Том 1
Том 1
Глава 91. Кто такой Шурази?
Глава 91. Кто такой Шурази?
Перевод: kedaxx
Перевод: kedaxx
☆
☆
Три дня спустя секты Синхэ, Тяньшуй и Сюаньсин покинули город Улин. Остальные начали готовиться к отбытию. За исключением сект Небесного Дао, Кровавого Зла и Духов Земли, все прочие предпочли уходить тайно, скрыв следы и вернувшись незаметно.
Три дня спустя секты Синхэ, Тяньшуй и Сюаньсин покинули город Улин. Остальные начали готовиться к отбытию. За исключением сект Небесного Дао, Кровавого Зла и Духов Земли, все прочие предпочли уходить тайно, скрыв следы и вернувшись незаметно.
Виной тому были громкие выкрики Цао Уцзяна, заключённого в тюрьму. Он яростно утверждал, что войска Дома Манван близки к Улину и грозился преподать Восьми Сектам хороший урок.
Виной тому были громкие выкрики Цао Уцзяна, заключённого в тюрьму. Он яростно утверждал, что войска Дома Манван близки к Улину и грозился преподать Восьми Сектам хороший урок.
Правда это или нет — лучше перестраховаться.
Правда это или нет — лучше перестраховаться.
— Цинь Мин, я скоро отправляюсь в Лес Юньлуо. Как ты собираешься меня развлекать? — Яо’эр снова пришла к его двору, остановившись у зелёного ограждения.
— Цинь Мин, я скоро отправляюсь в Лес Юньлуо. Как ты собираешься меня развлекать? — Яо’эр снова пришла к его двору, остановившись у зелёного ограждения.
— Если к тому времени я ещё буду жив, угощу дичью, — невозмутимо ответил Цинь Мин.
— Если к тому времени я ещё буду жив, угощу дичью, — невозмутимо ответил Цинь Мин.
Соседи из соседнего двора — Хэ Сянтянь, Дин Дянь и другие — только переглянулись, безмолвно покачали головами, как если бы весь Циньюньцзун был настроен против него.
Соседи из соседнего двора — Хэ Сянтянь, Дин Дянь и другие — только переглянулись, безмолвно покачали головами, как если бы весь Циньюньцзун был настроен против него.
— Цинь Мин, говори вежливо, — подошёл старейшина, строго глядя на юношу.
— Цинь Мин, говори вежливо, — подошёл старейшина, строго глядя на юношу.
Яо’эр хитро улыбнулась, подмигнув:
Яо’эр хитро улыбнулась, подмигнув:
— Если умрёшь — я умру ради любви.
— Если умрёшь — я умру ради любви.
Цинь Мина одобрительно вскинул большой палец вверх:
Цинь Мина одобрительно вскинул большой палец вверх:
— Жестоко.
— Жестоко.
Яо’эр облокотилась на изгородь, продолжая лукаво смотреть на него:
Яо’эр облокотилась на изгородь, продолжая лукаво смотреть на него:
— Ты подумал?
— Ты подумал?
— О чём?
— О чём?
— Пойдёшь со мной в Секту Кровавого Зла. Дедушка примет тебя как личного ученика, а я — как своего... маленького любовника. Да ещё в придачу шесть наложниц, — сказала она, бросив на него чарующий взгляд.
— Пойдёшь со мной в Секту Кровавого Зла. Дедушка примет тебя как личного ученика, а я — как своего... маленького любовника. Да ещё в придачу шесть наложниц, — сказала она, бросив на него чарующий взгляд.
Вероятно, она уже пустила в ход своё искусство «Сердце соблазна».
Вероятно, она уже пустила в ход своё искусство «Сердце соблазна».
Ученики Циньюньцзуна, услышав это, остолбенели. Любовник? Секта Кровавого Зла предлагает Цинь Мину такие условия?
Ученики Циньюньцзуна, услышав это, остолбенели. Любовник? Секта Кровавого Зла предлагает Цинь Мину такие условия?
Постойте... любовник? Яо’эр нравится Цинь Мин?
Постойте... любовник? Яо’эр нравится Цинь Мин?
