Глава 61

Дитя дурных кровей
Смерть всегда приходит внезапно. Для таких солдат, как я, это особенно верно.
Каждый раз, когда солдат вступает на поле боя или ввязывается в сражение, он оказывается на границе между жизнью и смертью. Даже если я однажды внезапно умру, люди не слишком удивятся. Уже то, что кто-то будет по мне горевать, заставляет меня чувствовать благодарность.
Однако смерть Николаоса Кустории поразила всех. Потому что никто её не ожидал. Он и сам, вероятно, не знал, что его конец будет таким.
«Николаос...»
Я погрузился в свои мысли, а когда открыл глаза, увидел множество родственников и вассалов семьи Кустория в траурных одеждах.
Мы находились на семейном кладбище Кустория. Похороны проходили торжественно. Мало кто решался открыто проявлять свои чувства.
— О, папа...
Эмилио, сын Николаоса, рыдал перед надгробием. Раньше он был тем ещё паршивцем, что тыкал в меня пистолетом, но сейчас мне было его искренне жаль.
Я перевёл взгляд на второго сына, Жупа. На его лице застыла скорбная мина, без малейшего намёка на радость. Даже если он был счастлив, лучше этого не показывать. А может, ему и вправду было горько от того, что достойный конкурент так глупо сгинул. Он мне не нравился, но как ни крути, он был моим родным братом.
Вокруг слышался приглушённый гул голосов.
Рядом с Жупом людей было больше, чем обычно. Поскольку Николаос, сильный претендент на главенство, был мёртв, Жуп с высокой вероятностью становился следующим главой семьи.
Похороны ещё не закончились, а они уже кружили вокруг него, словно рой пчёл над мёдом.
Официальной причиной смерти Николаоса назвали несчастный случай. Летательный аппарат рухнул прямо ему на голову. Более детальные обстоятельства всё ещё выяснялись.
«Нелепая случайность...»
Мало кто в это верил. Это и впрямь мог быть несчастный случай. Но вероятность была слишком мала.
«Убийство по чьему-то заказу».
Так думало большинство. Некоторые считали, что это дело рук Жупа.
Но мои мысли были иными. Точнее будет сказать, что у меня не оставалось иного выбора, кроме как думать иначе.
«Неужели из-за расследования, о котором я просил?..»
Возможно, я ошибался. Но время было выбрано слишком идеально. Я не настолько бесчувствен, чтобы списать это на простое совпадение.
«Если он погиб из-за меня, значит, в ходе расследования он наткнулся на то, чего знать не следовало. Информация, способная заставить замолчать даже высокопоставленных чиновников».
Могу предположить, что именно туда уходили деньги подставной компании. Я и понятия не имел, что эта информация настолько опасна.
Смерть старшего сына действующего капитана Королевской Гвардии — это ненормально.
В груди поселилась тяжёлая давящая боль. Было бы ложью сказать, что я не чувствую ответственности. Было бы лучше, если бы мои догадки оказались беспочвенными, а смерть Николаоса — случайностью или интригой Жупа. Тогда бы мне не пришлось испытывать вину.
«Отец, потерявший ребёнка».
Я пристально посмотрел на капитана Королевской Гвардии Хайласа.
Хайлас, глядя на надгробие, стоял неподвижно, словно каменная глыба. Его профиль казался совершенно бесстрастным. Он не выказывал никаких эмоций, которые могли бы счесть слабостью.
«Я должен доложить Хайласу о нашей сделке с Николаосом».
Я расследовал дело Кинуана, и Николаос по моей просьбе выслеживал фиктивную фирму Кинуана. Вполне возможно, что смерть Николаоса была как-то связана с Кинуаном.
«Неужели даже Хайлас не сможет допросить Кинуана, когда его старший сын мёртв?»
Впрочем, не мне судить. Для начала нужно доложить. Если эта связь вскроется позже, меня могут посчитать соучастником.
— Лука.
Я почувствовал, как Жизель дёргает меня за воротник. Мы отошли от толпы и встали в тени дерева.
— Это странно. Как ни посмотри, в смерти Николаоса сейчас нет никакого смысла.
Сказала Жизель, нахмурившись. Казалось, сомнения в ней перевешивали печаль. Нет, правильнее будет сказать, что признаков скорби не было вовсе.
Видимо, узы между кровными родственниками в этой семье были слишком слабы. В конце концов, даже Николаос использовал собственных детей как инструменты.
