он перевёл взгляд на заговорившего чуть ранее хозяина поместья Ветра Таймин:
— Если бы вы действительно болели сердцем за поиски моего учителя, стали бы строить здесь постоялые дворы и предаваться развлечениям? Поистине превосходный досуг.
Произнеся это с ледяной усмешкой, он взмахнул рукавом и повернулся спина к усадьбам:
— Даю вам сутки на то, чтобы сравнять это место с землей. И ещё: делами моего учителя никому из вас тревожиться не нужно.
С этими словами он грациозно удалился, оставив за спиной ропот и недовольство толпы. Глава дворца Янцзы в ярости завопил:
— Не думай, что раз ты князь и ученик Бай Сюаня, мы не посмеем тебя тронуть!
Остальные поспешно схватили его:
— Тебе его не одолеть!
— Тогда навалимся все вместе! — похвалялся тот.
Окружающие замялись:
— И тогда тоже не факт, что одолеем...
Едва Мо Цзыфань вышел из таверны, как перед ним появился привратный мальчишка Истинного Человека Бай Сюаня:
— Князя ждут уже давно.
Мо Цзыфань окинул его взглядом:
— Веди.
После этого он вместе с Му Гэ и мальчишкой поднялся на Пик Куньлунь.
Достигнув вершины, они увидели, как старший брат Рао Жан задирает старшую сестру Мужун. Заметив гостя, те мгновенно приняли серьезный вид и шагнули навстречу:
— Ого, братишка, давненько не виделись.
Мо Цзыфань слегка улыбнулся:
— Давненько. Как поживают старший брат и старшая сестра?
Переглянувшись, влюбленная пара ответила:
— Всё хорошо, неплохо.
Тут же к ним подошли трое-четверо младших учеников, которых Бай Сюань набрал относительно недавно, и поприветствовали Мо Цзыфаня поклоном.
Мальчишка вставил слово:
— Прошу всех пройти внутрь и там продолжить беседу.
Все направились в главный зал.
— Несколько дней назад до нас дошли слухи об исчезновении учителя, и мы сразу прибыли сюда. Кстати, братишка, где ты пропадал всё это время? Мы слышали, что ты исчез, и никак не могли тебя отыскать, очень волновались, — произнес Рао Жан, отпивая чай.
— Решал кое-какие мелкие вопросы, пустяки, — ответил Мо Цзыфань и, выдержав паузу, спросил: — Вам случайно не известно, куда направился учитель?
— Понятия не имеем. Мы давно отошли от мирских дел, и исчезновение учителя для нас самих большая загадка, — ответила Мужун Юэин.
Услышав это, Мо Цзыфань кивнул, а сидевшая рядом Му Гэ обратилась к мальчишке:
— Не общался ли учитель с какими-нибудь людьми в последнее время?

Комментарии

Загрузка...