Хотя Укрепрайон No 666 номинально находился под управлением некоего крупного семейного клана, за кулисами им на самом деле совместно управляли несколько церквей.
Чтобы выпустить пациентов из зоны А и Б, требовалось поручительство одной церкви.
Для зоны С — совместное поручительство двух церквей.
Из зоны D выпускать было нельзя, но человека можно было вывезти за пределы укрепрайона, если его поручителями выступали более трех церквей одновременно, причем присмотр за ним должны были осуществлять сразу две церкви.
Что же до центральной зоны, то оттуда людей не выпускали и под поручительство не отдавали: это были чрезвычайно опасные объекты с наивысшим уровнем угрозы.
Возможно, люди из Церкви и не знали в лицо главного управляющего этого укрепрайона, но, ступив на землю Укрепрайона No 666, они были обязаны навсегда запечатлеть в памяти обитателей центральной зоны.
Поэтому, когда Бай Сяобай назвал фамилию Ди-У Шэньло, проповедник мгновенно вспомнил это ужасающее создание.
А следом в памяти всплыла фотография, которую епископ показывал им перед отправлением в путь.
На снимке был запечатлен бледный юноша с отрешенным взглядом, чьи пустые глаза смотрели прямо перед собой.
Епископ тысячу раз предупреждал и наказывал им избегать любых контактов с этим человеком.
Но теперь, взглянув на него вживую, проповедник преисполнился сложнейших чувств.
Этот человек вырос, выглядел гораздо здоровее, чем на фото, возмужал и стал невероятно красив...
Разве этот человек, вызывавший столь безумную досаду и страх, не был особо опасным субъектом под номером 001, Бай Сяобаем?!
Толстый проповедник опустил голову, уставился на собственные носки и робко спросил:
— Как ваша фамилия...
— Бай, зовите меня просто Сяобай! — улыбнулся Бай Сяобай, глядя на квитанцию о переводе на сорок две тысячи.
— И в мыслях не было! Это мы тут сплоховали, не извольте гневаться на дураков! — льстиво заискивал толстый проповедник.
Он-то отлично знал, насколько серьезно Церковь относилась к этим персонам в Укрепрайоне No 666.
Настолько серьезно, что даже если бы кто-то из их собственных людей погиб здесь, пока этот парень оставался внутри, глобальных проблем бы не возникло, не говоря уже о том, что рядом находился еще и тот самый человек...
Оба проповедника тихонько вернулись в самый хвост процессии, всем своим видом показывая, будто ничего не произошло, и ведя себя даже тише, чем прежде.
Их можно было назвать покладистыми.
Мужчина в деловом костюме подошел к толстому проповеднику и негромко спросил:
— Мистер Чарльз, что-то случилось?
Толстяк Чарльз торопливо замахал руками, не произнося ни слова, и, втянув голову в плечи, уставился в пол.
Мужчина перевел взгляд на худого проповедника:
— Мистер Лион... это...
Худой проповедник Лион тихо ответил:
— Господин Янь, лучше не спрашивайте. Мы ничего не скажем.
Господин Янь кивнул и больше не стал допытываться, однако бросил на Бай Сяобая и его спутника еще несколько испытующих взглядов.
Офис главного управляющего укрепрайоном.
Чжан Хайшань слушал доклад подчиненного о только что произошедших событиях.
Рядом настойчиво и резко звонил телефон.
Чжан Хайшань не стал отвечать сразу и продолжил слушать.
Заметив, что подчиненный умолк из-за звонка, Чжан Хайшань кивнул ему:
— Ничего страшного, продолжай.
Получив отмашку, подчиненный возобновил прерванный доклад.
Все это время телефонный звонок не прекращался ни на секунду.
Дослушав до конца, Чжан Хайшань улыбнулся и снял трубку.
Не успел он произнести и слова, как на том конце разразились яростной бранью:
— У тебя что, уши собака сгрызла?! Полдня трубку снять не мог!
Чжан Хайшань поспешно заискивающим тоном ответил:
— Начальник, да вы не сердитесь! Разве я не своими делами тут занят? Не извольте беспокоиться, на этот-то раз я непременно прикончу этого гада!
— Не мели чушь! Ты что, удумал надо мной издеваться?! Какого черта ты сразу не сказал, что это Бай Сяобай!
