Услышав о наказании, Янь Сюй немного смягчилась: будучи главой семьи, она не могла проявлять излишнюю жестокость, поэтому слегка нахмурилась и наигранно забеспокоилась:
— Семейные правила в сочетании с шестью часами на коленях — это всё-таки перебор. Пусть будет четыре часа, к тому же А Хуэй всё ещё не до конца оправилась от ран.
Янь Юй с полуулыбкой произнесла:
— Сестрица, ты по-прежнему так мягкосердечна. Детей сболу-малого нужно приучать к дисциплине, без побоев толку не будет. Посмотри, во что превратилась А Хуэй — смеет прилюдно оскорблять мать! На мой взгляд, назначенное семейными правилами наказание — это ещё цветочки. Если бы не её ранения, она должна была бы отправиться со мной прямиком в Зал Наказаний.
В каждом большом клане имелось место для допроса пленников, предателей и вершителей тёмных делишек, которое всеобще именовалось Залом Наказаний.
Попасть туда в качестве наследницы рода считалось страшнейшим позором.
Лицо Янь Жун мгновенно переменилось, она резко повернулась и в упор уставилась на Янь Юй, а та лишь вызывающе усмехнулась в ответ.
Как-никак, речь шла о её собственной дочери: за закрытыми дверями можно было лупить её как угодно, но если бы они действительно последовали совету Янь Юй и применили телесные наказания прилюдно, продержав девушку на коленях шесть часов, от её лица и вовсе ничего бы не осталось.
— Сихуэй — моя дочь, я сама её воспитаю, и младшей сестрице не нужно утруждать себя, — предупреждающий взгляд Янь Жун был прикован к этой вечно ищущей проблем сестре. Затем она с трудом подавила гнев и тихо рявкнула на Янь Сихуэй: — Живо отдай Кнут Укрощения Духов, а потом катись к себе в комнату и жди меня. Смотри у меня, не заставляй меня отвешивать тебе пощёчины прямо в парадном зале.
Янь Юй скривила губы в злобной усмешке — ей безумно нравились подобные сценки. Жаль только, что пощёчина от Янь Жун так и не последовала: будь оно иначе, одна половина лица Янь Сихуэй стала бы мертвенно-бледной, а вторая — неестественно распухшей и багровой, и при этом ей пришлось бы жалобно выслушивать ругань. Вот это было бы зрелище!
И в тот самый момент, когда все уже решили, что Янь Сихуэй, как и прежде, проглотит обиду и молча удалится, та внезапно подхватила со стола чашку чая и изящно, но молниеносно швырнула её прямо к ногам Янь Юй.
— Ай!
Всё произошло настолько быстро, что старшая дочь Янь Юй, Янь Сиюй, испуганно взвизгнула и подпрыгнула на месте.
Брызги чая попали на штанину Янь Юй, а несколько мелких осколков чашки звякнули о её туфли.
— Янь Сихуэй, ты смеешь...
Все присутствующие в испуге подскочили на ноги.
— Наигрались?
Янь Сихуэй сидела за столом прямой, с бесстрастным видом наблюдая за тем, как эти люди устраивают безумный фарс. В её глазах, подобных заброшенному колодцу, не было ни единой эмоции — лишь тяжесть и леденящий холод.
Встретившись с этим взглядом, Янь Жун помимо воли почувствовала себя неуверенно.
Сердце Янь Сюй тоже заколотилось, но она тут же взяла себя в руки: разве могла такая дура, как Янь Сихуэй, что-то раскусить?
Мало того, что эта девчонка в последнее время распустилась донельзя, так она ещё и научилась напускать на себя солидность, пытаясь всех запугать.
ПотемNев лицом, Янь Сюй вспыхнула от ярости. Её авторитет главы семьи посмели растоптать! Какая-то девчонка из младшего поколения открыто возразила ей при всех.
— Янь Сихуэй, да ты распустилась...
— Хватит ломать комедию, — оборвала её Янь Сихуэй. Её голос звучал ровно, но в нём сквозило непререкаемое величие: — Вы все старшие члены семьи. Вместо того чтобы говорить прямо, вам непременно нужно было затеять этот убогий и насквозь фальшивый спектакль специально для меня. Какой в этом смысл?
Янь Жун с помрачневшим лицом прикрикнула:
— Опять несёшь какую-то чушь! Кто тут играет?
Янь Сихуэй молча перевела на неё взгляд и холодно бросила:
— Правда? Матушка.
Последнее слово она произнесла с особым, тяжёлым нажимом.
— Матушка, неужели вы с тётушкой так спешите заполучить мой Кнут Укрощения Духов исключительно ради того, чтобы вылечить Янь Сижань?
Янь Сихуэй устала смотреть на этот цирк и, не желая больше ходить вокруг да около, перешла прямо к допросу.
Лицо Янь Сюй стало ещё страшнее. Сердце Янь Жун бешено колотилось в груди, но внешне она сохраняла непроницаемый вид и, напустив на себя суровый вид, закричала:
— Если не хочешь отдавать — так и скажи! К чему теперь начинать возводить напраслину на родных? Разве это не для лечения твоей сестры? Если бы не спасение родной сестры, кому сдался твой паршивый хлыст!
— Но с каких это пор я помню, что от вторжения демонической ци существует всего один-единственный способ лечения? — Янь Сихуэй упорно сверлила Янь Жун взглядом, а её голос резал, как лезвие. — С каких это пор матушка и тётушка превратились в великих целительниц, способных самостоятельно изобретать методы лечения неизлечимых болезней? Вы сами-то об этом знаете?
