Люди в зелёном торопливо поднимались с земли. С тихим шелестом из ножен скользнули мечи и сабли. Внутренняя сила бойцов хлынула по меридианам, и они мгновенно выстроились живым щитом вокруг центрального шатра.
Люди в зелёном торопливо поднимались с земли. С тихим шелестом из ножен скользнули мечи и сабли. Внутренняя сила бойцов хлынула по меридианам, и они мгновенно выстроились живым щитом вокруг центрального шатра.
Услышав шум, первая мадам Ло Шаньшань с дочерью Ло Юйтин тут же вышли наружу. Одежда мадам была в безупречном порядке, а в её осанке не читалось и тени обычной женской суетливости.
Услышав шум, первая мадам Ло Шаньшань с дочерью Ло Юйтин тут же вышли наружу. Одежда мадам была в безупречном порядке, а в её осанке не читалось и тени обычной женской суетливости.
— Спокойно, без паники! — звонко выкрикнула Ло Шаньшань. — Раз враги решились на подлую засаду, значит, лицом к лицу они нам не соперники. Держите строй! Встретим их стрелами!
— Спокойно, без паники! — звонко выкрикнула Ло Шаньшань. — Раз враги решились на подлую засаду, значит, лицом к лицу они нам не соперники. Держите строй! Встретим их стрелами!
В эту минуту в ней не осталось и следа от прежней хрупкой, утончённой дамы. Спокойная, полная решимости и отваги, она всего одной фразой утихомирила зарождающуюся среди стражников панику.
В эту минуту в ней не осталось и следа от прежней хрупкой, утончённой дамы. Спокойная, полная решимости и отваги, она всего одной фразой утихомирила зарождающуюся среди стражников панику.
Раздав приказы охране, Ло Шаньшань подошла ко второй карете и почтительно поклонилась.
Раздав приказы охране, Ло Шаньшань подошла ко второй карете и почтительно поклонилась.
— Старец Бай, умоляю вас вмешаться и защитить нас.
— Старец Бай, умоляю вас вмешаться и защитить нас.
Изнутри кареты донёсся хриплый, но преисполненный уверенности старческий голос:
Изнутри кареты донёсся хриплый, но преисполненный уверенности старческий голос:
— Хорошо. Если среди нападающих окажутся практики, я не останусь в стороне.
— Хорошо. Если среди нападающих окажутся практики, я не останусь в стороне.
— Благодарю вас, старец Бай!
— Благодарю вас, старец Бай!
На душе у Ло Шаньшань немного отлегло. Она повернулась к Шэнь Ши.
На душе у Ло Шаньшань немного отлегло. Она повернулась к Шэнь Ши.
— Юный даос, держитесь позади нас.
— Юный даос, держитесь позади нас.
Тот слегка удивился: надо же, в такой заварухе первая мадам умудрилась не забыть о нём. Рисковать собой ради едва знакомого попутчика в столь отчаянной ситуации — Шэнь Ши даже не знал, как это назвать: безрассудной отвагой или обычной глупостью.
Тот слегка удивился: надо же, в такой заварухе первая мадам умудрилась не забыть о нём. Рисковать собой ради едва знакомого попутчика в столь отчаянной ситуации — Шэнь Ши даже не знал, как это назвать: безрассудной отвагой или обычной глупостью.
Пока он раздумывал, Ло Шаньшань мягко, но настойчиво увлекла его за собой, укрывая в самом кольце защитников.
Пока он раздумывал, Ло Шаньшань мягко, но настойчиво увлекла его за собой, укрывая в самом кольце защитников.
Шэнь Ши перевёл взгляд на стоящую рядом юную Ло Юйтин. Девушка крепко сжала губы; её плечи мелко дрожали от страха, но она не проронила ни звука, преданно и упрямо глядя в спину заслонившей её матери.
Шэнь Ши перевёл взгляд на стоящую рядом юную Ло Юйтин. Девушка крепко сжала губы; её плечи мелко дрожали от страха, но она не проронила ни звука, преданно и упрямо глядя в спину заслонившей её матери.
«Что ж, раз уж судьба свела нас на этой дороге, — мысленно вздохнул Шэнь Ши, — пожалуй, стоит сохранить жизни этой матери и её дочери».
«Что ж, раз уж судьба свела нас на этой дороге, — мысленно вздохнул Шэнь Ши, — пожалуй, стоит сохранить жизни этой матери и её дочери».