Взгляды в округе стали странными. Вспоминая, как свирепствовала Яо’эр на турнире, когда вошла в пятёрку сильнейших, все поняли — да уж, парочка сумасшедших. Прямо созданные друг для друга.
Взгляды в округе стали странными. Вспоминая, как свирепствовала Яо’эр на турнире, когда вошла в пятёрку сильнейших, все поняли — да уж, парочка сумасшедших. Прямо созданные друг для друга.
Линь Сюэ, услышав их разговор, удивлённо приподняла брови и выглянула из своей комнаты.
Линь Сюэ, услышав их разговор, удивлённо приподняла брови и выглянула из своей комнаты.
— Мне неинтересно быть личным учеником, — сухо ответил Цинь Мин.
— Мне неинтересно быть личным учеником, — сухо ответил Цинь Мин.
— А как насчёт меня? — Яо’эр изящно повернулась, позволив сквозь щели забора разглядеть своё роскошное тело. Каждая линия словно была создана по золотому сечению: где надо — выпуклости, где надо — изгибы, одно сплошное искушение.
— А как насчёт меня? — Яо’эр изящно повернулась, позволив сквозь щели забора разглядеть своё роскошное тело. Каждая линия словно была создана по золотому сечению: где надо — выпуклости, где надо — изгибы, одно сплошное искушение.
Особенно её тонкая талия — хрупкая, изящная, словно фарфоровая. Множество женщин позавидовали бы, а мужчины утонули бы с головой.
Особенно её тонкая талия — хрупкая, изящная, словно фарфоровая. Множество женщин позавидовали бы, а мужчины утонули бы с головой.
Цинь Мин даже не глянул:
Цинь Мин даже не глянул:
— Ты ещё молода. Давай подождём пару лет и посмотрим, как пойдёт.
— Ты ещё молода. Давай подождём пару лет и посмотрим, как пойдёт.
Хэ Сянтянь и остальные не выдержали. Один за другим они захлопнули двери и скрылись внутри. Мужчина и женщина открыто флиртуют на глазах у всех — ни капли стыда. Линь Сюэ тоже захлопнула окно. Лучше не видеть и не слышать.
Хэ Сянтянь и остальные не выдержали. Один за другим они захлопнули двери и скрылись внутри. Мужчина и женщина открыто флиртуют на глазах у всех — ни капли стыда. Линь Сюэ тоже захлопнула окно. Лучше не видеть и не слышать.
— Требования довольно высокие, — рассмеялась Яо’эр.
— Требования довольно высокие, — рассмеялась Яо’эр.
— Когда ваша Секта Кровавого Зла уходит? — спросил Цинь Мин, укладывая нехитрые пожитки. Циньюньцзун должен был покинуть Улин глубокой ночью. Если Дом Манван и вправду устроит засаду, то больше всего рискует именно их группа. Поэтому глава секты решил уйти как можно раньше и скрытно.
— Когда ваша Секта Кровавого Зла уходит? — спросил Цинь Мин, укладывая нехитрые пожитки. Циньюньцзун должен был покинуть Улин глубокой ночью. Если Дом Манван и вправду устроит засаду, то больше всего рискует именно их группа. Поэтому глава секты решил уйти как можно раньше и скрытно.
Это не страх — с силой главы секты он способен справиться даже с самим королём Мангом. Но вот за учеников Цинь Мина он волновался всерьёз: в столкновении с культиваторами уровня Святого Воина даже незначительная отдача может в одно мгновение превратить их в прах.
Это не страх — с силой главы секты он способен справиться даже с самим королём Мангом. Но вот за учеников Цинь Мина он волновался всерьёз: в столкновении с культиваторами уровня Святого Воина даже незначительная отдача может в одно мгновение превратить их в прах.
Лучше не привлекать внимания.
Лучше не привлекать внимания.
— Завтра утром, — ответила Яо’эр.
— Завтра утром, — ответила Яо’эр.
— Не боитесь, что вас засечёт Дома Манван?
— Не боитесь, что вас засечёт Дома Манван?
— У них должно хватить храбрости, чтобы попробовать, — Яо’эр усмехнулась, явно не считая дворец серьёзной угрозой. А про Цю Линя — главу своей секты — она вообще не безпокоилась.
