Он закончил говорить, и в комнате внезапно стихло.
Заметив странные выражения на лицах присутствующих, Шу Вэньсян без всякой задней мысли громко возмутился:
— Эй, почему вы так на меня смотрите? Что с вами не так? Разве я не просто так это вспомнил? Подумал, что совпадение забавное, вот и рассказал вам... Тьфу, Ин-ин, за что ты меня щипплешь?
Сидевшая рядом Шу Ин-ин убрала руку, которой только что ущипнула его за бок, и тихо прикрикнула:
— Замолчи, болтун несчастный.
Сказав это, она перевела взгляд на Лу Лина и с виноватой улыбкой произнесла:
— Мой глупый братец вечно сперва ляпнет, а потом подумает. Прошу вас обоих простить его за неучтивость.
Шу Вэньсян только теперь сообразил, что к чему. Он поспешно вскочил из-за стола, чтобы извиниться:
— Я тут перепил лишнего, ляпнул не подумав. Братец А Лин, братец Цин Лянь, виноват, извините ради бога.
Шутить над малознакомым человеком при первой же встрече и впрямь было некрасиво.
Впрочем, Лу Лин знал, что этот парень просто устроен так — соображает туго. Он вовсе не считал его глупым, в конце концов, человек на государственной службе состоит. Наверное, просто излишне заторможенный.
Лу Лин бросил косой взгляд на Цин Ляня и, заметив, что тот выглядит совершенно спокойно и вовсе не сердится, успокоился. Он постучал по столу и пошутил:
— За проступок полагается наказание, изволь выпить три чаши подряд.
Шу Вэньсян с облегчением выдохнул, взял кувшин, до краёв наполнил свою чашу и поднял её:
— Наказан, заслуженно наказан.
С этими словами он запрокинул голову и осушил её до дна, затем налил снова и, не останавливаясь, выпил три чаши подряд.
После такой выходки атмосфера за столом сразу оживилась. Кто пил охотно — продолжил пить, а те, у кого голова была слабее, вновь превратились в зрителей.
Ли Сяньюй наблюдала за весельем, потянулась к стоявшему на столе кувшину и налила себе вино. Однако не успела она сделать и глотка, как Ли Цзинси отобрал у неё кубок и заменил его на пиалу с чаем:
— Ты сегодня уже выпила две чаши, больше пить не разрешаю.
Сяньюй передразнила недавние слова Лу Лина и заученным тоном произнесла:
— Персиковое вино, оно же не пьянит.
— Разве бывает вино, от которого не пьянеют? Пить нельзя.
— Почему другим пить можно, а мне нельзя?
Цзинси беспомощно вздохнул:
— Ты же ребёнок тринадцати лет, с кем ты себя сравниваешь?
— Мне по лунному календарю пятнадцать, я уже не ребёнок! — Сяньюй сердито надула щёки, её округлое детское лицо покраснело от возмущения.
Сидевшая рядом Шу Ин-ин взяла Сяньюй за руку и мягко проговорила:
— Малышка Сяньюй, когда я сюда шла, хозяин заведения говорил, что во дворе на первом этаже в этом году распустилось множество новых сортов азалий. Не хочешь ли составить сестричке компанию и посмотреть?
Услышав о чём-то интересном, Сяньюй оживилась и тут же забыла обо всём остальном:
— С удовольствием, сестрица Шу! Вы тоже любите азалий? Я от них в восторге, у меня дома их целые ряды посажены.
Поняв, что конфликт исчерпан, Цзинси с облегчением вздохнул и одарил девушку благодарной улыбкой:
— Тогда прошу вас присмотреть за ней, госпожа Шу.
Шу Ин-ин тоже улыбнулась, легко кивнула, а затем перевела взгляд на остальных женщин:
— Есть ли среди сестриц желающие пойти полюбоваться цветами?
В Тяньцзине и мужчины, и женщины были не прочь пропустить по чарочке. Но поскольку они находились далеко от дома, да и женщинам не пристало напиваться чужих глазах — если напьёшься на стороне, дома не миновать нагоняя, — дамы обычно ограничивались лишь парой капель на дне чаши.
Услышав о новом развлечении, все загорелись любопытством. Одна за другой отзываясь на призыв, они изъявили желание идти.
Тогда Шу Ин-ин взяла Сяньюй за руку, а следом за ними, плавно покачивая бедрами в легких нарядах, двинулась к выходу целая процессия дам.
Когда в комнате не осталось женщин, молодые господа почувствовали себя еще свободнее. Игры с загадками и стихами сменяли друг друга, а кое-кто и вовсе перешел на пальчиковые бои на кулаках — решать, кто победил, в один присест. Чаши сменялись кубками, за столом вовсю гремело веселье.
После третьего круга кто-то из захмелевших шумно потребовал:
— Давайте устроим какое-нибудь развлечение для порядка, а то так пить ужасно скучно!
Цзян Пэньюй сегодня тоже выпил немало, и его щеки покрыл легкий румянец. С улыбкой он заметил:
— Скучно пить или просто ищешь повод не продолжать?
Впрочем, уличив товарища, он немного подумал и обратился ко всем присутствующим:
— Как насчет того, чтобы я велел позвать музыкантц и танцовщиц?
Группа неугомонных парней, увлеченная кулачными боями, отмахнулась от него, группа поддержки лишь затянула одобрительные возгласы, а молодой господин из семьи Се, который после изрядной порции выпивки кричал громче всех, уже уткнулся лицом в стол.