Приняв решение, он мгновенно отбросил праздность.
Приняв решение, он мгновенно отбросил праздность.
Триста шагов — расстояние пустяковое. Вскоре из ночной лесной чащи донёсся резкий, свистящий шквал — враг открыл огонь из арбалетов. Несмотря на бдительность охраны, двоих защитников зацепило первыми же болтами, сорвавшимися из темноты.
Триста шагов — расстояние пустяковое. Вскоре из ночной лесной чащи донёсся резкий, свистящий шквал — враг открыл огонь из арбалетов. Несмотря на бдительность охраны, двоих защитников зацепило первыми же болтами, сорвавшимися из темноты.
Лучники из числа сопровождения тут же открыли ответную стрельбу. Свист оперения и щелчки тетивы слились в сплошной гул.
Лучники из числа сопровождения тут же открыли ответную стрельбу. Свист оперения и щелчки тетивы слились в сплошной гул.
Когда из-за деревьев хлынули нападавшие в чёрных масках, обе стороны отбросили стрелковое оружие. Зазвенела сталь, и завязалась яростная рукопашная схватка. Выучка людей в зелёном была на голову выше, однако нападавшие давили числом. Против каждого стражника то и дело вырастали по три-четыре врага. Под этим безумным натиском превосходящих сил защитники каравана начали медленно отступать.
Когда из-за деревьев хлынули нападавшие в чёрных масках, обе стороны отбросили стрелковое оружие. Зазвенела сталь, и завязалась яростная рукопашная схватка. Выучка людей в зелёном была на голову выше, однако нападавшие давили числом. Против каждого стражника то и дело вырастали по три-четыре врага. Под этим безумным натиском превосходящих сил защитники каравана начали медленно отступать.
Но каждый здесь понимал: те, кто осмелился напасть на людей из крепости Древесного Духа, явно рассчитывали не только на обычных разбойников. Исход этой битвы должны были решить вовсе не смертные.
Но каждый здесь понимал: те, кто осмелился напасть на людей из крепости Древесного Духа, явно рассчитывали не только на обычных разбойников. Исход этой битвы должны были решить вовсе не смертные.
Шэнь Ши с искренним любопытством наблюдал за происходящим. Ему давно хотелось посмотреть, как сражаются здешние свободные практики.
Шэнь Ши с искренним любопытством наблюдал за происходящим. Ему давно хотелось посмотреть, как сражаются здешние свободные практики.
Вдруг в глубине чащи вспыхнул багровый свет. Огненная стрела, соткавшаяся из духовной энергии, с рёвом рассекла ночной полумрак и устремилась прямиком к карете старца Бая. Скрывавшийся в засаде вражеский культиватор без труда почуял присутствие коллеги по совершенствованию.
Вдруг в глубине чащи вспыхнул багровый свет. Огненная стрела, соткавшаяся из духовной энергии, с рёвом рассекла ночной полумрак и устремилась прямиком к карете старца Бая. Скрывавшийся в засаде вражеский культиватор без труда почуял присутствие коллеги по совершенствованию.
— Всего лишь бродячий дикарь, не знающий приличных техник, — раздался из кареты пренебрежительный вздох. Старец явно брезговал марать руки о подобного противника.
— Всего лишь бродячий дикарь, не знающий приличных техник, — раздался из кареты пренебрежительный вздох. Старец явно брезговал марать руки о подобного противника.
В ту же секунду из окна экипажа вылетела крошечная, размером с ладонь, летающая шпага. С тихим звоном она столкнулась с пылающим снарядом, в мгновение ока рассекая и саму стрелу, и окутывающее её пламя надвое.
В ту же секунду из окна экипажа вылетела крошечная, размером с ладонь, летающая шпага. С тихим звоном она столкнулась с пылающим снарядом, в мгновение ока рассекая и саму стрелу, и окутывающее её пламя надвое.
Но на этом атака не захлебнулась. Первая проба сил завершилась, и теперь наступал черед настоящего боя. Тьма за деревьями расцвела сотнями огненных искр. Снопы пылающих стрел хлынули сплошным потоком, затягивая лагерь плотной смертоносной пеленой. Зрелище было поистине грандиозным.
