Том 1
Том 1
Глава 203: Преемница Королевы
Глава 203: Преемница Королевы
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
Когда Цинь Мин вернулся в особняк городского правителя, его семья уже знала о его пробуждении. Все с нетерпением ожидали его возвращения, готовя запоздалый праздничный пир в честь этого события.
Когда Цинь Мин вернулся в особняк городского правителя, его семья уже знала о его пробуждении. Все с нетерпением ожидали его возвращения, готовя запоздалый праздничный пир в честь этого события.
Цинь Мин не отверг их радушие. Он вошёл в особняк, сопровождаемый смехом и разговорами, но украдкой отведя Юэ Цин в сторону, когда никто не смотрел, спросил:
Цинь Мин не отверг их радушие. Он вошёл в особняк, сопровождаемый смехом и разговорами, но украдкой отведя Юэ Цин в сторону, когда никто не смотрел, спросил:
— Яо'эр что-нибудь тебе сказала?
— Яо'эр что-нибудь тебе сказала?
— Нет, а что? — Юэ Цин слегка приподняла брови, удивлённая его скрытностью.
— Нет, а что? — Юэ Цин слегка приподняла брови, удивлённая его скрытностью.
— Тогда хорошо, — Цинь Мин почесал затылок и неловко улыбнулся.
— Тогда хорошо, — Цинь Мин почесал затылок и неловко улыбнулся.
— И что она на этот раз с тобой вытворила? — с интересом спросила Юэ Цин.
— И что она на этот раз с тобой вытворила? — с интересом спросила Юэ Цин.
— Что ты о ней думаешь?
— Что ты о ней думаешь?
— Она замечательная! Чётко знает, кто ей по душе, а кто нет. Не играет на публику, искренняя, умная и сообразительная. С ней легко общаться, — Юэ Цин дала Яо’эр высокую оценку.
— Она замечательная! Чётко знает, кто ей по душе, а кто нет. Не играет на публику, искренняя, умная и сообразительная. С ней легко общаться, — Юэ Цин дала Яо’эр высокую оценку.
— Вы хорошо ладите? — удивился Цинь Мин.
— Вы хорошо ладите? — удивился Цинь Мин.
— К чему ты клонишь? — с загадочной улыбкой ответила Юэ Цин.
— К чему ты клонишь? — с загадочной улыбкой ответила Юэ Цин.
— О, прекрасная леди, вы так очаровательны! Вы замужем? — вдруг высунула голову маленькая черепашка, пытаясь выкарабкаться наружу.
— О, прекрасная леди, вы так очаровательны! Вы замужем? — вдруг высунула голову маленькая черепашка, пытаясь выкарабкаться наружу.
— А? — Юэ Цин удивлённо уставилась на грудь Цинь Мина. — Черепашка? Да ещё и говорящая?
— А? — Юэ Цин удивлённо уставилась на грудь Цинь Мина. — Черепашка? Да ещё и говорящая?
— Короли подарили. Немного извращённая, — поспешно запихнул её обратно Цинь Мин.
— Короли подарили. Немного извращённая, — поспешно запихнул её обратно Цинь Мин.
— Интересуешься черепахами? Иногда стоит разнообразить жизнь, позволить себе маленькое удовольствие, добавить немного веселья... и дать шанс продолжению рода! — черепашка снова высунулась, её глаза превратились в сердечки, а взгляд прилип к Юэ Цин. — Какая красота!
— Интересуешься черепахами? Иногда стоит разнообразить жизнь, позволить себе маленькое удовольствие, добавить немного веселья... и дать шанс продолжению рода! — черепашка снова высунулась, её глаза превратились в сердечки, а взгляд прилип к Юэ Цин. — Какая красота!
Юэ Цин тихо рассмеялась. Этот мелкий озорник был по-своему забавным.
Юэ Цин тихо рассмеялась. Этот мелкий озорник был по-своему забавным.
Цинь Мин с усилием вновь втиснул черепаху за пазуху и потуже затянул ворот.
Цинь Мин с усилием вновь втиснул черепаху за пазуху и потуже затянул ворот.
— О чём вы там сладко шепчетесь? — с улыбкой подскочила Цинь Ин, беря их под руки и потянув вперёд. — Пойдёмте, пойдёмте, все уже ждут!
— О чём вы там сладко шепчетесь? — с улыбкой подскочила Цинь Ин, беря их под руки и потянув вперёд. — Пойдёмте, пойдёмте, все уже ждут!
