Когда я услышал, что сегодня смогу уйти с работы в час дня, накопленная усталость словно испарилась. Заглянув в общежитие, я обработал панцирь черепахи антисептиком и намазал мазью. Я похвастался, что сегодня уйду пораньше и отправлюсь в штаб-квартиру послушать лекцию. И, пока я с энтузиазмом размышлял, что во второй половине дня мне не придётся работать, черепаха с недоумением задала вопрос:
<Разве лекции обычно не слушают через ноутбук? Почему сейчас лекцию нельзя послушать с ноутбука? И с какой стати они зовут туда именно тебя, отправляя чёрт знает куда?>
— В главном управлении время от времени требуют, чтобы от каждого филиала приезжал один сотрудник и лично присутствовал на лекции. Похоже, задумка в том, чтобы отправленный работник вернулся в филиал и пересказал остальным то, чему научился.
<Лекция, на которую ты едешь, настолько важна?>
— Ну… Обучение по предотвращению сексуальных домогательств — это обязательный ежегодный курс, установленный законом для всех сотрудников. Помимо меня, все остальные обязаны пройти его через интернет.
<Тогда они могли просто заставить тебя воспользоваться интернетом и послушать с ноутбука. Зачем утруждать себя вызовом?>
— ……справедливо. Я впервые еду в штаб-квартиру на лекцию, так что откуда мне знать. Почему ты вообще об этом спрашиваешь?
<Обычно, когда из центра приходит внезапный вызов, это происходит либо потому, что тебя подозревают в измене, либо потому, что намереваются убить.>
Совершенно серьёзное замечание черепахи показалось мне настолько абсурдным, что я издал глухой смешок:
— ……прошу прощения, уважаемый трионикс. На дворе двадцать первый век, современное общество. Измена? Здесь нет никакого короля.
<С тех пор мало что изменилось. Глупый дурак. Только не помри по дороге обратно.>
— Если что-то случится, у меня есть твоя способность.
<Она не всесильна. И радиус моей силы ограничен окрестностями города «Тэчхон».>
Услышав это, я подумал, что если завтра же порвать все связи с этой черепахой, достаточно просто навсегда сбежать из Тэчхона. Конечно, в таком случае моей карьере в банке «Кымбит» тоже придёт конец — ни одна компания не станет терпеть сотрудника, который самовольно бросил работу и исчез.
Благодаря уходу в час дня, двухчасовая поездка за рулём не показалась мне слишком утомительной. В штаб-квартиру «Пхёнан» я попал впервые за очень долгое время. Я бывал здесь лишь в самый первый день, когда нас, новичков, распределили по филиалам — тогда мы вместе бродили по зданию, здороваясь со всеми, и пробыли в управлении всего полдня, прежде чем разъехаться по своим филиалам.
Обычно сотрудники филиалов приезжали в штаб либо по делам, либо на обучение, и во всех остальных случаях визит сюда не сулил ничего хорошего. В банках, если кто-то из сотрудников совершал крупный проступок, руководство издавало приказ о переводе в штаб: поскольку доверять работу с клиентами таким людям уже было нельзя, их отправляли туда. Региональные управления не только контролировали филиалы, но и служили этакими «тюрьмами» для оступившихся.
Войдя в актовый зал главного управления в 3:50, я обнаружил, что примерно 80% присутствующих на лекции составляли женщины.
Заметив вдалеке своего бывшего сокурсника по стажировке Ким Джихуна, я помахал ему рукой, и он, узнав меня, сразу направился в мою сторону. Обменявшись дежурными фразами о том, как давно мы не виделись, Ким Джихун придвинулся к моему столу и тихо спросил:
— Слышал новости?
— Какие новости?
— Что значит «какие»? Ты притворяешься или правда не знаешь?
— Я правда ничего не знаю. Давай быстрее, рассказывай.
В банке постоянно ходили какие-то слухи, но я понятия не имел, где люди умудряются их выискивать. Неужели только я один ничего не слышал? Голос Ким Джихуна стал ещё тише, когда он заговорил:
— Про филиал «Вольсон».
— А что с ним?
— Его же разнесли в пух и прах.
«Разнести в пух и прах» означало, что там случилась серьёзная проблема, и всех сотрудников Вольсона буквально разобрали по кусочкам.
Как бы мне хотелось, чтобы филиал «Тэчхон» вот так же разнесли, и он исчез с лица земли, но, видимо, бога на свете нет. Мою просьбу уничтожить «Тэчхон» не услышали, зато разнесли другое отделение.
— И что там стряслось?