— У них должно хватить храбрости, чтобы попробовать, — Яо’эр усмехнулась, явно не считая дворец серьёзной угрозой. А про Цю Линя — главу своей секты — она вообще не безпокоилась.
— Кстати, что решили восемь сект по поводу Цао Уцзяна?
— Кстати, что решили восемь сект по поводу Цао Уцзяна?
— Его оставят в тюрьме при городской резиденции Улина. Когда все восемь сект покинут город, семья Ци отвезёт его обратно в Особняк Манван. А что, у тебя есть к нему счёты? Я могу тебе помочь разобраться с ним.
— Его оставят в тюрьме при городской резиденции Улина. Когда все восемь сект покинут город, семья Ци отвезёт его обратно в Особняк Манван. А что, у тебя есть к нему счёты? Я могу тебе помочь разобраться с ним.
— Нет нужды. Я сам справлюсь, — Цинь Мин взглянул на Хуянь Чжоучжоу. Тот едва заметно кивнул — всё уже было подготовлено.
— Нет нужды. Я сам справлюсь, — Цинь Мин взглянул на Хуянь Чжоучжоу. Тот едва заметно кивнул — всё уже было подготовлено.
— Не надо? безплатно же. Можно сказать, подарок.
— Не надо? безплатно же. Можно сказать, подарок.
— Не строй иллюзий. Я живу в мире без соперничества, с добром в сердце, никогда не завожу врагов.
— Не строй иллюзий. Я живу в мире без соперничества, с добром в сердце, никогда не завожу врагов.
— Я тоже, — подмигнула Яо’эр. — Я ведь тоже никого не убиваю.
— Я тоже, — подмигнула Яо’эр. — Я ведь тоже никого не убиваю.
Хуянь Чжоучжоу закатила глаза: Ну да, расскажи это тем, кого ты уже порешила.
Хуянь Чжоучжоу закатила глаза: Ну да, расскажи это тем, кого ты уже порешила.
Яо’эр взглянула на Цинь Мина игриво:
Яо’эр взглянула на Цинь Мина игриво:
— Надеюсь, скоро увидимся. Я буду скучать.
— Надеюсь, скоро увидимся. Я буду скучать.
...
...
Поздней ночью группа Циньюньцзуна покинула город Улин и направилась обратно в свою секту после более чем двадцатидневного отсутствия.
Поздней ночью группа Циньюньцзуна покинула город Улин и направилась обратно в свою секту после более чем двадцатидневного отсутствия.
Путь они выбрали максимально скрытный, вдали от дорог и селений. Однако шли они быстро — не теряя времени ни днём, ни ночью. Уже через восемь дней они достигли границ обширного Леса Юньлуо.
Путь они выбрали максимально скрытный, вдали от дорог и селений. Однако шли они быстро — не теряя времени ни днём, ни ночью. Уже через восемь дней они достигли границ обширного Леса Юньлуо.
Только тогда глава Циньюньцзуна позволил себе немного расслабиться и замедлить шаг.
Только тогда глава Циньюньцзуна позволил себе немного расслабиться и замедлить шаг.
Путь выдался напряжённым, но однообразным.
Путь выдался напряжённым, но однообразным.
Пять старейшин и несколько зрелых учеников всё время были начеку. А Цинь Мин и остальные молодые культиваторы почти не разговаривали, хранили молчание.
Пять старейшин и несколько зрелых учеников всё время были начеку. А Цинь Мин и остальные молодые культиваторы почти не разговаривали, хранили молчание.
Му Чэн, Ли Нянь, Хэ Сянтянь — все потеряли прежнюю самоуверенность. Их ждало возвращение в секту, где преданные ученики и уважаемые старейшины ожидали отчёта. И никто не знал, как им теперь смотреть в глаза тем, кто в них верил.
Му Чэн, Ли Нянь, Хэ Сянтянь — все потеряли прежнюю самоуверенность. Их ждало возвращение в секту, где преданные ученики и уважаемые старейшины ожидали отчёта. И никто не знал, как им теперь смотреть в глаза тем, кто в них верил.
— Внимание! Слева впереди! — вдруг подал голос один из учеников постарше.