В тот вечер особняк городского правителя наполнился смехом и радостью. Пережив столько лет тягот и унижений, семья наконец-то отомстила, обрела безопасный дом и могла жить без страха. С восемнадцатью статуями Королей в качестве стражей никто в Северном Регионе не осмелился бы здесь возомнить себя властителем. Больше не нужно было засыпать настороже — теперь они могли смело строить прекрасные мечты о будущем. Отныне семья Цинь не обязана была жить по прихотям других; напротив, сами другие должны были смотреть на них снизу вверх.
В тот вечер особняк городского правителя наполнился смехом и радостью. Пережив столько лет тягот и унижений, семья наконец-то отомстила, обрела безопасный дом и могла жить без страха. С восемнадцатью статуями Королей в качестве стражей никто в Северном Регионе не осмелился бы здесь возомнить себя властителем. Больше не нужно было засыпать настороже — теперь они могли смело строить прекрасные мечты о будущем. Отныне семья Цинь не обязана была жить по прихотям других; напротив, сами другие должны были смотреть на них снизу вверх.
Пять дней подряд они словно находились во сне — в эйфории и ликовании. И при этом каждый из них хранил в сердце целую гору вопросов, которые хотел задать Цинь Мину.
Пять дней подряд они словно находились во сне — в эйфории и ликовании. И при этом каждый из них хранил в сердце целую гору вопросов, которые хотел задать Цинь Мину.
Цинь Ин танцевала от радости, Ту Вэй пил, не зная меры, а смех старших семьи — Цинь Яна и Ли Линдай — не смолкал до глубокой ночи.
Цинь Ин танцевала от радости, Ту Вэй пил, не зная меры, а смех старших семьи — Цинь Яна и Ли Линдай — не смолкал до глубокой ночи.
Праздничный пир продолжался до позднего часа. Глядя на счастливые лица своей семьи, Цинь Мин ощущал в душе тёплое удовлетворение. Все страдания, все муки — стоили того!
Праздничный пир продолжался до позднего часа. Глядя на счастливые лица своей семьи, Цинь Мин ощущал в душе тёплое удовлетворение. Все страдания, все муки — стоили того!
Теперь, когда восемнадцать статуй Королей стояли на страже рода Цинь, он мог без всяких сомнений ступить на путь воина и отправиться исследовать мир.
Теперь, когда восемнадцать статуй Королей стояли на страже рода Цинь, он мог без всяких сомнений ступить на путь воина и отправиться исследовать мир.
Для семьи Цинь это было прекрасное завершение многолетней трагедии. Для Цинь Мина — лишь начало.
Для семьи Цинь это было прекрасное завершение многолетней трагедии. Для Цинь Мина — лишь начало.
На следующий день он целый день провёл рядом с родными и даже вывел Юэ Цин погулять по городу.
На следующий день он целый день провёл рядом с родными и даже вывел Юэ Цин погулять по городу.
Юэ Цин особенно заинтересовали восемнадцать статуй Королей, и больше всего — изваяние Королевы.
Юэ Цин особенно заинтересовали восемнадцать статуй Королей, и больше всего — изваяние Королевы.
Цинь Мин провёл её мимо каждой статуи, кратко рассказывая о воспоминаниях, связанных с каждым из Королей.
Цинь Мин провёл её мимо каждой статуи, кратко рассказывая о воспоминаниях, связанных с каждым из Королей.
Юэ Цин слушала, не перебивая, а потом надолго остановилась перед статуей Королевы, молча вглядываясь в её черты.
Юэ Цин слушала, не перебивая, а потом надолго остановилась перед статуей Королевы, молча вглядываясь в её черты.
На третий день Цинь Мин простился с родными и заперся в «Колизее», чтобы углубиться в постижение боевых искусств и укрепить собственную силу.
На третий день Цинь Мин простился с родными и заперся в «Колизее», чтобы углубиться в постижение боевых искусств и укрепить собственную силу.
Статуи Королей были не его оружием — они стали лишь защитниками семьи.
Статуи Королей были не его оружием — они стали лишь защитниками семьи.
А его устремления были иными.
А его устремления были иными.
Он хотел расти. Хотел странствовать по континенту, проникать в тайные миры, покорять Древнее Море и искать исчезнувшие племена и таинственный Небесный Двор.
Он хотел расти. Хотел странствовать по континенту, проникать в тайные миры, покорять Древнее Море и искать исчезнувшие племена и таинственный Небесный Двор.
Всё только начиналось.
Всё только начиналось.
Канон Меча Даян!
Канон Меча Даян!
Он уже постиг первую форму — «Тяжёлый Меч Горной Реки», вторую — «След Тысячи Осеней», третью — «Глубь Облаков и Девятикратный Туман».
