Чэн Цзытун вместе с Чэнь Чуанем подошел к человеку со спины. — Старина Хэ, я привел своего ученика, — негромко произнес он.
Хэ Сяосин повернул голову. Пряди волос на его плечах взметнулись на ветру, открывая суровые, волевые черты лица. Он развернулся всем телом, и его пронзительный взгляд остановился на Чэнь Чуане.
Юноша тоже посмотрел на него.
Могучая фигура незнакомца подавляла. Стоило им встретиться взглядами, как Чэнь Чуань ощутил исходящую от него мощь, готовую вырваться в любой миг. Словно спавший годами вулкан перед извержением или скрытый под толщей воды водоворот – безмолвный, но непредсказуемый.
— Сяочуань, это старина Хэ, Хэ Сяосин, — представил его Чэн Цзытун. — Можешь называть его учителем Хэ. Раньше академия хотела сделать его твоим наставником, но тогда он не проявил интереса. Однако, услышав, что ты выбрал силу Чжоуюань, он, кажется, переменил свое отношение.
— Искусство боя – вещь сугубо личная, — заговорил Хэ Сяосин. Его голос звучал густо и мощно, точно каждое слово было выковано ударами молота. — Если боец идет на поводу у внешних обстоятельств, а не следует твердому внутреннему выбору, он далеко не продвинется.
— Ты прав, старина Хэ, — согласился Чэн Цзытун, но тут же со вздохом добавил:
— Легко сказать, да только многие ли точно знают, что им нужно? И как понять, что ты не ошибаешься? Нельзя же полностью отбросить опыт предшественников. Даже я, считая себя приверженцем школы осознания, не стал исключением.
Хэ Сяосин поднял голову и посмотрел в сторону видневшегося неподалеку зала Вэньго. Его взгляд был глубоким – казалось, он, подобно собственному дыханию, скрывает в этой глубине бушующий шторм.
— Три года назад именно здесь я принял Шэнь Чжэна в ученики, — заговорил он. — Тогда он выбрал силу сокровенного облика. Но сделал он это лишь потому, что того ждала академия, и потому, что я, его наставник, практиковал ту же технику.
— Но я знал: это не то, что ему подходило больше всего.
— Он и сам это понимал, но груз ответственности оказался слишком велик. Он никогда не хотел обманывать чужих ожиданий, а потому все же сделал этот выбор. Уже тогда мне было ясно, что его путь будет полон преград. Тот, кто стремится к вершинам силы, либо сокрушает других, либо сам оказывается сокрушен.
— У него был исключительный талант, — заметил Чэн Цзытун. — Помню... ты учил его всего полсеместра?
— Если точнее, три месяца. После этого я ушел практиковаться в Пустоши, оставив ему лишь тетрадь с наставлениями. Всего, чего он добился, он достиг сам. — Голос Хэ Сяосина помрачнел. — А потом до меня дошли вести о том, что с ним случилось. Это было неожиданно и в то же время закономерно.
Чэнь Чуань на мгновение задумался и спросил:
— Учитель, учитель Хэ, я слышал об этом старшем ученике от многих старшекурсников, но никто не желает говорить подробно. Что же тогда произошло на самом деле?
Хэ Сяосин промолчал, продолжая неподвижно стоять на месте.
— Что ж, пора тебе об этом узнать, — взял слово Чэн Цзытун. — Тем более ты уже получил лицензию на ношение оружия, а значит, имеешь право претендовать на следующую. Эти события напрямую связаны с ней. Я хотел, чтобы старина Хэ сам рассказал тебе об этом во время наставлений, но раз он не может остаться, объясню я.
Он сделал небольшую паузу и продолжил:
— Обычно, если идти по стандартному пути, а не через отборочные экзамены, лицензию на ношение оружия получают лишь через два-три года. В таком случае времени на другие документы почти не остается.
— Но если пройти отбор, как это сделал ты, времени будет предостаточно. И одна из этих лицензий называется «лицензия на неограниченную самооборону».
— Судя по названию, ты уже догадываешься о смысле. Обладатель такой лицензии получает право на неограниченную защиту, если почувствует угрозу преследования или опасность для жизни.
— Более того, в случае чрезвычайной ситуации в государстве владелец этой бумаги автоматически получает право на ограниченное правоприменение. Поэтому в народе её называют «лицензией правоприменителя».
— Последние десятилетия эта лицензия была монополизирована рекомендованными студентами. Обладая ею, гораздо проще доказать «правомерность самообороны». Впрочем, влиятельные семьи и без бумажек нашли бы способ выйти сухими из воды, но они все равно стремятся завладеть ею. Понимаешь почему?
Чэнь Чуань на мгновение задумался и кивнул. Самооборона всегда вторична, но власть позволяет размыть границы дозволенного.
На самом деле для тех, у кого есть влияние, эта лицензия лишь приятное дополнение. Куда важнее другое: пока она находится в руках рекомендованных студентов, студенты первого класса не могут её получить.
Глядя в самую суть, это способ не дать представителям других классов выйти за рамки правил. В то время как сама лицензия изначально задумывалась как оружие, позволяющее определенным людям эти правила нарушать.
— В свое время Шэнь Чжэн, как и ты, рано получил лицензию на ношение оружия, — со вздохом продолжил Чэн Цзытун. — До его появления из-за определенных обстоятельств атмосфера в академии была отвратительной. Многие студенты первого класса помыкали студентами второго класса, словно слугами. Общество взаимопомощи вербовало лучших учеников в свои ряды, сковывая их контрактами. Руководство же было связано по рукам и ногам попечительским советом. Ситуация была скверной.
— Чтобы переломить ход событий, нужно было начать изнутри, со студенческой среды. Шэнь Чжэн это понимал и основал общество Фэньсинь.