Цзян Пэньюй с улыбкой покачал головой. Он подошел к двери, приоткрыл её и бросил пару фраз ожидавшему в коридоре слуге, после чего тот поспешно удалился.
Вскоре посчитался стук в дверь. Только вошла вовсе не танцовщица, а запоздавший Ли Цзинюй, за которым следовали три прекрасные девы.
Цзян Пэньюй слегка нахмурил брови:
— Чего это ты так поздно?
Лу Лин обладал острым зрением и сразу узнал тех, кто шел позади. Он перехватил инициативу:
— Немудрено, что ты счет времени потерял, когда рядом сама Фея Персиковых Цветков.
В древних трактатах сказано: божества цветов играют на барабанах и поют, управляя небесной гармонией и даруя рост всем злакам, птицам, зверям, травам и деревьям.
Главное Божество Сотни Цветов — это божество, ведающее ростом всего живого, и на земле у него есть двенадцать земных воплощений. С весеннего равноденствия до зимнего солнцестояния каждый месяц имеет своего покровителя, управляющего погодой и почвой в свой срок: в первом месяце — слива мэйхуа, во втором — абрикос, в третьем — персик, в четвертом — пион, в пятом — гранат, в шестом — лотос, в седьмом — недотрога, в восьмом — османтус, в девятом — хризантема, в десятом — древесный гибискус, в одиннадцатом — камелия, а в двенадцатый месяц — нарцисс.
Праздник цветов же — это день рождения божества цветов. В этот день каждый год люди устраивали жертвоприношения, подносили дары и выбирали двенадцать прекрасных и благопристойных девушек на роль цветочных фей, которые исполняли танец, вознося молитвы о благополучии и выражая почтение и добрые пожелания богам.
И среди девушек, пришедших с Ли Цзинюй, впереди всех шла именно та самая красавица, что исполняла роль мартовской Феи Персиковых Цветков на сегодняшнем празднестве.
Фея Персиковых Цветков отвесила поклон и с улыбкой произнесла:
— Я познами не блещу, но благодаря благосклонности почтенных господ мне выпала честь ненадолго перевоплотиться в цветочную фею. Заслуг моих здесь нет, зовите меня просто по имени — Фэй Лин.
Лу Лин произнес:
— Если память мне не изменяет и я ничего не путаю, госпожа Фэй Лин уже три года подряд исполняет роль феи цветов? И после этого ты смеешь называть себя человеком скудных познаний? С моими познаниями мне остается только залезть под стол.
Фэй Лин прикрыла рот рукавом и легко рассмеялась:
— Молодой господин Лу мастер пошутить. Мы с господином Цзинюем знакомы много лет, и я дерзаю называть себя его близким другом. Только что внизу, в Башне Сотни Цветов, я услышала, что друзья господина Цзинюя не прочь послушать музыку. Я немного смыслю в мелодиях, поэтому последовала за ним, решив дерзнуть и показать своё неумение. Надеюсь, господа не станут судить строго.
Цзян Пэньюй посмотрел на Ли Цзинюя. Заметив, что тот молчит, он кивнул:
— С удовольствием послушаем.
Фэй Лин отвесила поклон и вместе с двумя спутницами неспешно прошла вглубь комнаты, усевшись перед цитрами.
Тонкие, изящные пальцы коснулись струн, и журчащие звуки полились из-под ее рук. Две другие девушки взмахнули длинными рукавами и закружились в танце в такт мелодии.
То ли инструмент был хорош, то ли мастерство игравшей столь безупречно, но музыка словно ожила: временами она напоминала журчание ручья по камням — звонкое и чистое, а временами — легкий горный ветерок, ласкающий душу.
Танцовщицы были облачены в нежно-розовые платья из тонкого шелка, а их пояса украшала бахрома персикового цвета. Когда полы их нарядов вздымались в кружении, они походили на два цветка персика, распустившихся на прохладных волнах ручья, в который превратилась музыка.
Мелодия затихла. Фэй Лин подняла взгляд на присутствующих и застенчиво улыбнулась:
— Фэй Лин показала всё, на что способна.
Гости, до этого все целиком погруженные в застольные игры, уже давно отставили чаши и с удовольствием наслаждались представлением.
В комнате на мгновение воцарилась тишина. Ли Цзинюй первым захлопал в ладоши, и остальные, опомнившись, дружно поддержали его бурными аплодисментами и восторженными криками.
Се Цзинцзе, который вздремнул немного и проснулся совсем недавно, услышав лишь малую часть концерта, оживился больше всех:
— Прекрасно! Как чудесно! Сыграйте еще раз, мы еще не наслушались!
Фэй Лин лучезарно улыбнулась:
— Раз уж моя игра удостоилась похвалы столь уважаемых господ, значит, я упражнялась не зря. Только вот... — Она слегка нахмурилась, и на ее лице появилось смущенное выражение, придающее ей трогательный и беззащитный вид: — Я с самого утра на ногах, хлопочу до сих пор, даже присесть было некогда, поэтому немного устала. Но только что я увидела, как увлеченно и весело вы играли в игру. Если бы мне посчастливилось сыграть партию с кем-нибудь из почтенных господ, возможно, у меня сразу прибавилось бы сил.
Се Цзинцзе тут же, не задумываясь, шагнул вперед:
— В какую игру ты хочешь сыграть?
Фэй Лин протянула изящную руку и произнесла:
— Я бы хотела сыграть с этим господином.
Она указывала на Цин Ляня, который до этого почти не произнес ни слова.

Комментарии

Загрузка...