Я ничего не понимал.
Кощей Бессмертный. Настоящее имя неизвестно.
Русский сверхсолдат — первый из сверхсолдат, собственноручно прошедший модификацию и прославившийся на всех фронтах России.
Так называли человека из моего мира.
Он убил японского сверхсолдата. Убил капитана Ку Сихёка из Кореи. Добрался до сверхсолдат Великобритании и США.
Даже мне победа над ним далась так тяжело, что после боя я ещё долго не мог поверить, что действительно выжил.
Чудовище, которое свободно управляло белыми молниями и возвращалось из состояний, после которых любой другой давно считался бы мёртвым, — только чтобы самому прикончить противника.
Но я его убил.
Перед тем боем я разграбил бункер одного из правительственных ведомств Республики Корея и собрал снаряжение почти уровня своих лучших лет. А потом снова и снова сносил Кощею голову, пробивал его Астрапэ, разрывал тело, пока не осталось ни клочка плоти и ни единой кости, и сжигал всё, что от него оставалось.
Даже когда регенерация окончательно прекратилась, я залил останки напалмом.
Жёг до тех пор, пока последняя горсть не превратилась в пепел.
Тогда я был уверен: Кощей Бессмертный наконец перестал быть бессмертным.
На этот раз — точно умер.
И потому сведения, которые у меня были теперь, не укладывались в голове.
Хозяин радикального крыла Церкви Тьмы. Его вождь, глава, предводитель, епископ — называй как хочешь.
Кощей Бессмертный.
Даже после того, как обессилевшая Бертеа уснула, я не мог выбросить это из головы.
Может, просто тёзка?
Так же, как Алиса поначалу решила, что я всего лишь житель Лабиринта, которому по незнанию дали имя Ха Джину.
… Нет. Не сходится.
Того Кощея породили не мои воспоминания. Он пришёл из памяти Бертеа.
И выглядел точно так же. Способности — те же.
Значит, это не другой человек.
Это тот самый Кощей.
От этого становилось только хуже.
Я не понимал вообще ничего. Даже ухватиться было не за что.
Неужели он и правда обрёл какое-то настоящее бессмертие — как и полагается тому, кто носит такое прозвище?
И что он вообще делает в Лабиринте?
Как и почему умудрился стать главой радикалов Церкви Тьмы?
Ответов не было. Впрочем, с этим ублюдком так было всегда: чем больше узнаёшь, тем меньше понимаешь.
Я тяжело выдохнул от бессилия — и почувствовал ладонь на лице, прямо поверх закрытых глаз.
Прикосновение было мягким. Настолько знакомым, что от него хотелось расслабиться само собой.
Полностью терять бдительность в таком месте было нельзя, но после короткой передышки я уже мог хотя бы отдыхать, не отключая восприятие слабых токов. Голова остыла после перегрузки, мысли немного прояснились.
— Джину, просыпайся.
Вернулась Киара.
Я поднялся из объятий Серы. Киара выглядела уставшей, и обычной бодрости в ней почти не осталось.
— Дядька Ремю вернулся.
Она явно хотела расспросить о Сере, но только устало потёрла лицо.
— Вообще-то вопросов у меня куча… Но раз дядька Ремю оставил всё как есть, значит, решил, что она не опасна. Ладно, приставать не буду. Я и сама вымоталась.
— Спасибо.
— Мы же одна группа. В общем, след Пона я нашла.
Бертеа всё ещё не пришла в себя. Ремю явно не нравилась мысль посадить её на спину Сере, но Киару это не волновало.
Меня тоже.
Сере я доверял.
— Сюда.
Мы двинулись следом за Киарой и вскоре оказались среди разбросанных по коридору трупов.
На первый взгляд — человеческих.
Если бы Киара не поддела один носком сапога и не перевернула, я бы так и решил.
Но нет.
Это были не люди.
— Это ещё что?
— Насекомолюды. Никогда не видел?
— Нет. Впервые.
О насекомолюдах я знал только, что одна их община живёт в Курогу и что они едят людей. Услышав о них впервые, я представлял что-то вроде насекомых, ходящих на двух ногах.
Оказалось, всё иначе.
Внешне они почти не отличались от обычных людей, хотя могли проявлять отдельные части тела насекомого.
— Обычно мерзкие твари, — сказал Ремю. — Людей, зверолюдей, полуросликов, дворфов, эльфов… им без разницы. Всех считают добычей или скотом. Больше всего их к западу от Великого хребта Карневарина.
— Выглядят как люди, — добавила Киара. — Только могут выпускать наружу части тела насекомых и намного сильнее обычного человека.
Значит, они способны это скрывать.
Я осмотрел распоротые животы, разбитые головы, перерубленные шеи и глубокие порезы от клинка.
— Пон.
Такие раны мог оставить его меч.
Я вспомнил шрам на шее мальчишки.
Похоже, здесь ожили именно его воспоминания. Только, в отличие от меня, к людям из своего прошлого Пон относился совершенно однозначно.
