14 сентября, на следующий день после того, как Фудзито отправился на север, поступила новая информация о Сэндо Нори.
Утром этого дня в штаб по расследованию позвонили. Звонивший представился мужчиной по фамилии Мураяма. Когда принявший вызов детектив поинтересовался его личностью, мужчина замялся, а затем сообщил, что является членом JOC. Под аббревиатурой JOC подразумевался Олимпийский комитет Японии. Мужчина хотел обсудить убийство Сэндо Нори.
Кбудто бы почувствовавший неладное, трубку взял инспектор Ямасина, желая узнать подробности, однако собеседник заявил, что по телефону говорить неудобно, и выразил надежду, что полицейские приедут лично.
– Не могли бы вы хотя бы вкратце обрисовать суть дела? – с некоторой тревогой спросил Ямасина.
В ответ на этот вопрос Мураяма сообщил в общих чертах следующее.
JOC проводит некое расследование, затрагивающее спортивную медицину, и в ходе него всплыло имя Сэндо Нори. Мураяма выразил желание обсудить детали при личной встрече с полицией.
Как и накануне, на задание отправились Фудзито и Канаи. Они сели на поезд компании Фудзикю до Оцуки, а затем сделали пересадку на линии Тюō. Место встречи собеседник назначил в Синдзюку.
– Что вообще происходит? Дошло до того, что в дело ввязались люди из JOC, – произнес Канаи, сидя у окна в экспрессе.
Фудзито покачал головой и ответил:
– Я и сам не знаю, но, честно говоря, не удивлен. Сэндо ведь врач, к тому же в том странном здании было установлено множество тренадеров, так что нетрудно догадаться о его связи со спортивной медициной.
– Верно. Плюс ко всему, дело Ансё Такумы.
– Да, именно так.
Фудзито несколько раз кивнул и продолжил:
– Ансё в прошлом был олимпийским спортсменом, так или иначе он должен быть связан с JOC.
Эмико, жена Ансё Такумы, утверждала, что в районе девятого и десятого сентября, как раз когда был убит Сэндо, ее муж ездил играть в гольф с клиентом. Полиция незамедлительно проверила эту информацию, однако упомянутый клиент полностью опроверг данный факт. В штабе по расследованию сочли, что этот нюанс имеет прямейшее отношение к смерти Сэндо; нашлись даже чересчур нетерпеливые оперативники, которые сразу записали Ансё в убийцы Сэндо.
Впрочем, загвоздка заключалась в том, что именно связывало Ансё и Сэндо. В связи с этим штаб направил нескольких следователей в участок Сэйдзё для проверки прошлого Ансё и его связей.
– Между прочим, девчонка, прикончившая Ансё – та еще страшная штука, – вздохнув, произнес Канаи. – Даже не знаю, назвать ли это дерзостью или безумием, но убивает она без малейших колебаний, и ареста нисколько не боится.
После установления связи с полицией Канагавы выяснилось, что им удалось практически полностью отследить передвижения девушки, убившей Ансё. Сначала она доехала на велосипеде до города Ацуги, где на парковке гамбургерной к ней попытались пристать двое мужчин на Land Cruiser. Перед тем как сесть к ним в машину, она выбросила рюкзак со спортивной формой в ближайший мусорный контейнер. Как подтвердил хозяин коттеджа, этот рюкзак она похитила вместе с велосипедом.
Оказавшись в Land Cruiser, она была увезена этими двумя мужчинами с недобрыми намерениями на склад стройматериалов в Симомацубаре, город Дзама. Один из мужчин, пытавшихся ее изнасиловать, был задушен на месте; второй же был застрелен из пистолета, украденного у констебля Ёсимуры. Пуля навылет прошила тело погибшего, и ее обнаружили примерно в тридцати километрах оттуда.
Кроме того, она вырвала из автомобильного атласа страницу с картой дорог Сэтагая и, вновь оседлав велосипед, двинулась к месту нахождения Ансё Такумы...
– Говорят, тот охранник до сих пор не пришел в себя.
Фудзито вспомнил бедного охранника, которого девушка атаковала фонариком на парковке фитнес-клуба. На данный момент этот охранник оставался единственным человеком, видевшим лицо девчонки.
– Как-никак, тяжелейшая травма с вдавленным переломом черепа, – произнес Канаи, наклонив голову и указывая на ее правую часть.
– Просто ужасно. Какую же мощь нужно было вложить в удар?
– Уж точно не рядовая девчонка. Нет, определенно не обычный человек.
При столь необычной цели поймать хоть какую-то зацепку пока не удавалось. Впрочем, в Токио хватает всяких чудаков, так что вряд ли кто-то обратил на нее особое внимание.
