Том 1
Том 1
Глава 142: Небесный Лис Девяти Солнц
Глава 142: Небесный Лис Девяти Солнц
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
Осмотрев ход строительства города, Цинь Мин вновь ушёл в затвор, чтобы продолжить постижение Канона Великого Эволюционирующего Меча и Малый Хаос Истинного Искусства Грома.
Осмотрев ход строительства города, Цинь Мин вновь ушёл в затвор, чтобы продолжить постижение Канона Великого Эволюционирующего Меча и Малый Хаос Истинного Искусства Грома.
На данный момент он уже овладел тремя формами Канона Великого Эволюционирующего Меча.
На данный момент он уже овладел тремя формами Канона Великого Эволюционирующего Меча.
Первая форма — Тяжёлый Меч Горы и Реки — способна одним ударом рассекать горы и реки.
Первая форма — Тяжёлый Меч Горы и Реки — способна одним ударом рассекать горы и реки.
Вторая — След Вечной Осени, описываемая строками: «Небесный ветер не оставляет пыли, десять тысяч мечей прорывают небо, окрашивая реку в багрянец».
Вторая — След Вечной Осени, описываемая строками: «Небесный ветер не оставляет пыли, десять тысяч мечей прорывают небо, окрашивая реку в багрянец».
Третья — Облака в Глубине Девятикратного Тумана, Яростные Волны и Рыба Дракон.
Третья — Облака в Глубине Девятикратного Тумана, Яростные Волны и Рыба Дракон.
Каждая следующая форма была глубже и сложнее предыдущей, и при этом — куда более властной и разрушительной. Даже находясь лишь на уровне Абсолютной Боевой Сферы, Цинь Мин уже мог ощутить ужасающую мощь этих техник. А когда его уровень культивации возрастёт — высвобожденная сила и вовсе станет по-настоящему ужасающей.
Каждая следующая форма была глубже и сложнее предыдущей, и при этом — куда более властной и разрушительной. Даже находясь лишь на уровне Абсолютной Боевой Сферы, Цинь Мин уже мог ощутить ужасающую мощь этих техник. А когда его уровень культивации возрастёт — высвобожденная сила и вовсе станет по-настоящему ужасающей.
Чем больше Цинь Мин углублялся в культивацию, тем яснее осознавал исключительность Канона Великого Эволюционирующего Меча. Эти три формы — лишь начало. В полном объёме техника включала девять форм. Если когда-нибудь он сумеет овладеть всеми девятью — с таким искусством можно было бы подчинить себе целый регион.
Чем больше Цинь Мин углублялся в культивацию, тем яснее осознавал исключительность Канона Великого Эволюционирующего Меча. Эти три формы — лишь начало. В полном объёме техника включала девять форм. Если когда-нибудь он сумеет овладеть всеми девятью — с таким искусством можно было бы подчинить себе целый регион.
Без сомнений, это боевое искусство стояло в числе сильнейших среди техник Земного Уровня — а возможно, даже превосходило их.
Без сомнений, это боевое искусство стояло в числе сильнейших среди техник Земного Уровня — а возможно, даже превосходило их.
Искусство Истинной Громовой Бури Малого Хаоса!
Искусство Истинной Громовой Бури Малого Хаоса!
Это было боевое искусство Земного Уровня низшего ранга, всего из трёх стадий, но каждая стадия — разрушительная сила, подобная катастрофе.
Это было боевое искусство Земного Уровня низшего ранга, всего из трёх стадий, но каждая стадия — разрушительная сила, подобная катастрофе.
Первая стадия: Громовая Небесная Симфония!
Первая стадия: Громовая Небесная Симфония!
Вторая стадия: Ливень и Яростный Гром!
Вторая стадия: Ливень и Яростный Гром!
Он уже в основном овладел первыми двумя стадиями. Осталась лишь третья — Пир Гибели Миров. Эта финальная стадия была чересчур сложной и требовала колоссальных запасов духовной энергии. С текущим уровнем Цинь Мин вряд ли мог бы завершить её даже ценой полного истощения. Поэтому он решил отложить её в сторону и сосредоточиться на совершенствовании первых двух.
Он уже в основном овладел первыми двумя стадиями. Осталась лишь третья — Пир Гибели Миров. Эта финальная стадия была чересчур сложной и требовала колоссальных запасов духовной энергии. С текущим уровнем Цинь Мин вряд ли мог бы завершить её даже ценой полного истощения. Поэтому он решил отложить её в сторону и сосредоточиться на совершенствовании первых двух.
