Менеджер Бу Хаюн, глядя прямо на сидевшую напротив начальницу Хон Хигён, продолжила:
— Больше всего мне ненавистно, когда начальница Хон заставляет меня идти танцевать перед мужчинами в караоке-барах. И петь трот мне тоже не хочется. Когда мужчины внезапно хватают меня за руки, а я пытаюсь вырваться, вы говорите мне: «Развлекайся с ними, позволь им подержать тебя за руку». Если вам так нравится, берите и сами держите их за руки. Зачем вы постоянно заставляете это делать меня? Вы заявляете, что вам нельзя, потому что вы замужем, но разве это значит, что незамужняя я обязана лапать и обнимать всех мужчин подряд? Я не хочу пить через силу, и меня воротит от ваших упрёков в том, почему я не улыбаюсь. Разве не естественно, что я не хочу пить с мужчинами, которые намного старше меня? Почему я должна улыбаться и угождать людям, которых вижу впервые? Я даже своему отцу дома не наливаю алкоголь! И вообще, раз вы так убиваетесь из-за показателей и говорите, что корпоративы так важны, то почему, когда в заведении сомнительного характера возникли проблемы, вы первыми разбегаетесь кто куда!
Как только Бу Хаюн умолкла, в кабинете управляющего воцарилась мёртвая тишина. Никто не решался ответить на её слова. Лицо начальницы Хон Хигён побелело как полотно, и она выдавила из себя:
— Менеджер Бу, ты, кажется, всё не так понимаешь — никакое это не сомнительное заведение. Обычное караоке, где подают алкоголь. Несёшь какую-то чушь.
— В соседней комнате того караоке были женщины, которые продавали себя. Разве мы тоже не продаём себя, когда ходим туда группами?
— Да нет же, вовсе нет. Менеджер Бу, ты что, с друзьями в караоке никогда не ходишь? Там не занимаются продажей тел, люди просто напиваются и поют песни. Все сотрудники филиала там были, и в чём, скажи на милость, проблема? К тому же, если ты новичок в обществе, нужно подстраиваться под компанию, а не качать права!
— Разве я устраивалась сюда для того, чтобы разливать мужчинам выпивку и танцевать перед ними? Я пришла, чтобы предоставлять клиентам финансовые услуги. Ради этого я получила столько сертификатов и столько училась. К тому же среди моих ровесников почти никто не пьёт и в караоке не ходит. В такие тёмные караоке-бары с выпивкой я впервые попала, только придя в банк «Кымбит». Начальница Хон, может вы сами часто бываете в таких местах, но я нет.
— Эй, ты как разговариваешь? Вечно такая бестактная, как психичка, а теперь ещё и разговариваешь как последняя идиотка.
Сидевшая на длинном диване начальница Хон Хигён резко вскочила, с криком бросившись в сторону менеджера Бу Хаюн. Сидевший рядом с ней начальник Сон Бёнджун, прислонившийся спиной к стене из-за нехватки мест на диване, мгновенно среагировал и ловко подставил ногу. Обутая в туфли на шпильках Хон Хигён споткнулась о ногу Сон Бёнджуна и рухнула прямо на низкий мраморный стол, стоявший посреди диванов. Сон Бёнджун с усмешкой посмотрел на Хон Хигён, чуть не размозжившую голову о мрамор. Шатаясь, та поднялась, буквально обнимая стол. Судя по привычкам Сон Бёнджуна, он сделал это вовсе не из желания помочь Бу Хаюн — просто ему непременно хотелось подставить подножку летевшей вперёд коллеге, ведь он был именно таким человеком. Менеджер Бу, с грустью глядя на поднимающуюся начальницу Хон Хигён, продолжила:
— Когда пивную бутылку разбили о чью-то голову, кто из сотрудников вообще там находился? Вы же все прекрасно понимаете, что находиться в таком месте — уже само по себе преступление? Вы все просто сбежали. И вы, начальница Хон, тоже сбежали.
Сдерживая слезы, менеджер Бу Хаюн посмотрела прямо на управляющего Ма и добавила:
— Кроме нас, рядовых сотрудников, никто не остался помогать управляющему. Я тоже не собираюсь ходить на корпоративы вместе с менеджером Ыном.
Управляющий Ма Сонгон перевёл взгляд с меня на Бу Хаюн, а затем принялся указывать на нас обоих указательным пальцем.