Куда же направится столь рослая беглянка? – бормотал про себя Фудзито, глядя в окно на постепенно приближающиеся пейзажи Токио.
Местом встречи было выбрано кафе на первом этаже отеля Хаятт. Тройка полицейских не заблудилась и прибыла практически вовремя.
Войдя внутрь, Фудзито окинул взглядом холл и задержал глаза на столике, где в качестве условного знака стоял белый бумажный пакет – за ним сидели двое мужчин в костюмах. Фудзито и Канаи приблизились к ним, и те, заметив их, сразу же поднялись для приветствия. Один из мужчин был невысокого роста, а второй – высоким и худым.
– Вы из полиции? – негромко спросил низкорослый.
Издалека Фудзито принял его за ровесника, но при ближайшем рассмотрении на лице мужчины обнаружилось на удивление много морщин.
– Да, вы господин Мураяма?
– Верно, моя фамилия Мураяма.
С этими словами он протянул визитную карточку, на которой было написано: Научный комитет Олимпийского комитета Японии – Мураяма Хирокадзу. Фудзито также представился и вручил свою визитку.
Второго, высокого и худого мужчину звали Мицумото. Как и Мураяма, он являлся научным сотрудником JOC и на вид выглядел лет на тридцать с хвостиком.
– Итак, что за дело у вас к нам насчет Сэндо?
Завершив обмен любезностями и заказав у официанта кофе, Фудзито сразу перешел к сути.
– Пожалуйста, взгляните на это.
Не теряя времени, Мураяма извлек из бумажного пакета альбом для вырезок, раскрыл его и протянул Фудзито с коллегой. Внутри на страницах были наклеены газетные вырезки.
– Так, сейчас посмотрим.
Фудзито взял альбом и принялся вчитываться в текст. То была короткая заметка от пятого числа прошлого месяца о самоубийстве бывшего лыжника, который свел счеты с жизнью в собственном доме. В статье говорилось, что последние два-три года он мучился от болей, не мог работать и в конце концов решил уйти из жизни. Спортсмена звали Огасавара Акира, но Фудзито слышал это имя впервые.
– И что с этим человеком? – спросил Фудзито.
– На самом деле в этом деле есть неопубликованные подробности...
Мураяма с суровым выражением лица облизнул губы и продолжил:
– Этот человек оставил предсмертную записку.
– Вот как?
– На следующий день после его смерти письмо пришло по почте в секретариат JOC. Видимо, было отправлено перед самой гибелью.
– И что там написано?
Хотя связи с текущим расследованием пока не прослеживалось, Фудзито проявил живой интерес.
– В ней он признается, что во время спортивной карьеры употреблял запрещенные препараты, и выражает надежу на аннулирование всех его наград и достижений.
– Понятно.
Фудзито кивнул. Ему было известно, что ради лучших результатов некоторые атлеты прибегают к запрещенным средствам. В свое время немало шуму наделала история с сеульским спринтером Беном Джонсоном, лишенным золотой медали за употребление допинга. Подобная практика, однако, процветала повсеместно, и спортсмены нарушали правила по сей день.
Принесенный официантом кофе на четыре персоны на мгновение прервал разговор.
– Простите, в какой именно лыжной дисциплине выступал Огасавара? – поинтересовался Канаи, когда официант удалился.
– Лыжные гонки, – ответил Мураяма. – Его коронной дистанцией были пятнадцать километров. Он неоднократно становился чемпионом Японии, участвовал в Олимпийских играх. Короче говоря, ни в чем не уступал сильнейшим спортсменам мира.
Неужели из-за допинга? – промелькнуло в голове у Фудзито.
– В газете писали, что он болел, – заметил Фудзито.
– Да. В заметке об этом не говорится подробно, но в записке сказано, что он страдал от головных болей, головокружений, бессонницы, у него даже случались галлюцинации, а конечности то и дело немели от параличей. Мы полагаем, что его состояние могло перерасти в церебральный атеросклероз.
– Церебральный атеросклероз?
Разве этот недуг взрослых свойственен лишь преклонному возрасту? Фудзито был искренне удивлен. До сих пор молчавший Мицумото суровым тоном пояснил:
– Анаболические стероиды пагубно влияют на функцию метаболизма холестерина, что ведет к развитию атеросклероза, а также может спровоцировать рак печени.
– Получается, болезнь спортсмена Огасавары – это побочный эффект от приема препаратов?
– Скорее всего, так и есть.
Мураяма кивнул и сделал глоток кофе. Фудзито тоже потянулся к чашке.