— Внимание! Слева впереди! — вдруг подал голос один из учеников постарше.
На низком горном склоне, примерно в тысяче метров от них, стояла чья-то фигура.
На низком горном склоне, примерно в тысяче метров от них, стояла чья-то фигура.
Он был худой, одет в лохмотья, с длинными, спутанными волосами. Тело покачивалось под ветром, как будто стоило подуть чуть сильнее — и его сдует, как сухой лист.
Он был худой, одет в лохмотья, с длинными, спутанными волосами. Тело покачивалось под ветром, как будто стоило подуть чуть сильнее — и его сдует, как сухой лист.
— Я видел его уже трижды! — сказал ученик средних лет с тревогой в голосе. — Первый раз, когда мы только вошли в лес. Второй — прошлой ночью. И вот сейчас снова. Кажется, он преследует нас.
— Я видел его уже трижды! — сказал ученик средних лет с тревогой в голосе. — Первый раз, когда мы только вошли в лес. Второй — прошлой ночью. И вот сейчас снова. Кажется, он преследует нас.
Старейшина Ву хмуро велел:
Старейшина Ву хмуро велел:
— Следите за ним. Осмелится приблизиться — сразу схватить!
— Следите за ним. Осмелится приблизиться — сразу схватить!
Теперь, когда они вошли на территорию секты, никто не осмелится вести себя дерзко. Пока тот человек не создаёт проблем — трогать его незачем.
Теперь, когда они вошли на территорию секты, никто не осмелится вести себя дерзко. Пока тот человек не создаёт проблем — трогать его незачем.
Цинь Мин тоже взглянул в ту сторону, сначала без особого интереса. Но не прошёл и сотни шагов, как вдруг его осенило. Он остановился и уставился на низкий горный склон вдали.
Цинь Мин тоже взглянул в ту сторону, сначала без особого интереса. Но не прошёл и сотни шагов, как вдруг его осенило. Он остановился и уставился на низкий горный склон вдали.
На вершине стоял тот самый оборванец. Он медленно поднял голову — и в его алых глазах дрогнули странные волны. Сквозь спутанные, свисавшие на лицо волосы он смотрел прямо на Цинь Мина, хотя между ними было не меньше трёх ли[i].
На вершине стоял тот самый оборванец. Он медленно поднял голову — и в его алых глазах дрогнули странные волны. Сквозь спутанные, свисавшие на лицо волосы он смотрел прямо на Цинь Мина, хотя между ними было не меньше трёх ли[i].
Лицо его было мертвенно-бледным, как будто лишённым крови. Никаких эмоций — только холод и застывшая жуткая тишина.
Лицо его было мертвенно-бледным, как будто лишённым крови. Никаких эмоций — только холод и застывшая жуткая тишина.
Цинь Мин ясно почувствовал: он смотрит именно на него.
Цинь Мин ясно почувствовал: он смотрит именно на него.
— Я тоже заметил его дважды, — пробормотал Дин Дянь, прищурившись. — Чего он хочет?
— Я тоже заметил его дважды, — пробормотал Дин Дянь, прищурившись. — Чего он хочет?
— В Лесу Юньлуо полно странных людей. Не обращай внимания, — безразлично заметил Хань Цянье.
— В Лесу Юньлуо полно странных людей. Не обращай внимания, — безразлично заметил Хань Цянье.
Однако Цинь Мина не покидало ощущение, что он уже встречал этого человека где-то раньше...
Однако Цинь Мина не покидало ощущение, что он уже встречал этого человека где-то раньше...
Точно! Лес... Более полугода назад... Я же спас какого-то юношу!
Точно! Лес... Более полугода назад... Я же спас какого-то юношу!
Он почти забыл об этом случае.
Он почти забыл об этом случае.
Цинь Мин поднял руку и помахал вдаль.
Цинь Мин поднял руку и помахал вдаль.
— Ты его знаешь? — спросила Хуянь Чжоучжоу, тоже вглядываясь в склон.
— Ты его знаешь? — спросила Хуянь Чжоучжоу, тоже вглядываясь в склон.
— Нет... Просто интересно.
— Нет... Просто интересно.