Не стоило рассказывать Жизель о моей сделке с Николаосом. Я молча слушал её.
— ...Не думаю, что это подстроил Жуп. До отставки отца ещё далеко. Лука, ты ведь что-то знаешь?
Жизель в упор посмотрела на меня. Казалось, если я что-то скрываю, она непременно это обнаружит. Мне жаль, но скрывать свои чувства и мысли я умею получше неё.
— Если бы я знал, я бы сказал. Каковы планы на будущее? Теперь, когда Николаос мёртв, Жуп заберёт всё себе? Я видел, как родственники так и липнут к нему.
— Сейчас Жупа ничто не остановит. Разве это не тебя должно волновать больше, чем меня? Совсем недавно ты унизил его. Если Жупа утвердят в качестве главы семьи, он тебя вышвырнет. Или попытается убить.
Я просто поскрёб шею и пожал плечами.
— Если Жуп меня одолеет, значит, таков мой предел.
На самом деле я говорил так, потому что не верил, что действия Жупа могут мне как-то навредить. Я — не Николаос. Меня нельзя убить, замаскировав это под несчастный случай.
— Но ты... почему?!
— Тсс, Жуп идёт сюда.
Я вытянул указательный и большой пальцы и прикрыл ими губы Жизели. Жуп направлялся прямиком к нам.
— О чём это вы так весело болтаете, младшенькие? Позвольте и мне присоединиться.
— Ничего особенного. Я не очень знаком с похоронным этикетом, вот и расспрашивал Жизель. Я не силён в манерах.
Жуп, услышав мои слова, на мгновение нахмурился, но тут же расслабился. Должно быть, вспомнил тот случай, когда опозорился, пытаясь поучать меня за столом.
— Ладно, если чего-то не знаешь, всегда можешь спросить брата. Мы всегда готовы тебе помочь. Верно, Жизель?
— ...Ну, допустим.
Неохотно ответила Жизель. Она не была близка ни с Николаосом, ни с Жупом.
— Теперь я старший. Если между нами были какие-то недопонимания, я бы хотел их прояснить. Хотя нет, много слов не нужно. В будущем никаких сюрпризов не будет, Лука, Жизель. Теперь, когда брата Николаоса нет, я — следующий глава семьи. Если у вас были какие-то тревожные мысли — забудьте о них с сегодняшнего дня. Моё великодушие позволит закрыть глаза на всё, что было раньше.
Произнёс Жуп, сверля нас взглядом. Это была явная угроза. Он требовал покорности.
— Это грубо, брат Жуп. Мы сейчас на похоронах. Не рановато ли для таких разговоров?
— И это говорит девчонка, которая сбежала с самой церемонии, чтобы плести заговоры? Смешно.
Парировал Жуп. Как ни странно, он был прав. Я едва сдержал желание поаплодировать.
На данный момент моим союзником была Жизель. И Жизель мне нравилась больше, чем Жуп. Не потому, что она симпатичная девушка, просто Жуп был слишком заносчив.
— Раз уж Николаос мёртв, я тоже скажу тебе кое-что прямо сейчас.
Я даже не назвал его братом. На самом деле я никогда не считал его таковым. Да и обстановка была не той, чтобы любезничать.
— Ты...
Я продолжил прежде, чем Жуп успел вставить слово.
— С Николаосом было трудно, потому что по характеру мы были полными противоположностями. Но ты, Жуп, такой же солдат, как и я. И мои навыки превосходят твои настолько, что эта разница между приёмным и родным сыном полностью нивелируется. Просто знай это. У меня ещё есть время. Его предостаточно, чтобы я заслужил признание и продвинулся по службе.
Я открыто бросил ему вызов. Вообще-то не было нужды заходить так далеко. Но Жуп вел себя настолько по-хамски, что мне просто захотелось щелкнуть его по носу. Это моя хроническая болезнь — иногда я наживаю врагов без особой на то необходимости.
— Что ты сейчас сказал? Грязный сирота с улицы даже не знает своего места...
Голос Жупа прозвучал яростно. Он умел напускать на себя властный вид, как и положено офицеру. Обычный человек бы испугался.
— Господин Лукаус, глава семьи зовёт вас.
В этот момент подошёл один из слуг.
— ...Отец зовёт тебя, так что иди, Лука. Но не забывай о том, что произошло сегодня.
Я ничего не ответил и последовал за слугой. Жизель пошла за мной и вскоре затерялась в толпе.