— Вы что, сговорились? Решили вдвоем тут бунт устроить? Что за цирк? Ну и что дальше? Я должен сказать вам спасибо за то, что вы остались? Разве это не само собой разумеющееся? Разве ты не видела, как сбежали Ким Чондо и Ли Тэбон? И вообще, менеджер Бу, ты что, работать в банке не собираешься? Показатели поднимать не будешь? Как ты собираешься делать план, если не ходишь на корпоративы? Давай-ка сам привлекай корпоративных клиентов — приводи по 10, 20, 50, 200, 300, 500 человек сразу! Нанесёшь показатели на блюдечке — тогда можешь не ходить на корпоративы! А что, менеджер Бу, может, у тебя тайком пара собственных компаний на стороне зарегистрирована? Или твои родители владеют каким-то бизнесом? Может, у тебя есть влиятельные покровители за спиной?
— Нет. Ничего этого нет.
— Ничего нет, а почему тогда такую чушь несёшь? Ничтожество, которое даже поручения нормально выполнить не может! Ты с какими мыслями вообще в банке работаешь, раз позволяешь себе такое?
— Нет. Таких мыслей тоже нет.
Менеджер Бу Хаюн ответила управляющему Ма Сонгону своим обычным робким, тихим голосом:
— С тех пор как я устроилась сюда, мне казалось, что я только и делаю, что создаю всем проблемы, и мне было очень стыдно и совестно. Но после корпоратива с «Тэгык Констракшн» я поняла, что в случившемся нет моей вины, и у меня словно камень с души упал. Желания продолжать работать в банке у меня больше не осталось. Я уже связалась с отделом кадров и рассказала им всё, что происходит в нашем филиале, чтобы подать заявление об увольнении.
— Что?!
Менеджер Бу связалась с отделом кадров, чтобы уволиться? Наблюдавшая за этим хаосом на вечернем совещании в филиале «Тэчхон» черепаха тихо произнесла:
<Какая дерзкая девчонка. Она мне нравится куда больше тебя. Похоже, эта девица из рода Бу куда толковее.>
Чуть слышно, практически шёпотом, я ответил черепахе:
— Да уж. Посмелее меня будет. Хочешь перейти к менеджеру Бу?
Выражение лица управляющего Ма Сонгона казалось сложным. Волновало его вовсе не то, что подчинённая решила уволиться: он лихорадочно соображал, что именно менеджер Бу наговорила в главном офисе банка «Кымбит» и как эти слова отразятся лично на нём. В этот момент раздался резкий звук уведомления — кто-то подошёл к чёрному входу филиала и просил открыть дверь.
— Кто это пришёл в такое время?
— Я пойду открою.
Ближе всех к двери кабинета управляющего сидел я, поэтому поднялся и направился к чёрному входу. Взглянув на экран домофона, я сразу узнал человека по ту сторону — это был тот самый полицейский, который наведывался в отделение ещё утром. Развернувшись, я направился к парадному входу, расположенному в противоположном конце. Прямо рядом с парадной дверью и банкоматами находилось рабочее место Пак Санрёна.
Пользуясь тем, что Пак Санрён уже ушёл домой, я без спроса открыл первый ящик его стола. Именно здесь обычно складывали все вещи, забытые клиентами в банке. Сберкнижки, банковские карты и удостоверения личности вернуть владельцам не составляло труда — клиенты пользовались услугами банка «Кымбит», и их данные легко пробивались по внутренней базе. Куда сложнее было с вещами вроде шарфов, перчаток, шапок или зонтов, чьих хозяев установить не удавалось. Среди таких бесхозных предметов я нащупал и вытащил кошелёк, который нашёл сегодня. Вообще-то подобные вещи следовало аккуратно фиксировать в специальном реестре потерянных вещей филиала, но когда я попытался заикнуться об этом, в ответ услышал лишь недоумённое: «Это ещё что за бред?»
Заполучив кошелёк со стороны главного входа, я быстрым шагом пересёк просторный операционный зал, направляясь к чёрному входу, как вдруг менеджер Ким Джинджу, уставшая от назойливого и непрекращающегося звонка домофона, распахнула дверь без всяких проверок. Столкнувшись нос к носу с полицейской машиной, припаркованной прямо на узкой дорожке возле служебного входа, Ким Джинджу с кислым и недовольным выражением лица окинула гостя взглядом и, видимо, чего-то испугавшись, поспешила проводить полицейского прямо в кабинет управляющего. Пока я шёл к чёрному входу, инспектор Им уже успел войти внутрь кабинета, и его громкое приветствие отчётливо разнеслось даже за пределами коридора:
— Здравствуйте! Я старший инспектор Им Хонму из Тэчхонского отделения полиции! Как мы и договаривались ранее с менеджером Ын Сувоном по телефону, я прибыл вскоре после пяти часов.