Но на этом атака не захлебнулась. Первая проба сил завершилась, и теперь наступал черед настоящего боя. Тьма за деревьями расцвела сотнями огненных искр. Снопы пылающих стрел хлынули сплошным потоком, затягивая лагерь плотной смертоносной пеленой. Зрелище было поистине грандиозным.
«Они что, возомнили себя китайскими геймерами в корейской ММО?» — при виде этого огненного ливня уголок рта Шэнь Ши невольно дёрнулся.
«Они что, возомнили себя китайскими геймерами в корейской ММО?» — при виде этого огненного ливня уголок рта Шэнь Ши невольно дёрнулся.
Стоит признать, ушлые бродячие практики умели крутиться. Напитывать обычные стрелы духовной силой ради усиления убойности — метод грубый, дешёвый и грязный. Ни в одной уважающей себя секте такому не учили. Там адепты постигали тонкое искусство заклинаний и учились управлять летающим оружием, брезгуя подобным кустарным ремеслом.
Стоит признать, ушлые бродячие практики умели крутиться. Напитывать обычные стрелы духовной силой ради усиления убойности — метод грубый, дешёвый и грязный. Ни в одной уважающей себя секте такому не учили. Там адепты постигали тонкое искусство заклинаний и учились управлять летающим оружием, брезгуя подобным кустарным ремеслом.
Укрываться в карете от этого шквала стало бессмысленно. Полог распахнулся, и на крышу экипажа легко взлетел сухопарый старик в серых одеждах. Крошечный клинок послушно закружился вокруг него защитным веером. Старец быстро перебрал пальцами, складывая тайный знак, и его тело окутало мягкое золотистое сияние, разросшееся в плотную полусферу.
Укрываться в карете от этого шквала стало бессмысленно. Полог распахнулся, и на крышу экипажа легко взлетел сухопарый старик в серых одеждах. Крошечный клинок послушно закружился вокруг него защитным веером. Старец быстро перебрал пальцами, складывая тайный знак, и его тело окутало мягкое золотистое сияние, разросшееся в плотную полусферу.
Огненный град с грохотом обрушился на этот сияющий кокон. Воздух наполнился яростным скрежетом и звоном, однако зачарованные стрелы не могли пробить глухую защиту.
Огненный град с грохотом обрушился на этот сияющий кокон. Воздух наполнился яростным скрежетом и звоном, однако зачарованные стрелы не могли пробить глухую защиту.
«Скука какая...» — Шэнь Ши лениво зевнул. Всё происходящее безумно напоминало ему унылые пошаговые бои в старых играх.
«Скука какая...» — Шэнь Ши лениво зевнул. Всё происходящее безумно напоминало ему унылые пошаговые бои в старых играх.
Впрочем, затишье длилось недолго. Юркий летающий клинок бесследно растаял в воздухе возле старика, а мгновение спустя из чащи донёсся скрежет металла и отчаянные вскрики. Старец неподвижно сидел внутри своего золотого купола, сосредоточенно направляя волю на то, чтобы разить затаившихся в лесу стрелков.
Впрочем, затишье длилось недолго. Юркий летающий клинок бесследно растаял в воздухе возле старика, а мгновение спустя из чащи донёсся скрежет металла и отчаянные вскрики. Старец неподвижно сидел внутри своего золотого купола, сосредоточенно направляя волю на то, чтобы разить затаившихся в лесу стрелков.
Чаша весов медленно, но верно склонялась в сторону каравана. Искусство старца Бая на голову превосходило скромные умения разбойников.
Чаша весов медленно, но верно склонялась в сторону каравана. Искусство старца Бая на голову превосходило скромные умения разбойников.
Ло Шаньшань наконец перевела дух. Её решение нанять старца Бая в качестве защитника оказалось исключительно верным — слишком уж многие скалились на её добро на протяжении всего пути.
Ло Шаньшань наконец перевела дух. Её решение нанять старца Бая в качестве защитника оказалось исключительно верным — слишком уж многие скалились на её добро на протяжении всего пути.
Но стоило мадам поверить в скорую победу, как над поляной разнёсся издевательский смешок.
Но стоило мадам поверить в скорую победу, как над поляной разнёсся издевательский смешок.
— И ради кого подняли такой шум? Обычный бродяга на средней стадии Возведения Фундамента!
— И ради кого подняли такой шум? Обычный бродяга на средней стадии Возведения Фундамента!