Хайлас находился в отдельной пристройке на территории кладбища.
Скрип.
Я открыл дверь и вошёл внутрь.
— Вы звали меня?
Хайлас стоял у окна. Казалось, он наблюдал за мной и Жупом через стекло.
— Не стоит так сильно дразнить Жупа, Лука.
Тихо произнёс Хайлас.
— Я просто немного расстроился. Вы позвали меня, потому что боялись, что мы подерёмся?
— Нет, дело не в этом... Дверь приоткрыта. Закрой её хорошенько.
Я обернулся и плотно притворил дверь. Но как только я снова повернул голову, мои глаза широко раскрылись.
Хайлас внезапно оказался прямо передо мной. Я даже не почувствовал, как он приблизился.
— Почему мой сын погиб?
Тон Хайласа был спокоен. Однако слова звучали зловеще и тяжело. Я не знал, как много ему известно.
Но сейчас я должен был сказать правду. Если я солгу...
«...то умру».
Внутри всё похолодело. Казалось, костлявая рука смерти уже приставила косу к моему затылку.
Я чувствовал гнев, клокочущий глубоко внутри Хайласа. А он — один из лучших солдат Империи. Такой гнев никогда не проходит бесследно.
***
Хайлас стоял неподвижно и слушал меня.
Я объяснил всё, что сделал к этому моменту в Нижнем районе. Как для облегчения расследования и расширения влияния организовал банду, используя Габриэля; как вникал в отношения между Кинуаном и Торой; как нашёл Кена Норму и отследил финансы подставной компании через бухгалтерскую книгу Торы...
...И как поручил расследование Николаосу Кустории. Вскоре после этого Николаос погиб в результате несчастного случая.
— ...На этом всё.
Я закончил доклад, вытянувшись в струнку и крепко сцепив руки за спиной.
— Вот как...
Пробормотал Хайлас, выслушав мои объяснения, и погладил подбородок. Голос его оставался сухим.
Но моё сердце бешено колотилось. Неизвестно, когда это обманчивое спокойствие Хайласа перерастёт в катастрофу.
«Его старший сын мёртв».
Гнев — это естественно. Даже если Хайлас — сверхчеловек, который строго разделяет личное и общественное.
Хайлас — хороший солдат, а не безумный психопат. Я часто видел проблески человечности, скрытые под маской хладнокровного воина.
— Тем не менее, чётких вещественных доказательств того, что покровителем Торы является Кинуан, всё ещё нет. Это лишь мои подозрения.
Я хотел предотвратить прямое столкновение между Кинуаном и Хайласом. Если бы это стало реальностью, мне бы не поздоровилось.
— Лука, покровитель Торы — это, скорее всего, Кинуан. Раз уж ты так решил.
— Капитан Королевской Гвардии доверяет мне больше, чем я сам.
— Потому что нет причин не верить способностям талантливого подчинённого и сына.
Стоило ли мне быть благодарным или бояться такого доверия?
— ...Тогда я продолжу выполнение задания в прежнем направлении.
— Если ты продолжишь в том же духе, на тебя нападёт тот же человек, что убил Николаоса.
— В отличие от брата, я — солдат.
— Да, «всего лишь солдат». Поэтому тебе может быть трудно справиться. Николаос — имперский чиновник. Причём не мелкий бюрократ. «Враг» видел записи о доступе Николаоса к базам данных.
Слушая его, я нахмурился. В голове сложился неприемлемый вывод.
— Вы хотите сказать, что враги Империи засели и в бюрократическом аппарате? Причём на высоких должностях?
— В этом нет ничего странного. История Империи долгая. То же самое касается и внутренних группировок. Я каждый раз вырезаю гниль, но конца и края ей не видно.
Я был настолько разгневан, что меня начало подташнивать.
Можно было с натяжкой понять бедняков и жителей Нижнего района, восставших против Империи. Но то, что врагом государства оказался высокопоставленный чиновник, было неприемлемо. Это люди, которые пользовались привилегиями больше всех остальных.
— Мы используем Кинуана, чтобы выследить внутреннего врага. Мне жаль Николаоса, но его смерть означает, что мы попали в точку.
Хайлас внезапно вернул себе прежнее самообладание.
— Лично я считаю, что в долгу перед братом Николаосом. Похоже, есть только один способ вернуть этот долг.
За смерть Николаоса кто-то должен будет ответить.

Комментарии

Загрузка...