Пока я думал о том, что позже обязательно стоит сказать менеджеру Ким Джинджу, чтобы она впредь обязательно проверяла через домофон, кто приходит через чёрный вход, черепаха подала голос с лёгким смешком:
<Иди медленно.>
— Что?
<Иди как черепаха.>
После этих слов я пошёл в сторону кабинета управляющего предельно медленно. Хотя, как ни тяни, филиал был совсем небольшим — площадью даже меньше ста пхён, так что сильно затянуть путь не получилось бы. Моим шагом до кабинета можно было добраться меньше, чем за три минуты. Растерянная группа сотрудников банка и пришедший за кошельком полицейский в это время молча переглядывались.
— Вы пришли.
Я выманил инспектора Им Хонму из кабинета управляющего в коридор и протянул ему кошелёк, который всё это время сжимал в руке. Ни о чём не подозревающий Им Хонму забрал его и поблагодарил меня — судя по всему, он обронил его из заднего кармана брюк. Оглядев пустой операционный зал банка и местами погасшие лампы дневного света, он заметил:
— Впервые оказываюсь внутри закрытого банка, довольно любопытно.
— Вот как? Для меня это настолько привычно, что я уже и не замечаю. Вы любите конфеты «Садо»?
— Да.
Я зачерпнул полную горсть рекламных леденцов и вложил их в руку Им Хонму, после чего помог ему выйти через чёрный вход. Выглядело так, будто я невольно вызвал полицию в разгар этой ситуации. Закрыв заднюю дверь и вернувшись в кабинет управляющего, я понял, что вечернее совещание на этом фактически подошло к концу. Управляющий Ма Сонгон поинтересовался, не полиция ли это приходила, и тут же завопил, что это настоящее предательство и подстава с моей стороны. Он несколько раз угрожающе потыкал в меня пальцем, но продолжать споры времени не было: на семь часов вечера был назначен корпоратив с партнёрами, поэтому затягивать совещание дальше никто не мог, к тому же у них не сходилась валютная касса.
Завершив все операции, заперев сейф и выключив ПК, мы обнаружили, что уже приближается семь часов вечера. С половины пятого и до семи сотрудники обзванивали клиентов и вверх дном переворачивали кассу иностранной валюты, но пропавшую стодолларовую купюру так и не нашли. Четверо сотрудников — директор Ли Тэбон, начальница Хон Хигён, менеджер Бу Хаюн и начальник Сон Бёнджун — в итоге пришли к решению покрыть недостачу на следующий день, разделив сумму на четверых (по 25% с каждого). До входа в кабинет управляющего трое старших коллег были готовы разорвать менеджера Бу, но почему-то итоговое решение свелось к равной доле для всех.
Если бы управляющий не созывал всех с шести часов на совещание, наполненное на 80% руганью в мой адрес и на 20% самовосхвалением, время на поиски, возможно, ещё оставалось бы, но он орал, чтобы все быстрее заканчивали и расходились, так как у него назначено застолье. В итоге недостачу решили просто покрыть на следующий день, обменяв валюту. Вообще-то так делать нельзя: пока касса не сойдётся, закрывать день запрещено. Нужно было во что бы то ни стало найти пропавшие сто долларов и свести баланс, но ради того, чтобы успеть на корпоратив, они шли на должностное нарушение.
В первом заведении — «Свежая рыба Тэчхон» — директор компании-партнёра и несколько сотрудников уже ждали с половины седьмого. Один из них позвонил начальнице Хон Хигён с вопросом, когда же они приедут, и та любезно щебетала в трубку: «Вы уже приехали? Мы скоро будем, подождите немного, до встречи! Хо-хо-хо», — успокаивая собеседника и при этом в десятый раз переспрашивая у менеджера Бу, точно ли та не брала ту стодолларовую купюру. Как же хорошо, что в этот раз проверкой валютной кассы занимался не я.
Провести обмен долларов прямо сейчас было невозможно. Конечно, провести эту операцию через компьютерную систему банка технически было реально, но на часах уже было 18:55, в то время как сверка и закрытие кассы обычно завершаются до 17:00. Если ввести в систему данные о покупке или обмене 100 долларов в столь поздний час, это стало бы равносильно тому, чтобы открыто заявить на всю банковскую сеть: касса филиала «Тэчхон» испытывает нехватку ровно в 100 долларов, а учёт иностранной валюты в отделении ведётся из рук вон плохо. Если бы позже нагрянула проверка, пришлось бы давать внятные объяснения, почему обмен 100 долларов был произведён в столь необычное время, поэтому было решено отложить закрытие недостачи на следующий рабочий день.

Комментарии

Загрузка...