Три формы меча и две техники грома — этого уже было достаточно, чтобы Цинь Мин стал поистине устрашающим воином и блистал среди культиваторов своего уровня.
Три формы меча и две техники грома — этого уже было достаточно, чтобы Цинь Мин стал поистине устрашающим воином и блистал среди культиваторов своего уровня.
Однако... его прежняя гордость — грубая физическая сила — оказалась практически безполезной на уровне Абсолютного Боевого Мастерства.
Однако... его прежняя гордость — грубая физическая сила — оказалась практически безполезной на уровне Абсолютного Боевого Мастерства.
Каждый культиватор этого уровня мог формировать щит из духовной энергии, обладающий чрезвычайной стойкостью. Пробить его, опираясь только на грубую силу было крайне сложно.
Каждый культиватор этого уровня мог формировать щит из духовной энергии, обладающий чрезвычайной стойкостью. Пробить его, опираясь только на грубую силу было крайне сложно.
Даже если приложить силу в три-пять тысяч цзиней[i] — щит полностью поглотит удар, не нанеся противнику ни малейшего вреда.
Даже если приложить силу в три-пять тысяч цзиней[i] — щит полностью поглотит удар, не нанеся противнику ни малейшего вреда.
А на поздних этапах Абсолютной Боевой Сферы духовный щит мог насчитывать шесть, семь, а то и восемь-девять слоёв. И тогда грубая сила вовсе теряла всякий смысл.
А на поздних этапах Абсолютной Боевой Сферы духовный щит мог насчитывать шесть, семь, а то и восемь-девять слоёв. И тогда грубая сила вовсе теряла всякий смысл.
Отказаться от неё? Цинь Мин был не согласен!
Отказаться от неё? Цинь Мин был не согласен!
Он обладал двумя величайшими преимуществами: Искусством Творения Жизни и Золотой Кровью, что сформировали его необычайно мощное тело. Сейчас даже лёгкий его удар нёс более двух тысяч цзиней силы[ii]. А если раскрыть этот потенциал полностью — мощь станет поистине ужасающей. Кроме того, Цинь Мин превосходно владел техникой ближнего боя и был уверен: в критические моменты именно инстинктивные, телесные реакции куда быстрее, чем любые боевые техники.
Он обладал двумя величайшими преимуществами: Искусством Творения Жизни и Золотой Кровью, что сформировали его необычайно мощное тело. Сейчас даже лёгкий его удар нёс более двух тысяч цзиней силы[ii]. А если раскрыть этот потенциал полностью — мощь станет поистине ужасающей. Кроме того, Цинь Мин превосходно владел техникой ближнего боя и был уверен: в критические моменты именно инстинктивные, телесные реакции куда быстрее, чем любые боевые техники.
— Верно! Изначальный Путь Ваджры! Путь Исконного Алмазного Тела[iii]! — Цинь Мин вдруг вспомнил. — В павильоне боевых искусств секты Лазурного Облака есть техника Земного Уровня — Путь Исконного Алмазного Тела!
— Верно! Изначальный Путь Ваджры! Путь Исконного Алмазного Тела[iii]! — Цинь Мин вдруг вспомнил. — В павильоне боевых искусств секты Лазурного Облака есть техника Земного Уровня — Путь Исконного Алмазного Тела!
С Путём Исконного Алмазного Тела Искусство Творения Жизни и Золотая Кровь, сокрытые в теле Цинь Мина, наконец-то могли проявить свою истинную силу. Возможно, в будущем эта техника даже смогла бы соперничать с Искусством Истинной Громовой Бури Малого Хаоса и Каноном Великого Эволюционирующего Меча.
С Путём Исконного Алмазного Тела Искусство Творения Жизни и Золотая Кровь, сокрытые в теле Цинь Мина, наконец-то могли проявить свою истинную силу. Возможно, в будущем эта техника даже смогла бы соперничать с Искусством Истинной Громовой Бури Малого Хаоса и Каноном Великого Эволюционирующего Меча.
— Похоже, мне нужно найти время и вернуться в секту Лазурного Облака, — Цинь Мин принял решение.
— Похоже, мне нужно найти время и вернуться в секту Лазурного Облака, — Цинь Мин принял решение.
После этого он успокоил дух, вошёл в состояние сосредоточения и продолжил культивацию: оттачивал приёмы Канона Меча и Истинного Искусства Грома, одновременно закрепляя своё продвижение на первом слое Абсолютной Боевой Сферы.