Он уже постиг первую форму — «Тяжёлый Меч Горной Реки», вторую — «След Тысячи Осеней», третью — «Глубь Облаков и Девятикратный Туман».
Их мощь захватывала дух.
Их мощь захватывала дух.
Теперь, когда его уровень возрос, он решился попробовать постичь четвёртую форму.
Теперь, когда его уровень возрос, он решился попробовать постичь четвёртую форму.
Но, когда перед ним открылось её истинное имя, он невольно остолбенел:
Но, когда перед ним открылось её истинное имя, он невольно остолбенел:
«В безграничности жизни и смерти. три птицы соперничали за один меч!»
«В безграничности жизни и смерти. три птицы соперничали за один меч!»
С его культивацией на третьем уровне Духовной Боевой Сферы очертания формы были едва различимы — приходилось напрягать всю душу и сознание, вглядываясь в каждое слово. Но даже после полудня такой работы на него обрушился столь трагический поток жизненно-смертельной силы, что голова пошла кругом.
С его культивацией на третьем уровне Духовной Боевой Сферы очертания формы были едва различимы — приходилось напрягать всю душу и сознание, вглядываясь в каждое слово. Но даже после полудня такой работы на него обрушился столь трагический поток жизненно-смертельной силы, что голова пошла кругом.
Интуиция подсказывала: мощь четвёртой формы на целую ступень выше предыдущих трёх.
Интуиция подсказывала: мощь четвёртой формы на целую ступень выше предыдущих трёх.
Сами слова «В безграничности жизни и смерти» несли в себе удушающую ауру предела бытия — мысль о жизни, мысль о смерти, что внушала страх до дрожи в костях.
Сами слова «В безграничности жизни и смерти» несли в себе удушающую ауру предела бытия — мысль о жизни, мысль о смерти, что внушала страх до дрожи в костях.
Эта четвёртая форма была словно необузданный дикий конь — требовала времени, чтобы постичь её. На этот раз Цинь Мин не спешил; времени у него было предостаточно. Он готовился к основательной и полностью поглощающей закрытой практике, полностью игнорируя всё вокруг и погружаясь в боевые искусства. Чем могущественнее была эта четвёртая форма, тем сильнее разгоралась в нём жгучая жажда «укротить» её.
Эта четвёртая форма была словно необузданный дикий конь — требовала времени, чтобы постичь её. На этот раз Цинь Мин не спешил; времени у него было предостаточно. Он готовился к основательной и полностью поглощающей закрытой практике, полностью игнорируя всё вокруг и погружаясь в боевые искусства. Чем могущественнее была эта четвёртая форма, тем сильнее разгоралась в нём жгучая жажда «укротить» её.
Помимо этой формы, он должен был укрепить и «Мощь Владыки», которая уже перешагнула на новый уровень, и довести до совершенства первые два раздела Малого Хаоса Истинного Грома — «Небесный Звук Молний» и «Яростный Гром».
Помимо этой формы, он должен был укрепить и «Мощь Владыки», которая уже перешагнула на новый уровень, и довести до совершенства первые два раздела Малого Хаоса Истинного Грома — «Небесный Звук Молний» и «Яростный Гром».
Ему также предстояло привыкнуть к чудесам, дарованным золотой кровью, и постичь необычность Вечных Крыльев.
Ему также предстояло привыкнуть к чудесам, дарованным золотой кровью, и постичь необычность Вечных Крыльев.
Это был великий этап — всеобъемлющее уединение, основательное закаливание.
Это был великий этап — всеобъемлющее уединение, основательное закаливание.
Цинь Мин отказался от любых дел и забот, заперевшись в Колизее ради полной сосредоточенности.
Цинь Мин отказался от любых дел и забот, заперевшись в Колизее ради полной сосредоточенности.
Яо'эр, вдохновлённая примером Цинь Мина, тоже приступила к закрытой практике. У неё была Кровавая Пилюля, которую она могла использовать для совершенствования и поглощения, чтобы укрепить свой Кровавый Дух.
Яо'эр, вдохновлённая примером Цинь Мина, тоже приступила к закрытой практике. У неё была Кровавая Пилюля, которую она могла использовать для совершенствования и поглощения, чтобы укрепить свой Кровавый Дух.
Тем временем Ту Вэй и остальные с воодушевлением занимались устройством города: расселяли людей, строили кварталы, готовились принять переселение семей Хуянь и Тие.
Тем временем Ту Вэй и остальные с воодушевлением занимались устройством города: расселяли людей, строили кварталы, готовились принять переселение семей Хуянь и Тие.