С ночного неба, плавно снижаясь, опустилась фигура в глухом чёрном одеянии. Незнакомец стоял на лезвии парящего фиолетового меча, а в его прищуренных глазах-полумесяцах сквозило откровенное презрение к обороняющемуся старику.
С ночного неба, плавно снижаясь, опустилась фигура в глухом чёрном одеянии. Незнакомец стоял на лезвии парящего фиолетового меча, а в его прищуренных глазах-полумесяцах сквозило откровенное презрение к обороняющемуся старику.
Старец Бай резко вскинул голову. Его зрачки сузились. Маленький клинок мгновенно вернулся из леса, покинув поле боя, и закружился у самого лица хозяина, готовый в любую секунду отразить удар.
Старец Бай резко вскинул голову. Его зрачки сузились. Маленький клинок мгновенно вернулся из леса, покинув поле боя, и закружился у самого лица хозяина, готовый в любую секунду отразить удар.
— Кто ты такой? — спросил старец Бай, и в его голосе прорезалась едва заметная горечь.
— Кто ты такой? — спросил старец Бай, и в его голосе прорезалась едва заметная горечь.
Хоть незваный гость и не превосходил его в уровне совершенствования, за его спиной явно стояла серьёзная сила. Одно лишь роскошное качество его летающего меча наглядно доказывало, что кустарное оружие старца Бая не идёт с ним ни в какое сравнение.
Хоть незваный гость и не превосходил его в уровне совершенствования, за его спиной явно стояла серьёзная сила. Одно лишь роскошное качество его летающего меча наглядно доказывало, что кустарное оружие старца Бая не идёт с ним ни в какое сравнение.
— Моё имя тебе ни к чему, — хладнокровно отозвался парящий в небе мечник. — Ты всего лишь наёмный бродяга. Глупо отдавать жизнь за чужой кошелёк. Стой смирно и не вмешивайся, и тогда я сохраню тебе жизнь.
— Моё имя тебе ни к чему, — хладнокровно отозвался парящий в небе мечник. — Ты всего лишь наёмный бродяга. Глупо отдавать жизнь за чужой кошелёк. Стой смирно и не вмешивайся, и тогда я сохраню тебе жизнь.
Старец Бай медленно обернулся и посмотрел на Ло Шаньшань.
Старец Бай медленно обернулся и посмотрел на Ло Шаньшань.
Сердце первой мадам пропустило удар. Ей не нужны были слова — в тусклых глазах защитника она прочла горькое бессилие. Старик не сможет одолеть этого врага, а ведь в чаще прятался ещё один культиватор.
Сердце первой мадам пропустило удар. Ей не нужны были слова — в тусклых глазах защитника она прочла горькое бессилие. Старик не сможет одолеть этого врага, а ведь в чаще прятался ещё один культиватор.
Тем временем из лесной темноты выбрался потрёпанный противник, которого до этого теснил летающий клинок старца Бая. Его чёрный костюм был изодран, из многочисленных ран сочилась кровь, а сам он выглядел жалко и нелепо. И всё же, теперь, когда защитника каравана сковали по рукам и ногам, этот бродячий практик больше никого не боялся.
Тем временем из лесной темноты выбрался потрёпанный противник, которого до этого теснил летающий клинок старца Бая. Его чёрный костюм был изодран, из многочисленных ран сочилась кровь, а сам он выглядел жалко и нелепо. И всё же, теперь, когда защитника каравана сковали по рукам и ногам, этот бродячий практик больше никого не боялся.
Он сдернул с лица маску и разразился хриплым, торжествующим хохотом:
Он сдернул с лица маску и разразился хриплым, торжествующим хохотом:
— Мадам Ло, сколько лет, сколько зим! А вы с годами лишь хорошеете, глаз не оторвать!
— Мадам Ло, сколько лет, сколько зим! А вы с годами лишь хорошеете, глаз не оторвать!
— Так это действительно твоих рук дело, Лэй Цай! — Ло Шаньшань до боли стиснула зубы, стараясь говорить твёрдо и холодно. — Собрал целую банду... Нацелился на владения крепости Древесного Духа?
— Так это действительно твоих рук дело, Лэй Цай! — Ло Шаньшань до боли стиснула зубы, стараясь говорить твёрдо и холодно. — Собрал целую банду... Нацелился на владения крепости Древесного Духа?