После этого он успокоил дух, вошёл в состояние сосредоточения и продолжил культивацию: оттачивал приёмы Канона Меча и Истинного Искусства Грома, одновременно закрепляя своё продвижение на первом слое Абсолютной Боевой Сферы.
Что касается Вечной Крови и Вечных Крыльев —с их постижением он пока не спешил. Цинь Мин чувствовал, как эти таинственные силы до сих пор сливались с его телом, медленно трансформируя кровеносную систему, питая кости и укрепляя плоть. Изучать их преждевременно было безполезно — оставалось лишь позволить процессу завершиться естественным образом. Он был уверен: когда придёт время, само тело даст знак.
Что касается Вечной Крови и Вечных Крыльев —с их постижением он пока не спешил. Цинь Мин чувствовал, как эти таинственные силы до сих пор сливались с его телом, медленно трансформируя кровеносную систему, питая кости и укрепляя плоть. Изучать их преждевременно было безполезно — оставалось лишь позволить процессу завершиться естественным образом. Он был уверен: когда придёт время, само тело даст знак.
Шесть дней спустя.
Шесть дней спустя.
Цинь Мин сидел в комнате, полностью погрузившись в постижение Канона Великого Эволюционирующего Меча, когда вдруг в окно юркнула маленькая лиса. Она уже прекрасно знала дорогу, безошибочно забралась внутрь и уютно свернулась клубочком прямо у него на коленях.
Цинь Мин сидел в комнате, полностью погрузившись в постижение Канона Великого Эволюционирующего Меча, когда вдруг в окно юркнула маленькая лиса. Она уже прекрасно знала дорогу, безошибочно забралась внутрь и уютно свернулась клубочком прямо у него на коленях.
Вслед за ней распахнулось окно, и в нём показалась Яо’эр, опираясь на подоконник и глядя на него с лукавой улыбкой.
Вслед за ней распахнулось окно, и в нём показалась Яо’эр, опираясь на подоконник и глядя на него с лукавой улыбкой.
— Похоже, я тебя недооценила, — сказала она.
— Похоже, я тебя недооценила, — сказала она.
Цинь Мин прекратил циркуляцию духовной энергии, выровнял дыхание и посмотрел на девушку за окном. Она и вправду была поразительно притягательной — сочетание красоты и обольщения, словно огонь, вспыхнувший в груди.
Цинь Мин прекратил циркуляцию духовной энергии, выровнял дыхание и посмотрел на девушку за окном. Она и вправду была поразительно притягательной — сочетание красоты и обольщения, словно огонь, вспыхнувший в груди.
— И чем же ты была так удивлена?
— И чем же ты была так удивлена?
— Женщинами, — с обольстительным видом ответила Яо’эр. Она лизнула свои алые губы, дерзко провела язычком по уголку рта и лениво моргнула большими глазами. Настоящая лисичка-искусительница!
— Женщинами, — с обольстительным видом ответила Яо’эр. Она лизнула свои алые губы, дерзко провела язычком по уголку рта и лениво моргнула большими глазами. Настоящая лисичка-искусительница!
Цинь Мин рассмеялся с лёгкой досадой:
Цинь Мин рассмеялся с лёгкой досадой:
— У меня нет никаких женщин.
— У меня нет никаких женщин.
— Я тоже так думала. Но за последние дни поговорила с твоей тётушкой... Оказалось, у тебя их немало. Не зря тебя называют искусным обольстителем — чуть сама в твои сети не попалась.
— Я тоже так думала. Но за последние дни поговорила с твоей тётушкой... Оказалось, у тебя их немало. Не зря тебя называют искусным обольстителем — чуть сама в твои сети не попалась.
— Ты бы лучше культивацией занялась, — Цинь Мин почесал маленькую лису. Та довольно заурчала, потираясь об его руку. — У неё есть какие-то особые способности?
— Ты бы лучше культивацией занялась, — Цинь Мин почесал маленькую лису. Та довольно заурчала, потираясь об его руку. — У неё есть какие-то особые способности?
— Не увиливай! Я серьёзно. В секте Лазурного Облака есть три великих красавицы: Юэ Цин, Лин Сюэ и Нин Жунжун. А ты, тихо и незаметно, уже прибрал к рукам двоих. Хорошо ещё, что Нин Жунжун редко бывает в секте, а то и её бы успел охмурить.