С самого того момента, как Янь Сюй заявила о намерении забрать Кнут Укрощения Духов для исцеления Янь Сижань, Янь Сихуэй поняла: перед ней разыгрывается грандиозная драма, цель которой — выжать из неё все соки.
Эти люди страдают какой-то непостижимой манией величия — лгут даже без черновика.
Подобный недуг, как вторжение демонической ци, веками отравлявший жизнь обитателям Старых Земель, если бы и впрямь поддавался лечению этим кнутом, Янь Жун давным-давно отобрала бы его силой.
В конце концов, из всех оставленных бабушкой в наследство вещей у А Хуэй остался лишь этот хлыст, тогда как всё остальное было отобрано обманом, уговорами или грабежом.
Из-за публичных насмешек лицо Янь Сюй позеленело. Её авторитет подрывали раз за разом, и, потеряв всякое терпение, она вскочила на ноги с намерением влепить девушке пощёчину.
Янь Жун перехватила занесённую руку, и Янь Сюй тут же взъярилась, рявкнув на неё:
— Мягкотелость губит детей! Продолжай и дальше потакать ей!
Янь Жун не собиралась уступать ни на дюйм:
— Мою дочь тебе воспитывать не позволено!
Если бы её девочку ударили прямо у неё на глазах, куда бы тогда делось лицо самой Янь Жун?
Уголки губ Янь Сихуэй изогнулись в насмешливой улыбке. Она вдруг поняла одну любопытную вещь.
В этом доме никому не было дела до того, живёт Янь Сихуэй или умирает, зато все трепетно дорожили собственной репутацией и правом голоса в семье.
— И вы продолжаете ломать комедию, — Янь Сихуэй повернулась к молчавшей, но кипящей от гнева Янь Юй. — Маленькая тётушка, дайте-ка я угадаю. Наша глубокоуважаемая глава семьи наверняка преподнесла вам это так: Янь Сицзи предстоит сдавать экзамен в Академию Ванъюй, и ей необходим артефакт для самозащиты, способный работать без призыва духовных зверей. Вот она и попросила вас подыграть ей в этом спектакле, пообещав взамен немало выгод.
Сказав это, она на мгновение умолкла и выразительным взглядом покосилась на стоявшую рядом Янь Сиюй:
— Сестрица Сиюй ведь прорывалась на новый уровень целый год назад, верно?
Янь Сиюй промолчала, но её пальцы судорожно сжались в кулаки.
Затем взгляд Янь Сихуэй скользнул по Янь Сижань:
— Что до Янь Сижань, она, судя по всему, действительно ранена, причём тяжело. Но раз она сейчас способна стоять здесь и препираться со мной, здесь явно не обошлось без вмешательства главы семьи. В конце концов, обменять имущество бесполезной дочки на редчайшую целебную пилюлю — сделка невероятно выгодная и беспроигрышная.
Я я права? — Янь Сихуэй вновь устремила холодный, пронизывающий взгляд на Янь Жун. — Матушка.
Войдя в комнату и увидев Янь Сижань, она сразу почужала неладное: прошлой ночью из-за кровавой луны демонические звери пришли в движение, а вдобавок ко всему удар Проклятия Возрождения... Тот талисман был рассчитан на то, чтобы уложить Янь Сижань на больничную койку по меньшей мере на полмесяца.
И тем не менее Янь Сижань стояла перед ней живая и здоровая?
Янь Сихуэй ни за что не поверила бы, что у этой её сводной сестрицы хватит ума и сил в одиночку выбраться невредимой из волны демонических зверей.
Судя по воспоминаниям А Хуэй, добиться столь быстрого исцеления могли лишь пилюли, созданные мастерами-алхимиками. На Старых Землях алхимики — огромная редкость, и каждая такая пилюля стоит невероятных денег. В семействе вроде клана Янь подобными сокровищами располагала лишь глава семьи.
После её слов в зале воцарилась абсолютная тишина. Ни единый человек не издал ни звука.
Только голая правда способна заставить людей замолчать.
Не дождавшись ответа, Янь Сихуэй продолжила:
— Но вот что меня глубоко озадачивает: Кнут Укрощения Духов, хоть и является духовным артефактом первого ранга, не обладает атакующей мощью и служит исключительно для самозащиты. Таланты и сила сестрицы Сицзи у всех на слуху, и этот хлыст ей, по сути, без надобности. И ради заурядного экзамена устраивать целый спектакль, суля всем столько щедрых наград за обычный хлыст? Неужели никому из вас не кажется это странным?
— К чему ты клонишь? — лицо Янь Сюй исказилось от мрачной злобы, она в упор вперилась в Янь Сихуэй, изрыгая угрозы.
Теперь настала очередь Янь Сихуэй держаться легко и непринужденно:
— Я к тому, что специальное боевое отделение Академии Ванъюй, кажется, открывает набор адептов.
Стоило ей произнести это, как лицо Янь Сюй почернело так, будто она наелась фекалий. Янь Жун и Янь Юй тут же сообразили, в чём дело, и гневно уставились на неё:
— Янь Сюй, ты что, решила нас провести?
Янь Юй издавна отличалась бунтарским нравом, не признавала никаких авторитетов и с детства привыкла резать правду-матку при любом удобном случае:
— Янь Сюй, объяснись немедленно! Это ведь ты твердила нам, что у детей слабые таланты и никто из них не станет участвовать в отборе на специальное боевое направление? А сама что удумала — в глаза одно говоришь, а за спиной совсем другое?

Комментарии

Загрузка...