— И да, и нет, — ухмыльнулся Лэй Цай, плотоядно оглядывая её фигуру. — Помимо земель и золота мне нужна ты сама, моя прекрасная роза. Ха-ха-ха! Когда ты свысока отвергла моё предложение, думала ли, что в один прекрасный день окажешься в моих руках?
— И да, и нет, — ухмыльнулся Лэй Цай, плотоядно оглядывая её фигуру. — Помимо земель и золота мне нужна ты сама, моя прекрасная роза. Ха-ха-ха! Когда ты свысока отвергла моё предложение, думала ли, что в один прекрасный день окажешься в моих руках?
С каждым его шагом Ло Шаньшань, увлекая за собой Шэнь Ши и дочь, пятилась назад, пока её туфли не погрузились в ледяную воду лесного ручья.
С каждым его шагом Ло Шаньшань, увлекая за собой Шэнь Ши и дочь, пятилась назад, пока её туфли не погрузились в ледяную воду лесного ручья.
Шэнь Ши опустил взгляд на свои намокшие сапоги и недовольно поморщился. Кажется, пора было заканчивать этот балаган.
Шэнь Ши опустил взгляд на свои намокшие сапоги и недовольно поморщился. Кажется, пора было заканчивать этот балаган.
Однако стоило ему сделать движение вперёд, как первая мадам заслонила его своим телом. Она посмотрела на юношу полным отчаяния взглядом и едва заметно покачала головой, безмолвно умоляя не глупить.
Однако стоило ему сделать движение вперёд, как первая мадам заслонила его своим телом. Она посмотрела на юношу полным отчаяния взглядом и едва заметно покачала головой, безмолвно умоляя не глупить.
Шэнь Ши лишь молча вздохнул.
Шэнь Ши лишь молча вздохнул.
— Отлично! — выкрикнула Ло Шаньшань, сделав шаг навстречу судьбе. — Считай, что ты победил. Я отдам тебе и крепость, и себя. Но у меня есть одно условие!
— Отлично! — выкрикнула Ло Шаньшань, сделав шаг навстречу судьбе. — Считай, что ты победил. Я отдам тебе и крепость, и себя. Но у меня есть одно условие!
— Слушаю, — Лэй Цай осклабился, упиваясь своим триумфом, словно кот, загнавший мышь в угол. — Выкладывай.
— Слушаю, — Лэй Цай осклабился, упиваясь своим триумфом, словно кот, загнавший мышь в угол. — Выкладывай.
— Отпусти мою дочь и этого юного даоса. Если они уйдут невредимыми, я сама передам тебе все бразды правления. В противном случае я лишу себя жизни, и ты никогда не получишь доступ к тайным архивам крепости!
— Отпусти мою дочь и этого юного даоса. Если они уйдут невредимыми, я сама передам тебе все бразды правления. В противном случае я лишу себя жизни, и ты никогда не получишь доступ к тайным архивам крепости!
— Вот как? — Лэй Цай прищурился и скользнул взглядом по фигурам за её спиной.
— Вот как? — Лэй Цай прищурился и скользнул взглядом по фигурам за её спиной.
Но стоило ему увидеть юную Ло Юйтин, как его взор намертво пригвоздило к её лицу. Даже непроглядная ночная тьма не могла скрыть сияние этой редкой жемчужины. Бледный лунный свет ложился на её безупречные черты, словно тончайшая полупрозрачная вуаль, придавая облику загадочность и благородство. От неё невозможно было оторвать глаз.
Но стоило ему увидеть юную Ло Юйтин, как его взор намертво пригвоздило к её лицу. Даже непроглядная ночная тьма не могла скрыть сияние этой редкой жемчужины. Бледный лунный свет ложился на её безупречные черты, словно тончайшая полупрозрачная вуаль, придавая облику загадочность и благородство. От неё невозможно было оторвать глаз.
— Слухи не врут... — пробормотал Лэй Цай, с трудом сглатывая слюну. — Глаза — чистая весенняя гладь, губы — лепестки персика. Словно сошедшая с небес дева. Настоящая жемчужина крепости Древесного Духа.
— Слухи не врут... — пробормотал Лэй Цай, с трудом сглатывая слюну. — Глаза — чистая весенняя гладь, губы — лепестки персика. Словно сошедшая с небес дева. Настоящая жемчужина крепости Древесного Духа.
На его лице проступила омерзительная похотливая ухмылка.