— Не увиливай! Я серьёзно. В секте Лазурного Облака есть три великих красавицы: Юэ Цин, Лин Сюэ и Нин Жунжун. А ты, тихо и незаметно, уже прибрал к рукам двоих. Хорошо ещё, что Нин Жунжун редко бывает в секте, а то и её бы успел охмурить.
— Пощади. Я не такой распущенный, как ты думаешь. Я всё ещё ребёнок, у меня и мыслей таких нет.
— Пощади. Я не такой распущенный, как ты думаешь. Я всё ещё ребёнок, у меня и мыслей таких нет.
— Ребёнок? — фыркнула Яо'эр, — С твоим-то телосложением... Ха, да ты уже во всю развился!
— Ребёнок? — фыркнула Яо'эр, — С твоим-то телосложением... Ха, да ты уже во всю развился!
— Давай сменим тему? — обречённо вздохнул Цинь Мин.
— Давай сменим тему? — обречённо вздохнул Цинь Мин.
— Сначала скажи, как ты охмурил Юэ Цин? — прищурилась Яо’эр. — И как ей хватило преданности держаться рядом с тобой больше десяти лет?
— Сначала скажи, как ты охмурил Юэ Цин? — прищурилась Яо’эр. — И как ей хватило преданности держаться рядом с тобой больше десяти лет?
— У нас с ней чисто дружеские отношения.
— У нас с ней чисто дружеские отношения.
— Может, она и чиста... а вот насчёт тебя я не уверена, — фыркнула Яо’эр с лукавой усмешкой.
— Может, она и чиста... а вот насчёт тебя я не уверена, — фыркнула Яо’эр с лукавой усмешкой.
— Сдаюсь! — Цинь Мин вскинул руки. — Хватит уже дразниться.
— Сдаюсь! — Цинь Мин вскинул руки. — Хватит уже дразниться.
— Скажи мне прямо: у тебя действительно нет ко мне никаких чувств?
— Скажи мне прямо: у тебя действительно нет ко мне никаких чувств?
— Каких чувств?
— Каких чувств?
— Этих чувств! — Яо’эр слегка повернулась боком, демонстрируя изгибы своего соблазнительного тела: там, где должно быть пышно — было пышно, где должно быть стройно — изящно. Горячие формы и прелестное личико вместе производили такой эффект, что у неподготовленного точно бы пошла носом кровь[iv].
— Этих чувств! — Яо’эр слегка повернулась боком, демонстрируя изгибы своего соблазнительного тела: там, где должно быть пышно — было пышно, где должно быть стройно — изящно. Горячие формы и прелестное личико вместе производили такой эффект, что у неподготовленного точно бы пошла носом кровь[iv].
Цинь Мин почувствовал, как внутри вспыхнуло тепло, и поспешно подавил возбуждение.
Цинь Мин почувствовал, как внутри вспыхнуло тепло, и поспешно подавил возбуждение.
— Соберись! Держи себя в руках! Не веди себя так — подаёшь дурной пример.
— Соберись! Держи себя в руках! Не веди себя так — подаёшь дурной пример.
— Значит, всё-таки есть чувства, — весело усмехнулась Яо’эр. — А я уже начала подозревать, что с твоим телом что-то не так.
— Значит, всё-таки есть чувства, — весело усмехнулась Яо’эр. — А я уже начала подозревать, что с твоим телом что-то не так.
Цинь Мин не выдержал и поднял с колен лисёнка, чтобы отвлечься, старательно осматривая его.
Цинь Мин не выдержал и поднял с колен лисёнка, чтобы отвлечься, старательно осматривая его.
— Что это за зверёк? Откуда он?
— Что это за зверёк? Откуда он?
— У него благородное происхождение, — с ленивой грацией Яо’эр перекатилась внутрь комнаты, и вся её фигура встала перед Цинь Мином во всей своей провокационной красе. Сегодня она надела короткий топ и юбку алого цвета. На фоне белоснежной кожи и стройного тела такой наряд был поистине опасным.
— У него благородное происхождение, — с ленивой грацией Яо’эр перекатилась внутрь комнаты, и вся её фигура встала перед Цинь Мином во всей своей провокационной красе. Сегодня она надела короткий топ и юбку алого цвета. На фоне белоснежной кожи и стройного тела такой наряд был поистине опасным.
Цинь Мин почувствовал, как щеки его чуть вспыхнули, и отвёл взгляд:
Цинь Мин почувствовал, как щеки его чуть вспыхнули, и отвёл взгляд:
— У тебя слишком... экономичная одежда. Мы ведь не настолько бедствуем.
— У тебя слишком... экономичная одежда. Мы ведь не настолько бедствуем.