Киара тихо сказала:
— Пон родом с западной стороны Великого хребта Карневарина. Он был у насекомолюдов скотом.
Великий хребет Карневарина — огромная горная цепь, окружавшая земли, где находился Лабиринт. Когда-то там процветала империя дворфов.
— Его племя жило ещё западнее места, которое называют Замком Падения Звёзд. Пон, оказывается, был дворянином. Настоящим. Правда, он сам говорит, что был слишком маленьким и почти этого не помнит.
— Дворянином?
— Угу. Самым настоящим. Потом на них напали насекомолюды. Родителей убили, а Пона, вассалов и родственников превратили в скот.
Я даже представить не мог, что это значит.
Знать, что тебя однажды съедят. Быть вырванным из прежней жизни и превращённым в живой запас еды.
Такое трудно даже примерить на себя.
— Я не знаю, как он оттуда сбежал и добрался до Лабиринта. Да и рассказать нормально он всё равно не мог. Но если учитывать, как работает это место…
Пон должен быть где-то дальше по этому следу.
Так и оказалось.
Мы шли мимо всё новых тел — рассечённых, разорванных, исколотых. По крови на полу было видно, что бой длился долго, но ощущение присутствия становилось всё ближе.
В конце концов мы нашли его.
Пон тяжело дышал, лицо посерело от усталости. Одной рукой он держал за голову насекомолюда, а второй — меч, вогнанный тому в шею.
Увидев нас, мальчишка вздрогнул. Потом снова посмотрел на врага и выдернул клинок.
Насекомолюд ещё попытался схватить его — Пон просто отшвырнул руку ногой.
В этом движении была одна ненависть.
Вот уж кого он действительно терпеть не мог.
— Пон.
Наверное, потому что они с Киарой были примерно одного возраста, первым делом он внимательно осмотрел именно её — будто убеждался, что с ней всё в порядке.
Потом перевёл взгляд на Алису.
[Алиса?]
— Тебе не надо отдохнуть? — спросил я.
— Если устал, можем немного посидеть, — добавила Киара.
[Не надо. Идём.]
Выносливости мальчишке было не занимать. А может, дело было просто в упрямстве.
Несмотря на тревогу Киары и Ремю, Пон присоединился к нам, и дальше мы пошли впятером.
Бертеа по-прежнему без сознания висела у Серы на спине, но никто ничего не спрашивал. Все прекрасно понимали, насколько опасен лабиринт-переход. Уже одно то, что чародей заднего ряда выбрался живым, можно считать удачей.
Мы шли довольно долго, когда восприятие слабых токов вдруг дрогнуло.
Неприятное покалывание. Будто кто-то вмешался прямо в поле, которое я создавал вокруг себя.
Я нахмурился, поднял руку, останавливая остальных, и быстро завёл группу в туалет с выцветшими жёлтыми обоями и отсыревшим полом.
Остальные смотрели вопросительно, но у меня уже возникло нехорошее предположение.
Что, если Алиса помнит меня?
И помнит не другом.
Тогда её версия Ха Джину может оказаться довольно неприятной.
Предчувствие не обмануло.
За спутанным потоком чужих электрических сигналов я почувствовал фигуру.
— П-подождите, поща—
Грохнул выстрел.
Рёв двустволки прокатился по коридору почти взрывом. Следом донёсся звук падающей крови — и мерзкий влажный шлепок куска мяса о пол.
Тот, кто стрелял, был с ног до головы увешан моим старым боевым снаряжением.
Экзоскелетная броня. За спиной — вспомогательная установка для запуска Астрапэ, расположенная так, чтобы оружие можно было мгновенно вывести вперёд. Специальная винтовка с электрическим спуском, способная одновременно выплёвывать очередь из нескольких стволов.
Щит и штык-нож из сверхсплава для ближнего боя.
И дробовик.
Ха Джину из чьей-то памяти.
Точнее — Ха Джину в расцвете сил, когда я ещё сметал целые поля боя.
Тот самый, который во время большой чистки перебил почти всё высшее командование армии Республики Корея.
Я затаил дыхание и почувствовал, как другой я проходит мимо, так и не замечая нас своим электрическим восприятием.
Вот тут благословение действительно пригодилось. Моё восприятие слабых токов стало лучше прежнего.
Сейчас я с ним не справлюсь.
Он превосходит меня хотя бы снаряжением — и не только им.
Я вышел из укрытия лишь тогда, когда поток его электрического поля полностью ушёл за пределы дистанции, с которой он мог нас засечь.
— Идём. И лучше так, чтобы он нас не заметил.
По лицам было видно, что вопросов у остальных хватает. Например, откуда я знаю владельца этих выстрелов, взрывов и воя сервоприводов.
Но объяснять было некогда.
Если он решит вернуться и проверить ещё раз, придётся учитывать модуль ликвидации, превращение в молнию и Астрапэ.