Чжан Хайшань затрясся всем телом, изо всех сил сдерживая рвущийся наружу смех, и постарался говорить как можно спокойнее:
— Да я хотел сказать, да вы же мне слова не дали. А потом, когда мы повесили трубку, я поразмыслил: Церкви ведь в любом случае надо предоставить хоть какой-то отчет, даже если всё провалится — отчет все равно нужен... верно ведь?
На том конце взвыли от ярости:
— Какой к черту отчет! Нужен отчет — пускай Церковь сама сюда едет и отчитывается!
Затем последовал вопрос:
— Так, у меня к тебе дело, говори правду!
— Слушаю вас, — отозвался Чжан Хайшань.
— Ты что, только что меня с потрохами сдал?.. — поинтересовался голос из трубки.
Чжан Хайшань немного подумал и ответил:
— И в мыслях не было!
— Ты замялся... — голос на другом конце стал невероятно тяжелым.
— Твою мать! И за что я только тебя жаловал — взял и подставил в самый ответственный момент!
Чжан Хайшань поспешил успокоить собеседника:
— Не переживайте, ваш почетный флаг до сих пор висит на стене за спиной Бай Сяобая, а это доказывает, что между вами еще теплится кое-какая привязанность.
На том конце провода находился Чжао Лэй — бывший главный управляющий Укрепрайона No 666, который в свое время и закинул сюда Чжан Хайшаня.
Тем временем.
После недавнего мелкого инцидента все присутствующие стали вести себя гораздо сговорчивее.
Вот только дама в очках не выдержала нервного напряжения, и ее пришлось отправить в лазарет.
Ди-У Шэньло отправился с ней.
Бай Сяобай улыбнулся остальным:
— Уважаемые, есть еще места, которые вы хотели бы посетить? Наш Укрепрайон No 666 огромен, и пока вы платите достаточно за экскурсии, мы можем заглянуть даже в центральную зону.
При упоминании центральной зоны оба проповедника, Лион и Чарльз, заметно вздрогнули.
Вперед выступил парень в ультрамодной одежде:
— Я проголодался, давайте сходим в столовую.
Бай Сяобай с сомнением посмотрел на юношу.
— Ты уверен?
Парень гордо задрал подбородок:
— Разумеется!
Стоявшая рядом с ним девушка дернула его за рукав и тихо спросила:
— Зачем нам в столовую?
Парень самодовольно улыбнулся:
— Я всё тщательно проанализировал.
Во-первых, Мэн Цина с товарищем отправили лечиться именно в столовую, а это доказывает, что там дежурит медицинский персонал укрепрайона.
Если медики безбоязненно отправляются в какое-то место, значит, это тыл укрепрайона и одновременно самое безопасное место.
Во-вторых, сама обстановка столовой исключает возможность всякой чертовщины.
И в-третьих, я раскусил этого типа: он просто выколачивает деньги. Если мы будем внимательны с едой и не станем заказывать алкоголь, лишних трат не будет!
Закончив говорить, парень самодовольно ухмыльнулся.
Спутница прониклась его логикой и посмотрела на него влюбленными глазами.
Даже господин Янь в деловом костюме слегка кивнул, одобрительно глядя на юношу.
И лишь девушка в бейсболке испытывала смутное беспокойство.
Она все это время наблюдала за окружающими, и когда ее спутник выбрал столовую, в глазах местных жителей читалось вовсе не восхищение. Скорее... жалость?
Бай Сяобай вздохнул и произнес:
— Не хотелось бы, чтобы наша приятная прогулка так быстро подошла к концу. Может, выберем другое место?
Юноша шепнул девушке:
— Видишь? Я же говорил, он только что засомневался.
После чего громко заявил:
— Нет! Мы пойдем именно в столовую. Мы устали с дороги, нам нужно отдохнуть и подкрепиться.
Услышав столь непреклонный тон, Бай Сяобай лишь беспомощно покачал головой.
Я ведь предупреждал...
— Ну хорошо, тогда следуйте за мной.
С этими словами Бай Сяобай повел толпу по лабиринту коридоров и привел в просторное помещение открытого типа.
Столовая в Укрепрайоне No 666 оказалась огромной — она легко могла вместить триста человек одновременно, причем так, чтобы никто не задевал друг друга локтями.
Впрочем, таковы были запросы одних лишь солдат.
На кухне также имелись отдельные зоны: для приготовления лечебного питания больным, для высшего руководства, для командного центра и так далее...
Едва войдя в столовую, гости увидели сидящего в полном одиночестве Мэн Цина, который непрерывно бормотал себе под нос:
— Грибы... выросли... грибы... повсюду грибы...

Комментарии

Загрузка...