— Не привлекай внимание. Мы почти вернулись, не стоит создавать себе проблемы, — хмуро сказала она, потянув его за руку.
— Не привлекай внимание. Мы почти вернулись, не стоит создавать себе проблемы, — хмуро сказала она, потянув его за руку.
— Что касается твоего отца... — мягко произнёс Цинь Мин.
— Что касается твоего отца... — мягко произнёс Цинь Мин.
— Всё узнаем, когда войдём в секту.
— Всё узнаем, когда войдём в секту.
Когда он вновь посмотрел на вершину, того человека уже не было.
Когда он вновь посмотрел на вершину, того человека уже не было.
Циньюньцзун.
Циньюньцзун.
У ворот горной резиденции секты уже толпились ученики. Рядом стояли старейшины, тоже в ожидании.
У ворот горной резиденции секты уже толпились ученики. Рядом стояли старейшины, тоже в ожидании.
— Почему до сих пор не вернулись?
— Почему до сих пор не вернулись?
— По времени глава должен был быть здесь ещё позавчера.
— По времени глава должен был быть здесь ещё позавчера.
— Не случилось ли чего?
— Не случилось ли чего?
— Может, на Чайном Празднике что-то задержало.
— Может, на Чайном Празднике что-то задержало.
Старейшины сдержанно безпокоились. Глава секты был человеком строгим и дисциплинированным, и за все годы его возвращения с ежегодного Чайного Праздника никогда не запаздывали— и вот впервые задержка на два дня.
Старейшины сдержанно безпокоились. Глава секты был человеком строгим и дисциплинированным, и за все годы его возвращения с ежегодного Чайного Праздника никогда не запаздывали— и вот впервые задержка на два дня.
Ученики же не испытывали тревоги. В их глазах глава секты олицетворял вершину всего Северного региона, а с ним всегда были пять старейшин и множество опытных учеников — кто осмелится нарушить его покой? Гораздо интереснее было другое: как прошёл Праздник? Добился ли кто-то из Циньюньцзуна славы?
Ученики же не испытывали тревоги. В их глазах глава секты олицетворял вершину всего Северного региона, а с ним всегда были пять старейшин и множество опытных учеников — кто осмелится нарушить его покой? Гораздо интереснее было другое: как прошёл Праздник? Добился ли кто-то из Циньюньцзуна славы?
Ставки шли повсюду. Вошёл ли Му Чэн в пятёрку сильнейших? Сколько раундов выдержали Чжан Лан и прочие ученики Цзинь Лин? Как выступил Тие Шанхэ?
Ставки шли повсюду. Вошёл ли Му Чэн в пятёрку сильнейших? Сколько раундов выдержали Чжан Лан и прочие ученики Цзинь Лин? Как выступил Тие Шанхэ?
Кто-то даже гадал: какое звание дадут Му Чэну?
Кто-то даже гадал: какое звание дадут Му Чэну?
Кроме Цинь Мина, остальные девять были в их глазах гениями. Никто не сомневался, что они не опозорили секту.
Кроме Цинь Мина, остальные девять были в их глазах гениями. Никто не сомневался, что они не опозорили секту.
— Идут! Глава секты вернулся! — вдруг донёсся крик ученика, бегущего по дорожке из глубины гор.
— Идут! Глава секты вернулся! — вдруг донёсся крик ученика, бегущего по дорожке из глубины гор.
— Идут! — Старейшины наконец-то улыбнулись и поспешили вниз по каменным ступеням.
— Идут! — Старейшины наконец-то улыбнулись и поспешили вниз по каменным ступеням.
Тысячи учеников хлынули за ними, взволнованно переговариваясь и предвкушая новости.
Тысячи учеников хлынули за ними, взволнованно переговариваясь и предвкушая новости.
[i] "Три ли" — это китайская единица измерения расстояния, которая равна примерно 500 метрам. Таким образом, между Цинь Мином и оборванцем было около 1,5 километра.
[i] "Три ли" — это китайская единица измерения расстояния, которая равна примерно 500 метрам. Таким образом, между Цинь Мином и оборванцем было около 1,5 километра.

Комментарии

Загрузка...