— Говорят, одна из сотрудниц подверглась сексуальным домогательствам, причём ситуация, похоже, серьёзная — там ещё и растрата вскрылась. По слухам, тамошний директор, когда уходил на пенсию, разослал жалобы во все инстанции в качестве прощального подарка. У него были знакомые в СМИ, и он угрожал, что если немедленно не предпримут меры, всё попадёт в газеты. Говорят, у него кто-то из родственников работает журналистом в «Дэхан Ильбо».
Я об этом абсолютно ничего не знал. Интересно, как люди вообще узнают подобные вещи?
— Слышу об этом впервые. И что стало с сотрудниками филиала «Вольсон»?
— Кроме одного менеджера и одного начальника, всех остальных сотрудников перевели в другие филиалы, а управляющий филиала и его заместитель в ожидании назначения дисциплинарного взыскания.
Голос Ким Джихуна стал ещё тише, и он продолжил:
— Откуда вообще взялась эта лекция? Разве курс по предотвращению домогательств не проводят раз в год? Почему именно сейчас? Да потому что в главном офисе в Сеуле устроили разнос штаб-квартире «Пхёнан»: как они управляют отделениями, совсем охренели, что ли. А для штаб-квартиры это как гром среди ясного неба. Они утверждают, что ничего не знали до тех пор, пока из главного офиса не раздался вопль: «Что у вас там с «Вольсоном»?!» Говорят, наш начальник отхватил там по полной, когда ездил в Сеул. Я пришёл на час раньше и видел, как начальник в переговорной поливал грязью управляющего «Вольсона» и его заместителя.
Внезапная срочность ежегодного обучения сразу обрела вполне логичное объяснение. Шумевшие в зале сотрудники постепенно утихли.
В аудиторию вошла руководитель Ли Сонхе, отвечающая за урегулирование вопросов, связанных с домогательствами, и поприветствовала собравшихся.
— Здравствуйте все, кто приехал из филиалов, несмотря на свой загруженный график. Меня зовут Ли Сонхе, я работаю в штаб-квартире «Пхёнан» и отвечаю за приём и ведение дел по жалобам, связанным с домогательствами.
Ну надо же, как удачно. Мысленно отметив про себя имя Ли Сонхе, я сделал пометку в телефоне и обвёл его кружком. Выходит, именно она курирует вопросы, связанные с жалобами на домогательства. Отлично. После окончания лекции надо будет невзначай расспросить её, какие бланки и доказательства нужны для подачи жалобы. Сохраняя на лице лёгкую улыбку, я стал ждать, что скажет Ли Сонхе.
Я уже собирался с улыбкой слушать выступление, как вдруг дверь в аудиторию с грохотом распахнулась.
Все взгляды мгновенно устремились на вошедшего — на пороге стоял начальник штаба Ким Соджун — тот самый человек, которого мы видели всего единожды, во время приёма на работу. Ким Джихун с усмешкой шепнул мне:
— И надо же было начальнику штаба притащиться сюда лично.
Начальник Ким Соджун уверенным шагом направился к трибуне и взмахнул рукой на руководителя Ли Сонхе, словно отгоняя назойливую муху. Та поспешно ретировалась со сцены, цокая каблуками, а Ким Соджун, багровея от переполняющей его ярости, заговорил:
— Три месяца назад филиал «Вольсон» обратился с жалобой на сексуальные домогательства напрямую в головной офис, обойдя наше региональное управление «Пхёнан»!
Лицо начальника штаба побагровело ещё сильнее, а голос сорвался на визг:
— Это просто возмутительно! Зачем, по-вашему, существуют региональные управления?! Все проблемы на местах должны решаться внутри управления!
Натужно вздув вены на шее, он издал пронзительный вопль, напоминающий крик безумной обезьяны:
— По-вашему, региональное управление — пустой звук?! А?! ААААА! ААААААААААААА!
«Да он же псих ненормальный», — пронеслось у меня в голове.
Все присутствующие в аудитории ошеломлённо уставились на рассвирепевшего пятидесятилетнего мужчину, продолжающего орать в микрофон. Несколько молодых сотрудников, едва успевших получить дипломы перед устройством в банк, от неожиданного крика мужчины побледнели от страха.
— Подобного больше не повторится! Чтобы больше никто не смел обращаться напрямую в главный офис, минуя наше управление! Запомните это как следует и привезите это знание обратно в свои филиалы! Вам ясно?!
<<Бум!>>
С этими словами раздался глухой стук.
Начальник штаба бросил микрофон на сцену и уверенным шагом вышел из открытой двери лекционного зала. Микрофон со стуком прокатился по сцене, упал на пол и издал противный пронзительный визг. Заметив это, руководитель Ли Сонхе невозмутимо подняла микрофон, прикрыла наполовину распахнутую дверь и вернулась на сцену, заговорив так, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло:
— Начальник штаба Ким Соджун отлично подвёл итог сегодняшней лекции. За последние четыре года в нашей штаб-квартире «Пхёнан» не было зарегистрировано ни одной жалобы на сексуальные домогательства. Это значит, что за всё время моей работы с подобными обращениями инцидентов не возникало.