— Не нравится? Я могу надеть ещё что-нибудь... специально для тебя, — с кошачьей грацией она подмигнула.
— Не нравится? Я могу надеть ещё что-нибудь... специально для тебя, — с кошачьей грацией она подмигнула.
— Давай лучше о лисёнке поговорим, — поспешно сменил тему Цинь Мин.
— Давай лучше о лисёнке поговорим, — поспешно сменил тему Цинь Мин.
— Это Небесный Лис Девяти Солнц! — ответила она. — Дедушка спас его родителей в Горах Великого Дракона. Чуть сам при этом не погиб. Перед смертью родители малыша передали его деду на попечение. Тот принёс его домой и подарил мне. Лисёнок тогда только-только открыл глаза...
— Это Небесный Лис Девяти Солнц! — ответила она. — Дедушка спас его родителей в Горах Великого Дракона. Чуть сам при этом не погиб. Перед смертью родители малыша передали его деду на попечение. Тот принёс его домой и подарил мне. Лисёнок тогда только-только открыл глаза...
Она рассказывала без пафоса, просто и искренне. Потом села рядом с Цинь Мином, небрежно скинув с ножек цветастые туфельки.
Она рассказывала без пафоса, просто и искренне. Потом села рядом с Цинь Мином, небрежно скинув с ножек цветастые туфельки.
— И на каком уровне ты сейчас?
— И на каком уровне ты сейчас?
— Пожалуй, на пике первого слоя, — ответил Цинь Мин. За последние дни он многое осознал в Каноне Меча и Громовом Искусстве, и чувствовал: его уровень уже близок к прорыву.
— Пожалуй, на пике первого слоя, — ответил Цинь Мин. За последние дни он многое осознал в Каноне Меча и Громовом Искусстве, и чувствовал: его уровень уже близок к прорыву.
— Хочешь проверить себя на деле?
— Хочешь проверить себя на деле?
— Мы можем сразиться? — в голосе Цинь Мина зазвучал азарт. Он сразу оживился. Яо’эр входила в Пятёрку Сильнейших Восьми Сект, была редким гением Кроваво Секты за сотню лет. Её боевые техники были странны, а родословная — загадочной. К тому же, она уже достигла второго слоя Абсолютной Боевой Сферы. Схватка с ней могла бы раскрыть весь его потенциал. Только в бою с настоящим противником можно было узнать, на что ты действительно способен.
— Мы можем сразиться? — в голосе Цинь Мина зазвучал азарт. Он сразу оживился. Яо’эр входила в Пятёрку Сильнейших Восьми Сект, была редким гением Кроваво Секты за сотню лет. Её боевые техники были странны, а родословная — загадочной. К тому же, она уже достигла второго слоя Абсолютной Боевой Сферы. Схватка с ней могла бы раскрыть весь его потенциал. Только в бою с настоящим противником можно было узнать, на что ты действительно способен.
— Но есть одно условие, — она обвила его шею белоснежной рукой, наклоняясь ближе, с тем самым двусмысленным, томным взглядом, от которого мужчины теряли самообладание.
— Но есть одно условие, — она обвила его шею белоснежной рукой, наклоняясь ближе, с тем самым двусмысленным, томным взглядом, от которого мужчины теряли самообладание.
Цинь Мин аккуратно убрал её руку:
Цинь Мин аккуратно убрал её руку:
— Нам необязательно принимать такую... близкую стойку.
— Нам необязательно принимать такую... близкую стойку.
Маленькая ручка Яо’эр снова скользнула к его шее.
Маленькая ручка Яо’эр снова скользнула к его шее.
— Я хочу, чтобы ты использовал Клинок Асуры.
— Я хочу, чтобы ты использовал Клинок Асуры.
— Серьёзно? — приподнял бровь Цинь Мин.
— Серьёзно? — приподнял бровь Цинь Мин.
— Я что, похожа на шутницу? — её взгляд вспыхнул вызовом.
— Я что, похожа на шутницу? — её взгляд вспыхнул вызовом.
— Ты всё хорошо обдумала? Мой Клинок Асуры теперь в десять раз сильнее, чем раньше, — предупредил он. — Я уже постиг одну боевую технику от него. Пусть это только начальный уровень, но сила... такая, что даже я сам в шоке.
— Ты всё хорошо обдумала? Мой Клинок Асуры теперь в десять раз сильнее, чем раньше, — предупредил он. — Я уже постиг одну боевую технику от него. Пусть это только начальный уровень, но сила... такая, что даже я сам в шоке.