Семья Хуянь полностью переехала, перевезя всех своих членов и главное управление Торгового Союза Мириады Сокровищ сюда. Они построили новый особняк и новое здание торгового управления прямо рядом с особняком городским правителем.
Семья Хуянь полностью переехала, перевезя всех своих членов и главное управление Торгового Союза Мириады Сокровищ сюда. Они построили новый особняк и новое здание торгового управления прямо рядом с особняком городским правителем.
Семья Тие оказалась куда проще — их не привлекала роскошь. Они лишь воздвигли новый родовой храм по другую сторону от резиденции городского правителя.
Семья Тие оказалась куда проще — их не привлекала роскошь. Они лишь воздвигли новый родовой храм по другую сторону от резиденции городского правителя.
Две великие семьи стояли теперь рядом с особняком Цинь — одна слева, другая справа.
Две великие семьи стояли теперь рядом с особняком Цинь — одна слева, другая справа.
Хотя Древний Город Грома кипел жизнью и был поглощён своими делами, буря в Северном Регионе не утихала — напротив, разгоралось ещё сильнее.
Хотя Древний Город Грома кипел жизнью и был поглощён своими делами, буря в Северном Регионе не утихала — напротив, разгоралось ещё сильнее.
Люди опасались, что Цинь Мин с восемнадцатью статуями Королей сметёт весь Север. Ещё больше тревожило то, что в этот хаос может вмешаться Центральный Регион. Поэтому силы всех масштабов — от мелких кланов до великих семей — начали готовиться к возможной буре. Одновременно они лихорадочно собирали любую информацию о Цинь Мине.
Люди опасались, что Цинь Мин с восемнадцатью статуями Королей сметёт весь Север. Ещё больше тревожило то, что в этот хаос может вмешаться Центральный Регион. Поэтому силы всех масштабов — от мелких кланов до великих семей — начали готовиться к возможной буре. Одновременно они лихорадочно собирали любую информацию о Цинь Мине.
Раньше, когда он впервые прославился на Чайном Празднике Восьми Сект, разговоры о нём были скорее лёгким любопытством, пустыми пересудами за ужином. Теперь всё было иначе.
Раньше, когда он впервые прославился на Чайном Празднике Восьми Сект, разговоры о нём были скорее лёгким любопытством, пустыми пересудами за ужином. Теперь всё было иначе.
В его руках оказалась власть над восемнадцатью супербоевыми воинами, и он в одно мгновение стал «владыкой» самой крупной силы Северного Региона. Если взглянуть шире — на все пять великих регионов династии, — Цинь Мин представлял собой силу, с которой приходилось считаться. Его имя звучало уже не только в устах простого люда. Даже патриархи могущественных семейств и главы организаций с благоговейным трепетом взирали в сторону Древнего Города Грома.
В его руках оказалась власть над восемнадцатью супербоевыми воинами, и он в одно мгновение стал «владыкой» самой крупной силы Северного Региона. Если взглянуть шире — на все пять великих регионов династии, — Цинь Мин представлял собой силу, с которой приходилось считаться. Его имя звучало уже не только в устах простого люда. Даже патриархи могущественных семейств и главы организаций с благоговейным трепетом взирали в сторону Древнего Города Грома.
Они должны были разобраться, кто он такой, откуда пришёл, каков его характер и куда поведёт его судьба.
Они должны были разобраться, кто он такой, откуда пришёл, каков его характер и куда поведёт его судьба.
Но чем глубже они вели расследования, тем сильнее холодели их сердца. Весь Северный Регион погрузился в скорбь и тревогу.
Но чем глубже они вели расследования, тем сильнее холодели их сердца. Весь Северный Регион погрузился в скорбь и тревогу.
Семилетним мальчиком его отправили в Секту Лазурного Облака — всего лишь в качестве раба. Восемь долгих лет унижений и эксплуатации. Кто мог быть уверен, что в сердце такого человека не скрывается какой-то изъян?
Семилетним мальчиком его отправили в Секту Лазурного Облака — всего лишь в качестве раба. Восемь долгих лет унижений и эксплуатации. Кто мог быть уверен, что в сердце такого человека не скрывается какой-то изъян?
За все эти годы единственное, что запомнили о нём в секте— неукротимое упрямство, доходящее до глупости. Сколько бы его ни унижали, как бы его ни ломали, он никогда не склонял головы. Внутри него скрывалась внутренняя жёсткость, или говоря точнее — безпощадная жестокость.