– Получив эту предсмертную записку, мы стали думать, как поступить, – продолжил Мураяма. – В итоге решили начать проверку на основе его собственных признаний. Однако каналы, через которые Огасавара раздобыл препараты, в письме не указаны. Тогда мы принялись поднимать его архивы и восстанавливать хронологию передвижений за годы спортивной карьеры.
– Прямо как наша работа! – пошутил Канаи.
– Мы называем себя полицией спортивного мира, – серьезно ответил Мицумото. – Употребление препаратов приравнивается к преступлению.
– Вот оно как...
Стушевавшись от столь внезапного давления, Канаи опустил взгляд на собственный блокнот.
– И к чему привело расследование?
Ощущая, что беседа подбирается к самому эпицентру, Фудзито задал Мураяме ключевой вопрос.
– По итогам проверки нам удалось примерно восстановить картину его допинговой истории. Огасавара участвовал в серьезных стартах еще будучи в лыжной команде спортивного университета, но по-настоящему блестящие результаты пошли уже после окончания учебы, когда он стал научным сотрудником. Причем рост его показателей был просто невероятным. Видимо, тогда-то он и подсел на химию. Если считать от сегодняшнего дня, прошло примерно восемь лет.
– Совершал ли он в тот период какие-то необычные поездки?
– Да, – кивнул Мураяма. – Пользуясь относительной свободой научного сотрудника, он за свой счет отправился в Канаду под предлогом сбора материалов и участия в соревнованиях для самосовершенствования.
– Он ездил один?
– Верно, никаких тренеров с ним не было.
Подумать только, этакое спортивное паломничество... – промелькнуло в мыслях у Фудзито.
– И в этом было что-то подозрительное?
– Разумеется. Во-первых, сама поездка в Канаду вызывала вопросы. Если требовалось собрать зарубежные материалы, обычно едут в Европу, да и соревнований там куда больше. К тому же, на следующий год он снова туда смотался.
– Было что-то еще?
– В Канаде у него практически не осталось соревновательных результатов, так что совершенно непонятно, чем он там занимался. Более того, о поездках в Канаду он даже не обмолвился коллегам по лаборатории.
– И впрямь странно.
– Позже, с согласия родственников Огасавары, мы обыскали его комнату в поисках улик того периода, но увы, почти ничего не нашли. Соседи рассказывали, что за несколько дней до самоубийства видели, как он что-то сжег перед жилым комплексом – судя по всему, уничтожил все улики! И тем не менее, кое-что похожее на зацепку нам отыскать удалось. Вот это.
Мураяма извлек белый конверт формата B5. В правом верхнем углу красовалась крошечная бумажка с маркой и почтовым штемпелем, адресат Огасавара Акира был выписан иероглифами, но больше всего Фудзито поразило имя отправителя – К. Sendo, а в качестве адреса значился Монреаль, провинция Квебек, Канада...
– Потянув за эту ниточку, мы выяснили, что пару лет назад по этому канадскому адресу проживал некий японец, чье имя латиницей пишется как КORENORI SENDO. То есть Сэндо Нори!
– Вот оно как...
Фудзито подался вперед. Беседа наконец обретала осязаемые контуры.
– Так что биографию Сэндо мы изучили задолго до того, да и в своей сфере Сэндо – фигура известная.
– В какой сфере?
– Узкоспециализированный спортивный врач. Сэндо как раз из таких. Хотя в Японии у него нет послужного списка, его главная база всегда находилась за рубежом. Обычно он подписывал контракты с атлетами или командами в качестве личного врача. Экспертное сообщество высоко ценило его квалификацию и знания, и отбоя от предложений о сотрудничестве у него не было.
– Зачем же Сэндо писал Огасаваре? Что было в письме?
– К сожалению, как мы ни искали, найти его не смогли – скорее всего, оно тоже было сожжено. Но мы уверены: употребление Огасаварой запрещенных препаратов напрямую связано с Сэндо.
Рассудил про себя Фудзито, при текущих обстоятельствах подобная гипотеза звучала более чем убедительно.
– А что было дальше?
– В дальнейшем от некоторых спортивных функторов до нас дошли слухи, что Сэндо вернулся в Японию и поселился в дачном посёлке у озера Яманака. Мы собирались нагрянуть к нему лично для беседы, но...
– Но его убили?
– Да.
Мураяма нахмурился, тяжело вздохнул и покачал головой:
– Кто бы мог подумать, что всё так обернется. Обратись мы к нему чуть раньше... Но нам тоже требовалось провести серьезную подготовку, так что...
Глядя на раскаянное лицо Мураямы, Фудзито погрузился в раздумья. Убийство Сэндо произошло с поистине дьявольским совпадением по времени. JOC только собирался допросить Сэндо – и тут его лишают жизни. Неужели это простая случайность?