Даже если я каким-то чудом переживу такой бой, хватит ли сил потом выбраться отсюда?
Не уверен.
Значит, встречаться не надо.
Бой — это выбор, а не обязанность.
Я осторожно повёл группу дальше. Постепенно обычный офис сменился роскошным правительственным зданием — чем-то между Голубым домом, Национальным собранием и дорогим отелем.
В коридорах лежали тела.
— Магия милосердная… что здесь…
— Киара, тише.
Кто-то вспоминал меня с очень сильной ненавистью.
Охрана была буквально разорвана на части. После смерти по телам ещё и прошлись контрольными ударами — без всякой жалости.
Если Алиса встретилась с таким мной…
Я не мог гарантировать, что она выжила.
Подавив тревогу, я ускорился. Каждый раз, когда чужое электрическое поле снова начинало приближаться, заранее находил место, где можно спрятаться.
К счастью, мои чувства работали лучше его.
Мы прошли область «Ха Джину», не попавшись, и добрались до следующей.
Там путь обрывался.
Перед нами была спальня.
На кровати лежала бледная светловолосая женщина. Рядом сидела другая — с точно таким же лицом.
Будто близнецы.
И всё же разница была.
Глаза.
У той, что умирала, они казались гораздо живее.
— … Алиса.
Андроид склонила голову.
Слёз не было — такой функции у неё попросту не существовало.
И всё же она скорбела. Всем, чем могла.
Опущенным взглядом. Рукой, крепко сжимавшей чужие пальцы. Едва дрожащим голосом.
Даже если эти проявления когда-то были запрограммированы, сама Алиса явно считала своё горе настоящим.
И тогда где проходит граница между подделкой и подлинностью?
Я медленно подошёл ближе.
— … А.
Человеческая Алиса на кровати подняла на меня глаза.
— Ха Джину?
Андроид резко обернулась. Она беззвучно открыла рот, но прежде чем успела что-либо сказать, женщина на кровати спросила:
— Почему… вы здесь?
Мой нынешний вид совсем не подходил для того, что я собирался сказать.
Вот бы сейчас парадную форму.
Но другой у меня не было.
Я остановился рядом с андроидом.
— От имени правительства Республики Корея я хотел бы после вашей смерти принять под нашу ответственность ELAF-173108.
— Почему?..
— Война затянулась. Поэтому появился новый проект переселения в космические колонии. Благодаря высокой эмоциональной восприимчивости, способности к обучению и превосходной совместимости ELAF-173108 выбрана одним из главных кандидатов.
Алиса смотрела на меня мутным взглядом.
Её сердце уже останавливалось. Мышцы слабели.
Мозг почти перестал вырабатывать вещества, которые ещё удерживали сознание.
Ей оставались минуты.
Я знал, что передо мной подделка.
Но траур в первую очередь нужен живым.
— Если вы согласны, мы хотели бы пригласить ELAF-173108 в Корейское аэрокосмическое агентство под именем ALICE — как первого андроида-астронавта Республики Корея. Вы не против?
В угасающих глазах женщины вспыхнула надежда.
Девочка, которая мечтала увидеть космос, и домашний андроид, мечтавший стать певицей. Когда сама Алиса поняла, что уже не успеет исполнить мечту, она доверила её другому существу.
Человеческая Алиса повернула голову к андроиду.
— … А ты чего хочешь?
Она не стала навязывать собственную мечту. Не отдала приказ.
Просто собрала остаток сил в ладони, всё ещё сжимавшей чужую руку, и спросила.
— Я хочу. Очень.
— Тогда… можно оставить это тебе?
Андроид крепче обхватила её пальцы и кивнула.
— … Тогда спокойной ночи, Алиса.
Сила ушла из руки.
Сердце остановилось. Нервные импульсы исчезли.
Мышцы расслабились, и свет в ещё недавно живых глазах начал медленно гаснуть.
Кукольная ладонь андроида осторожно закрыла ей веки, а потом бережно уложила безжизненную руку на кровать.
— … Пойдёмте?
То же лицо. Те же глаза.
Но уже другая душа.
Алиса провела пальцами под глазами, словно вытирая слёзы, которых не могла пролить, и улыбнулась.
***
— У каждого Лабиринта есть хозяин. Даже у лабиринта-перехода.
— Хозяин… Есть идеи, кто это может быть?
— Обычно это либо самое сильное существо внутри, либо тот, кто находится здесь дольше всех.
— А найти его как?
Мы собрались в спальне Алисы — пожалуй, единственном месте, которое пока можно было считать безопасным.
Она ответила:
— Нужно идти за самым сильным воспоминанием.
Самым сильным.
Я невольно посмотрел на Серу, но почти сразу понял, что Алиса говорит не о точности воспоминания.
Если бы существовал бог языка, выражение могло бы допускать разные трактовки. Но после его смерти смысл дошёл до меня предельно ясно.
Сила в самом прямом смысле.
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...