За все эти годы единственное, что запомнили о нём в секте— неукротимое упрямство, доходящее до глупости. Сколько бы его ни унижали, как бы его ни ломали, он никогда не склонял головы. Внутри него скрывалась внутренняя жёсткость, или говоря точнее — безпощадная жестокость.
И если подобное сочетание — немного искажённая душа и безжалостность в костях — в обычном человеке не значило бы почти ничего, то в руках того, кто способен господствовать над всем Севером, оно превращалось в силу пугающего масштаба.
И если подобное сочетание — немного искажённая душа и безжалостность в костях — в обычном человеке не значило бы почти ничего, то в руках того, кто способен господствовать над всем Севером, оно превращалось в силу пугающего масштаба.
Немного извращённая психология и капля безжалостности для обычного человека значили бы немного, но у того, кто мог доминировать над ситуацией в Северном Регионе, это имело совершенно иной смысл.
Немного извращённая психология и капля безжалостности для обычного человека значили бы немного, но у того, кто мог доминировать над ситуацией в Северном Регионе, это имело совершенно иной смысл.
Красиво говоря — он был чрезвычайно опасен. Грубо — он мог быть полным и абсолютным безумцем.
Красиво говоря — он был чрезвычайно опасен. Грубо — он мог быть полным и абсолютным безумцем.
Люди ощущали боль в груди, размышляя о том, какое чудовище создала Секта Лазурного Облака.
Люди ощущали боль в груди, размышляя о том, какое чудовище создала Секта Лазурного Облака.
Но небольшое утешение заключалось в том, что Цинь Мин с того дня не покидал Древний Город Грома и не вёл своих статуй Королей на какие-либо нападения.
Но небольшое утешение заключалось в том, что Цинь Мин с того дня не покидал Древний Город Грома и не вёл своих статуй Королей на какие-либо нападения.
Король Орёл, Боевой Король, Король-Хранитель Гор и Секта Небесного Пути — эти четыре силы оставались предельно тихими: кто-то тайно накапливал мощь, кто-то остерегался вмешательства Цинь Мина и не решался действовать опрометчиво.
Король Орёл, Боевой Король, Король-Хранитель Гор и Секта Небесного Пути — эти четыре силы оставались предельно тихими: кто-то тайно накапливал мощь, кто-то остерегался вмешательства Цинь Мина и не решался действовать опрометчиво.
Даже Центральный Регион пока не проявил ясной позиции, видимо, тоже размышляя, как поступить с этой внезапно возникшей силой — подавить или контролировать.
Даже Центральный Регион пока не проявил ясной позиции, видимо, тоже размышляя, как поступить с этой внезапно возникшей силой — подавить или контролировать.
Месяц прошёл незаметно. Снаружи волны безпокойства и скрытых интриг лишь усиливались. Кто-то с облегчением вздыхал, а кто-то продолжал испытывать тревогу.
Месяц прошёл незаметно. Снаружи волны безпокойства и скрытых интриг лишь усиливались. Кто-то с облегчением вздыхал, а кто-то продолжал испытывать тревогу.
Но внутри Древнего Города Грома царила всё большая гармония. Будучи крупнейшей торговой ассоциацией Северного Региона, семья Хуянь демонстрировала своё мощное финансовое положение: они обезпечивали достаточное финансирование для восстановления обедневшего города и активно предлагали советы и помощь в его реконструкции.
Но внутри Древнего Города Грома царила всё большая гармония. Будучи крупнейшей торговой ассоциацией Северного Региона, семья Хуянь демонстрировала своё мощное финансовое положение: они обезпечивали достаточное финансирование для восстановления обедневшего города и активно предлагали советы и помощь в его реконструкции.
Цинь Мин и Яо'эр пребывали в глубокой закрытой культивации, и никто не смел их тревожить.
Цинь Мин и Яо'эр пребывали в глубокой закрытой культивации, и никто не смел их тревожить.
Однако в один день, спустя месяц, жители города вдруг заметили странное явление.
Однако в один день, спустя месяц, жители города вдруг заметили странное явление.
Одна из восемнадцати королевских статуй пошевелилась. Её руки были сложены перед грудью, а между ними мерцал туманный свет. Днём и ночью свет едва мигал, словно полная луна, зажатая в ладони.
Одна из восемнадцати королевских статуй пошевелилась. Её руки были сложены перед грудью, а между ними мерцал туманный свет. Днём и ночью свет едва мигал, словно полная луна, зажатая в ладони.
Среди восемнадцати статуй это была статуя Королевы
Среди восемнадцати статуй это была статуя Королевы
В её ладони находилась фигура — Юэ Цин!
В её ладони находилась фигура — Юэ Цин!

Комментарии

Загрузка...