– А кто еще знал о ваших планах побеседовать с Сэндо?
– Пожалуй, помимо членов JOC, об этом могли проведать пара близких знакомых из спортивных кругов.
– Спортивных кругов...
В этот круг вполне мог входить и Ансё Такума. При этой мысли Фудзито почувствовал, будто в кромешной тьме ухватился за спасательный круг – разгадка была уже близко!
– После поджога и убийства у озера Яманака поднимался вопрос о том, что следует поставить в известность полицию. Однако перевесила точка зрения, что нашу разработку сложно напрямую привязать к преступлению, а создавать лишнюю путаницу в полицейском расследовании не стоило, поэтому мы решили выждать.
Тон Мураямы резко изменился по сравнению с началом разговора, став каким-то скользким. Видимо, он опасался навлечь на себя лишние проблемы.
– И всё же, почему вы решили выложить нам всё это именно сегодня? Есть особая причина?
С легкой ноткой иронии бросил Фудзито. Мураяма шумно вздохнул и ответил:
– Потому что убили Ансё.
Подобный ответ ничуть не удивил Фудзито.
– Ходят слухи, что Ансё в прошлом был знаменитым атлетом, штангистом... – произнес он.
– Совершенно верно, спортсмен выдающейся силы.
Мураяма на мгновение умолк, опустив глаза, но тут же вновь поднял голову:
– Скажу об этом только вам: мы подозреваем, что Ансё тоже баловался запрещенными препаратами.
– Что?
– Главным поводом для подозрений стали доносы конкурентов. Соперники отмечали странности в развитии его мускулатуры, к тому же видели, как перед выходом на помост он принимал некое зелье. Впрочем, никаких официальных подтверждений добыть не удалось: Ансё неоднократно проходил проверки, но те неизменно давали отрицательный результат на стероиды и прочие стимуляторы.
– Значит, он чист?
– По крайней мере, на бумаге. Или, вернее сказать, иного вывода сделать было нельзя. Тем не менее, наши подозрения не рассеялись, хотя сам он об этом даже не догадывался.
– Разве бывает так, что препарат принимают, но тесты его не фиксируют?
Вклинился в разговор Канаи. Мицумото дал на это следующий ответ:
– Если использовать вещества, отсутствующие в актуальных списках допинга, обнаружить их невозможно. Существуют и трудноуловимые разновидности запрещенных средств. К сожалению, технологии тестирования неизменно отстают от темпов разработки химии, а тогдашний анализ мочи вообще изобиловал брешами.
– На каждую хитрость найдется своя управа, – с самоиронией усмехнулся Мураяма.
– Если предположить, что Ансё употреблял допинг в бытность спортсменом, его дело напрямую смыкается с историей Сэндо и Огасавары.
Заметил Фудзито. Мураяма энергично закивал.
– Именно поэтому мы и решили посвятить полицию в эти детали.
– Премного благодарен за содействие.
Фудзито вновь отвесил поклон. Хотя подобные сведения следовало передать органам гораздо раньше, действовать на основе догадок узкого круга лиц было невозможно. Фудзито прекрасно это понимал – так уж устроены любые бюрократические структуры.
– На этом вся имеющаяся у нас информация исчерпывается. Надеюсь, она вам пригодится.
– Когда я доложу об этом в штаб, уверен, это здорово взбодрит всех ребят.
– Вот как?
Мураяма перевел взгляд на Мицумото, и выражение его лица заметно посветлело.
– Позволите задать еще парочку вопросов?
– Пожалуйста.
– Вы упомянули, что о возвращении Сэндо в Японию стало известно от неких лиц из мира спорта. Не назовете имен?
– Ах, это...
Мураяма извлек из стоявшего рядом портфеля бумаги и пояснил:
– Обмолвился профессор Накасаи из Университета Тэйто. Он светило спортивной биомеханики, а заодно занимает пост консультанта легкоатлетической команды Университета Тэйто. Профессор Накасаи, судя по всему, был знаком с Сэндо давным-давно, и в июле этого года они виделись.
– В июле! И по какому поводу состоялась встреча?
– Деталей мы не знаем. Вроде бы речь шла о том, чтобы профессор присмотрел за неким канадским стажером – была надежда пристроить этого спортсмена в их легкоатлетическую секцию.
В этот момент в голове у Фудзито словно вспыхнула молния, и он спросил:
– Этот стажер – юноша?
– Нет, – покачав головой, ответил Мураяма. – Говорят, девушка.
Вот оно как. Фудзито с трудом проглотил готовые сорваться с языка слова.

Комментарии

Загрузка...