— Извините, правда извините, — Фэй Лин с глазами, полными слёз, тихо произнесла: — В тот день, когда мы сошлись в бою с молодым господином Цинлянем, мы с младшим братом оба получили тяжёлые ранения. Я-то в порядке, я понемногу коплю духовную силу и постепенно исцелюсь. Но мой младший брат подобен ряске без корней: с того дня, как он пострадал, его облик блекнет с каждым днём, а духовное сознание становится всё тоньше и слабее. Я передавала ему добытую духовную силу и даже пыталась вырвать ради него свой собственный корень, но всё без толку... Он скоро рассеется.
Крупные, размером с фасолину слёзы скатились из уголка глаз и упали на хлопковую ткань на груди.
— Все эти годы, кроме молодого господина Цинляня, я не встречала других сородичей со столь мощной силой. Я поистине зашла в тупик и могла лишь снова привезти брата в столицу в надежде, что молодой господин проявит милосердие и спасёт ему жизнь. Я выследила след до Восточного пригорода и, обнаружив, что молодой господин Лу попал в беду, в глубине души даже обрадовалась. Я подумала: если ценой собственной жизни защитить молодого господина Лу, смогу ли я потребовать милости за оказанную услугу, заставив молодого господина Цинляня спасти моего младшего брата?.. Я знаю, что мои мысли очень эгоистичны, но у меня поистине не было другого выхода.
С глухим стуком Фэй Лин опустилась на колени.
Покрасневшими глазами она жалобно всхлипнула:
— Умоляю молодого господина, спасите моего брата.
Цинлянь слегка нахмурил брови, на его лице не отразилось никаких эмоций.
Фэй Лин чуть приподняла руку, словно собираясь ухватиться за его подол. Поколебавшись мгновение, она всё же не смела дотронуться. Передвинув колени, она повернулась к Лу Лину и со слезами на глазах промолвила:
— Умоляю молодого господина Лу, замолвите за меня словечко.
Оказывается, те самые бессвязные слова, что она говорила тогда у Озера Байлу, имели именно этот смысл.
Лу Лин был мягкосердечен: он посмотрел на униженно просящую Фэй Лин, затем на похожего на Цинляня брата-призрака и, посомневавшись немного, всё же не удержался и заговорил:
— ...Цинлянь, может, мы... мы поможем им?
Цинлянь бросил на него взгляд и лишь произнес:
— А ведь ты когда-то чуть не погиб от их рук.
Юй Шэн тут же поддержал его со стороны:
— Молодой господин, они первыми начали причинять людям вред, вам не нужно их жалеть.
Хотя судьба брата и сестры действительно была горькой, это не служило оправданием для того, чтобы безнаказанно вредить другим, тем более что пострадавшим оказался его собственный господин.
При этой мысли Юй Шэн гневно добавил:
— Если бы тогда их план удался, рыдать горькими слезами пришлось бы нам, людям из Семьи Лу!
Губы Фэй Лин чуть дрогнули, но возразить она не смела. Заливаясь слезами, она молча повторяла:
— Простите... Простите...
Духовного сознания у брата-призрака не хватало, мыслить сложными категориями он был не способен. Уставившись пару черномазых глаз, он ошеломлённо глядел на Фэй Лин. Видимо, сказывалась кровная связь между родственниками: он словно тоже мог прочувствовать скорбь сестры, присел на корточки рядом с ней, и на его мертвенно-бледном лице проступило некое подобие растерянности.
Не бей человека по больному семейными узами!
У Лу Лина защипало глаза, и с языка сорвалось:
— Эх, оба такие жалконькие, давайте, может, меня убьете для развлечения?
— ??? Молодой господин, вы о чём вообще? — потрясенно выдохнул Юй Шэн.
— Шутка, не обращай внимания, — перевёл тему Лу Лин, а затем уже серьезным тоном продолжил: — Да, они причиняли мне зло, но на то были причины. Я вовсе не хочу сказать, что раз есть повод, то можно творить что вздумается, просто мне кажется: если поставить себя на их место, я, пожалуй, тоже совершил бы глупости ради близких. Уверен, большинство людей поступили бы так же.
Юй Шэн попытался мысленно примерить эту ситуацию на себя и понял, что вроде бы всё так и есть, поэтому вынужден был умолкнуть.
Лу Лин на мгновение замолк, и на его лице промелькнуло самоироничное выражение:
— Хм... Хотя не факт. В конце концов, редко кто после избиения еще и лезет творить добро, я и правда жуткий мазохист.
— Молодой господин, это называется отвечать на злодеянния добродетелью, — Юй Шэн не вынес самобичевания хозяина и поспешно перехватил разговор.
— Ого, а ты парень умеешь говорить, — одобрительно кивнул Лу Лин, а затем перевёл взгляд на Цинляня: — Босс, а вы что думаете?
— Босс? — Цинлянь несколько удивился столь внезапно всплывшему новому прозвищу.