Ли Сонхе широко улыбнулась, а я, крепко сжимая в руке телефон, замер, словно каменное изваяние. Вот же безумие.
— И впредь количество жалоб продолжит оставаться на отметке в ноль.
Похоже, даже если жалобы на домогательства и поступали, штаб-квартира их просто-напросто заминала. А вот с «Вольсоном» не вышло, видимо, не удалось замять дело только потому, что они обратились напрямую во внешний главный офис. Наверняка штаб-квартира и там хотела всё скрыть, но из-за угрозы огласки в прессе у них ничего не вышло. Сидевший рядом бывший сокурсник толкнул меня локтем в руку, мол, видишь, что творится.
Оставшаяся часть лекции представляла собой банальное перечисление границ допустимого и стандартных мер защиты при домогательствах. Всё сводилось к банальному: «нельзя», «не хочу», «прекратите». Уровень этой лекции был настолько примитивным, что не дотягивал даже до занятий по предотвращению домогательств в детском саду, вызывая лишь глухое раздражение. Сейчас даже ученики начальной школы при малейшей угрозе сразу кричат, вызывают полицию и зовут на помощь окружающих, тогда как лекция для взрослых сводилась лишь к тому, чтобы попытаться уговорить обидчика по-хорошему, а если не сработает — просто терпеть и молчать в тряпочку. «Вы что, действительно собрались жаловаться? Жить надоело, что ли? Работать в компании больше не хотите?» — именно такие скрытые смыслы читались между строк, и лица сидевших в зале молодых сотрудниц лет двадцати окаменели от безысходности.
В самом конце на экран проектора вывели номер телефона и адрес электронной почты штаб-квартиры «Пхёнан» для жалоб на домогательства. Переписывать их я не стал — просто смотрел на эти цифры и думал о том, сколько же людей звонило по этому номеру и в итоге столкнулись лишь со стеной глухого отчаяния.
После того как начальник штаба устроил этот балаган, атмосфера в зале стояла отвратительная. Едва лекция закончилась, руководитель Ли Сонхе выдала совершенно безумную новость: мол, сейчас состоится неожиданный ужин вместе с начальником штаба Ким Соджуном. Она расхваливала превосходный ресторан говядины, но у меня вырвался лишь тяжёлый вздох. Сидевший рядом Ким Джихун, который тайком ковырялся в телефоне прямо во время лекции, вдруг оживился и заговорил:
— Сувон, погнали есть говядину за его счёт.
— Я вообще-то хочу домой, без всяких ужинов.
— Да брось, компания же угощает. Раз платят — надо идти, деньги-то банковские.
— У тебя кусок в горло полезет после того цирка, что тут устроили?
— А почему нет? Нас это вообще не касается, чужие проблемы. К тому же грех отказываться, раз уж руководство решило раскошелиться.
Мне безумно хотелось придумать какую-нибудь срочную причину, сорвать этот ужин с начальником штаба и завалиться спать, но уйти не осмелился никто. Видимо, придумать уважительную отговорку, чтобы откосить от посиделок с Ким Соджуном, не смог никто из присутствующих. После окончания лекции все послушно выстроились в ряд и поплелись в ресторан неподалёку от штаб-квартиры. В конце концов, если бы слухи о том, что я сбежал в одиночку, дошли до моего управляющего, моя и без того унылая жизнь в филиале стала бы ещё невыносимее. Понизив голос, я спросил Ким Джихуна:
— Где ты такие слухи подхватываешь?
— А ты чем занимался, что ничего не слышал?
— Да работал как проклятый. Наша жизнь и так сплошная каторжная работа.
— Эх ты, наивняк. Такие вещи надо схватывать на лету.
Похоже, на ужин собрались все 24 человека, прослушавших лекцию, вместе с руководителем Ли Сонхе, начальником штаба Ким Соджуном и несколькими сотрудниками головного офиса. Когда мы пришли в ресторан, оказалось, что места за столами уже строго распределены. По воле ли случая или нет, но моё место оказалось прямо напротив руководителя Ли Сонхе. Ну надо же: прослушать паршивую лекцию, а теперь ещё и давиться говядиной под надзором начальства.
В голове крутился вопрос: с какой стати управляющий Ма Сонгон отправил на это обучение именно меня? Пытался намекнуть, что сколько ни суетись и ни пытайся жаловаться на филиал «Тэчхон», региональное управление всё равно всё замнёт и никто не вступится за тебя? Или же просто рассудил, что раз уж отправлять кого-то, то лучше меня, чем менеджеров Бу Хаюн или Ким Джинджу?

Комментарии

Загрузка...