— Не недооценивай меня, — улыбнулась Яо’эр. Она с самого начала была заинтригована этим клинком. На прошлом Чайном Празднике Восьми Сект у неё не было шанса сразиться с Цинь Мином всерьёз. Сейчас — самое время.
— Не недооценивай меня, — улыбнулась Яо’эр. Она с самого начала была заинтригована этим клинком. На прошлом Чайном Празднике Восьми Сект у неё не было шанса сразиться с Цинь Мином всерьёз. Сейчас — самое время.
— Хорошо! — Цинь Мин уже собирался отстранить её руку, как вдруг...
— Хорошо! — Цинь Мин уже собирался отстранить её руку, как вдруг...
Стук!
Стук!
Дверь распахнулась с грохотом.
Дверь распахнулась с грохотом.
В комнату вбежала взволнованная Цинь Ин.
В комнату вбежала взволнованная Цинь Ин.
— Братик! Братик! Угадай, кто пришёл!
— Братик! Братик! Угадай, кто пришёл!
— Хе-хе, молодой господин Цинь! — весело пропела Цай И, впорхнув следом, руки за спиной, глаза искрились от радости.
— Хе-хе, молодой господин Цинь! — весело пропела Цай И, впорхнув следом, руки за спиной, глаза искрились от радости.
Но сцена, которую они застали в комнате, заставила обеих замереть.
Но сцена, которую они застали в комнате, заставила обеих замереть.
Цинь Мин и Яо’эр сидели вплотную на кровати, в весьма... мягко говоря, двусмысленной позе.
Цинь Мин и Яо’эр сидели вплотную на кровати, в весьма... мягко говоря, двусмысленной позе.
Цинь Ин выпучила глаза, потом высунула кончик языка.
Цинь Ин выпучила глаза, потом высунула кончик языка.
Вот это скорость! Братик, ты и правда молниеносен...
Вот это скорость! Братик, ты и правда молниеносен...
А вот улыбка с лица Цай И медленно сползла. Она переводила взгляд с Цинь Мина на Яо’эр, затем снова на него. Её голос прозвучал холодно, с нотками явного недовольства:
А вот улыбка с лица Цай И медленно сползла. Она переводила взгляд с Цинь Мина на Яо’эр, затем снова на него. Её голос прозвучал холодно, с нотками явного недовольства:
— А это ещё кто? И... где твоя одежда?!
— А это ещё кто? И... где твоя одежда?!
[i] 1 катти (цзинь) примерно равен 0,5 кг (500 грамм).
[i] 1 катти (цзинь) примерно равен 0,5 кг (500 грамм).
Таким образом:
Таким образом:
3000 катти ≈ 1500 кг (1,5 тонны) силы
3000 катти ≈ 1500 кг (1,5 тонны) силы
5000 катти ≈ 2500 кг (2,5 тонны) силы
5000 катти ≈ 2500 кг (2,5 тонны) силы
[ii] 2000 цзиней × 0,5 кг = 1000 кг.
[ii] 2000 цзиней × 0,5 кг = 1000 кг.
[iii] Изначальный Путь Ваджры и Путь Исконного Алмазного Тела это одно и то же. Ваджра (санскрит: वज्र, vajra) — это древний духовный и философский термин из индийских религиозных традиций, особенно из буддизма и индуизма.
[iii] Изначальный Путь Ваджры и Путь Исконного Алмазного Тела это одно и то же. Ваджра (санскрит: वज्र, vajra) — это древний духовный и философский термин из индийских религиозных традиций, особенно из буддизма и индуизма.
В боевых или культивационных новеллах термин «ваджра» часто используется как метафора невероятной силы, твёрдости и непробиваемости, иногда переводится как «алмаз», «броня», «гром» или просто оставляется транслитерацией — чтобы сохранить экзотическую и мистическую атмосферу.
В боевых или культивационных новеллах термин «ваджра» часто используется как метафора невероятной силы, твёрдости и непробиваемости, иногда переводится как «алмаз», «броня», «гром» или просто оставляется транслитерацией — чтобы сохранить экзотическую и мистическую атмосферу.
[iv] В китайской культуре выражение «пошла кровь из носа» часто используется как шутливый образ сильного волнения или возбуждения при виде очень привлекательного человека.
[iv] В китайской культуре выражение «пошла кровь из носа» часто используется как шутливый образ сильного волнения или возбуждения при виде очень привлекательного человека.

Комментарии

Загрузка...