— Ох, с твоими поистине беспрецедентными и несравненными способностями быть моим младшим братом — это просто расточительство. Давай так: отныне ты зовешь меня братом, а я тебя — боссом, у каждого свои роли, как тебе такое?
Увидев его лучезарный вид и то, как он пытается увильнуть, Цинлянь легко вздохнул и сказал:
— Ладно уж. Отвечать на злодеяния добродетелью.
Услышав это, Фэй Лин резко подняла голову, и в её покрасневших глазах вспыхнул необычный блеск:
— Молодой господин Цинлянь, вы согласились? Вы правда сможете спасти моего брата, да?
Цинлянь глядел на неё свысока, лицо его оставалось бесстрастным:
— Спасти его не трудно, но тебе потребуется заключить с Лу Линем договор господина и слуги, чтобы оберегать его всю жизнь.
— С каких пор у меня появилась такая роль? — изумился Лу Лин. — Что это за штука такая — господин и слуга? Звучит жутковато.
Цинлянь пояснил:
— На свете не бывает бесплатного сыра. раз она просит меня о помощи, я тоже должен выдвинуть условие.
Фэй Лин торопливо произнесла:
— Я согласна! То, что молодой господин прощает прошлые обиды и протягивает руку помощи — уже величайшая милость. Не говоря уже о каком-то договоре господина и слуги, я даже жизнь свою отдать готова!
— Зачем мне твоя жизнь? — задумчиво промолвил Цинлянь. — Раз беды преследуют одна за другой, значит, и в Мире Людей небезопасно. Я лишь хочу обеспечить А-Лину защиту. Хватит пустых слов, если возражений нет, давайте начнем.
Фэй Лин поднялась с земли, протянула руку и прижала к груди — через мгновение её ладонь слабо засияла. Вскинув руку, она явила взору присутствующих розово-белый цветок персика, возникший прямо на её ладони.
Опустив голову, Фэй Лин обеими руками поднесла персиковый цветок и протянула Лу Линю:
— Прошу молодого господина поставить печать на моё истинное тело.
Лу Лин удивился:
— Это что, как те твои семена лотоса?
Цинлянь объяснил:
— Вроде того. Истинное тело можно понимать как первоначальную форму. Образно говоря, это твое нынешнее тело и есть истинное тело. Если ступить на путь самосовершенствования и прикрепить духовное сознание к какому-либо предмету, то этот предмет станет воплощением. Уничтожение воплощения ни на что не повлияет, а вот если пострадает истинное тело... хм, хоть я и не испытывал подобного, но чувствую, что ничего хорошего из этого не выйдет. К тому же любой договор вступает в силу только при заключении с истинным телом.
— Вот оно как, — озаило Лу Лина, и он спросил: — Что мне теперь делать?
Цинлянь ответил:
— Ты человек, и если заключишь договор напрямую, боюсь, это навлечет кармические узы. Путь самосовершенствования слишком жесток, лучше по возможности сохранять чистоту изначальной природы. — Поразмыслив немного, он перевел взгляд на Фэй Лин: — Мы не будем заключать договор. Будь любезна, раздели свое истинное тело на две части: одну оставь у Лу Линя, а другую сохрани у меня. Если вздумаешь замышлять недоброе, не обессудь, я с тобой церемониться не стану.
Даже когда Цинлянь говорил грозные вещи, тон его оставался ровным, и чистый, детский голос звучал совершенно безобидно.
Однако Фэй Лин, уже познавшая его способности, слегка задрожала всем телом и поспешно оторвала от цветка персика два лепестка, протянув их вперед.
Цинлянь взял лепестки пальцами: один с легкостью вдавил себе в грудь, а второй протянул Лу Линю, наставительно произнеся:
— Просто положи его в свой мешочек для благовоний вместе с семенами лотоса.
Лу Лин протянул руку и взял лепесток со словами: «Угу». На ощупь лепесток оказался мягким, чуть прохладным и упругим. Приглядевшись внимательнее, он заметил на обрыве четко различимые волокна ткани.
— Если так просто его оторвать, больно не будет? — едва слетело это с языка, как он сам понял, что задал глупый вопрос. Разве Цинлянь не обрывал листья у него на глазах, и выглядел тот совершенно не чувствующим боли.
И действительно, Фэй Лин в ответ покачала головой:
— Совсем не больно.
Цинлянь пояснил:
— Растительные создания почти не чувствуют боли своим истинным телом, в отличие от человеческой плоти, которая гораздо чувствительнее. Стоит случайно задеть угол стола, как сразу пронзит острая боль.
Лу Лин согласился:
— Как послушаю тебя, так самому палец на ноге заболел.
Юй Шэн согласно кивнул:
— Тут не поспоришь, удариться ногой и впрямь больно.
Цинлянь слабо улыбнулся.
Затем он подошел к окну, взял с маленького столика белый глиняный горшок и сказал Фэй Лин:
— Пусть твой брат заберется внутрь.
Фэй Лин перевела взгляд и увидела внутри зелёный, сочный лист лотоса. Не удержавшись, она спросила:
— Это...

Комментарии

Загрузка...