— Он не шел на прямой конфликт с обществом взаимопомощи. Вместо этого он и его единомышленники старались искоренить привычку притеснять студентов второго класса. Они помогали младшекурсникам и тренировали тех ребят со стороны, кто только собирался поступать в Уи.
— Хотя общество Фэньсинь тоже брало плату, они разрешали возвращать долг после выпуска без каких-либо процентов. Даже если человек не поступал, выплату можно было растянуть на десять лет. К тому же приветствовалось, если студенты приводили своих одаренных родственников или друзей.
Чэнь Чуань прикинул последствия. Если просто пытаться изменить нравы – это одно, но забирать у общества взаимопомощи будущих адептов и тренировать новичков без кабальных условий – это прямой подрыв их основ.
— Поступая так, он неминуемо должен был столкнуться с обществом взаимопомощи, — уверенно произнес он.
— Верно, — подтвердил Чэн Цзытун. — Из-за этого у них случалось несколько стычек и даже официальных поединков в стенах академии.
Чэнь Чуань догадался, что всё к этому и шло. Это был самый простой способ – авторитет Шэнь Чжэна держался на его личной силе.
Но такая позиция была хрупкой. Стоило кому-то одолеть его, и влияние пошатнулось бы. Ведь большинство студентов – не идейные борцы, они лишь следуют за сильнейшим течением.
— Только вот общество взаимопомощи не преуспело, — добавил Чэн Цзытун. — Даже среди тех рекомендованных студентов старших курсов, что имели право посещать Центральный город, не нашлось никого, кто смог бы одолеть его в честном бою.
Чэнь Чуань подумал, что у Шэнь Чжэна были веские основания для такой дерзости. Но оптимизма это не внушало: открытый враг не страшен так, как тайный кинжал. Если тебя не могут победить честно, найдут другой способ.
— Теперь о самом главном, — голос Чэн Цзытуна стал тише. — Причиной того, что случилось два года назад, скорее всего, стало то, что он подал заявку на лицензию на неограниченную самооборону и успешно получил её.
Он замолчал и посмотрел на Хэ Сяосина, который всё это время стоял неподвижно.
— О том, что было дальше, я знаю лишь из материалов расследования, но не могу ручаться за их правдивость. Шэнь Чжэна нашли на заброшенном заводе. К тому моменту он был уже мертв. В отчете сказано, что все раны он нанес себе сам, и никто не подвергал его пыткам. Но почему он так поступил – мы до сих пор не знаем.
— Ясно лишь одно: на месте он был не один. Там присутствовало множество людей. Академия даже могла указать на конкретных студентов, но обвинить их было не в чем – они действительно не приложили к этому руку. После однодневного допроса их всех отпустили.
— Официальная версия гласит: Шэнь Чжэн в погоне за быстрым результатом повредился рассудком во время практики и наложил на себя руки. Конечно, это нелепое объяснение состряпали лишь для того, чтобы закрыть дело. Все понимали, что на самом деле произошло нечто иное. — Чэн Цзытун повернулся к Хэ Сяосину. — После этого целая толпа людей опасалась, что ты, как его наставник, вернешься и начнешь мстить. В академии многие долго сидели как на иголках.
— Это был его выбор, и он должен был нести ответственность до конца, — глухо произнес Хэ Сяосин. — Он взял на себя ношу, которую не обязан был нести. Тяжесть оказалась выше его сил, и я не удивлен, что его раздавило.
— Те люди подготовились основательно. Если бы я вмешался, то просто угодил бы в их ловушку, и толку от этого не было бы никакого. Но пока я жив, я остаюсь мечом, занесенным над их головами. И чем сильнее я становлюсь, тем меньше у них покоя.
Чэнь Чуань кивнул. Учитель Хэ был прав: слепая ярость могла лишь погубить его. Временное отступление дало ему пространство для маневра. Пока он продолжает становиться сильнее, те люди будут пребывать в вечном страхе расплаты.
Как и сегодня: когда разлетятся вести об изгнании Тань Вана, кое-кто наверняка лишится сна.
— Шэнь Чжэн действительно сделал многое, — с горечью добавил Чэн Цзытун. — Но его чувство справедливости было слишком острым, а бремя – слишком тяжелым. Он тащил всё в одиночку. После его смерти в обществе Фэньсинь не нашлось лидера, и многие покинули его. Оставшиеся до сих пор надеются, что появится кто-то, кто поведет их за собой.
— Сяочуань, — он серьезно посмотрел на ученика, — ты получил лицензию на ношение оружия и в будущем наверняка добудешь лицензию на ношение брони. Если ты на этом остановишься, проблем не будет.
— Но если ты решишь получить лицензию на неограниченную самооборону, это встревожит рекомендованных студентов и стоящие за ними силы. Учитывая пример Шэнь Чжэна, их реакция будет еще жестче. Ведь ты не просто претендуешь на их привилегии – ты можешь стать для них реальной угрозой. Чем выше твои способности, тем опаснее ты в их глазах. Понимаешь?
— Да, учитель. Я понимаю, — ответил Чэнь Чуань.
— И каково твое решение?
Хэ Сяосин тоже повернулся и пристально посмотрел на юношу. Ночной ветер трепал их одежду и волосы.
Чэнь Чуань перевел взгляд на огни у подножия горы, а затем – на едва различимое звездное небо.
— Рано или поздно студенты сбросят эти оковы, — медленно произнес он. — Если я не смогу преодолеть трудности, что стоят передо мной сейчас, то как говорить о будущем? Если смотреть на годы вперед, то нынешние преграды, пожалуй, покажутся самыми легкими.
Чэн Цзытун невольно рассмеялся:
— Ну что, старина Хэ, что я говорил? Это мой ученик! Ученик Чэн Цзытуна!

Комментарии

Загрузка...