На его лице проступила омерзительная похотливая ухмылка.
Сердце Ло Шаньшань оборвалось. Сбылся её худший кошмар. Слава о ненасытной похоти Лэй Цая гремела далеко за пределами здешних мест. Если этот мерзавец окончательно потеряет голову от вожделения, никакой шантаж тайнами крепости его не остановит.
Сердце Ло Шаньшань оборвалось. Сбылся её худший кошмар. Слава о ненасытной похоти Лэй Цая гремела далеко за пределами здешних мест. Если этот мерзавец окончательно потеряет голову от вожделения, никакой шантаж тайнами крепости его не остановит.
— И ты думаешь, я позволю уйти такой красавице? — Лэй Цай расхохотался. — Твоя крепость и так дышит на ладан. Кому сдались эти ветхие секреты, когда передо мной такое сокровище?
— И ты думаешь, я позволю уйти такой красавице? — Лэй Цай расхохотался. — Твоя крепость и так дышит на ладан. Кому сдались эти ветхие секреты, когда передо мной такое сокровище?
«Так я и думала...» — с тоской осознала Ло Шаньшань.
«Так я и думала...» — с тоской осознала Ло Шаньшань.
В полнейшем отчаянии она устремила полный мольбы взгляд на старца Бая.
В полнейшем отчаянии она устремила полный мольбы взгляд на старца Бая.
Старик тяжело вздохнул и глубоко втянул воздух.
Старик тяжело вздохнул и глубоко втянул воздух.
— Эх, девка... Нанялся беречь — расшибись, а убереги. Мой век всё равно подходит к концу, так что подсоблю тебе в последний раз.
— Эх, девка... Нанялся беречь — расшибись, а убереги. Мой век всё равно подходит к концу, так что подсоблю тебе в последний раз.
— Жалкий старик, переоцениваешь свои силы, — холодно процедил парящий в небе мечник.
— Жалкий старик, переоцениваешь свои силы, — холодно процедил парящий в небе мечник.
Он небрежно взмахнул рукой, и в воздухе соткалась тускло-жёлтая верёвка — Земляные путы. Повинуясь воле хозяина, она со свистом устремилась к старцу. Едва коснувшись золотого купола, артефакт без труда преодолел защиту, словно раскалённое лезвие — брусок масла. Барьер мгновенно растаял, и путы намертво спеленали старика.
Он небрежно взмахнул рукой, и в воздухе соткалась тускло-жёлтая верёвка — Земляные путы. Повинуясь воле хозяина, она со свистом устремилась к старцу. Едва коснувшись золотого купола, артефакт без труда преодолел защиту, словно раскалённое лезвие — брусок масла. Барьер мгновенно растаял, и путы намертво спеленали старика.
И всё же старец успел выпустить свой последний, отчаянный заряд духовной силы. Ранее исчезнувший летающий клинок беззвучно соткался из воздуха прямо за спиной Лэй Цая.
И всё же старец успел выпустить свой последний, отчаянный заряд духовной силы. Ранее исчезнувший летающий клинок беззвучно соткался из воздуха прямо за спиной Лэй Цая.
— Почтенный, спасите! — в панике взвизгнул Лэй Цай.
— Почтенный, спасите! — в панике взвизгнул Лэй Цай.
— Хлопотно с вами... — поморщился мечник.
— Хлопотно с вами... — поморщился мечник.
Ленивым жестом он сотворил печать. Земля под ногами Лэй Цая вздыбилась, и массивная каменная глыба выросла прямо на пути летящей шпаги. Крошечный меч с глухим стуком пробил каменную преграду насквозь, но, растеряв всю пробивную мощь, лишь бессильно звякнул о дрожащий щит духовной энергии, окутывавший испуганного Лэй Цая.
Ленивым жестом он сотворил печать. Земля под ногами Лэй Цая вздыбилась, и массивная каменная глыба выросла прямо на пути летящей шпаги. Крошечный меч с глухим стуком пробил каменную преграду насквозь, но, растеряв всю пробивную мощь, лишь бессильно звякнул о дрожащий щит духовной энергии, окутывавший испуганного Лэй Цая.
Блеск в глазах старца Бая окончательно угас. Он бессильно понурил голову. Опутывающая его верёвка не только лишила его возможности двигаться, но и намертво перекрыла каналы ци.
Блеск в глазах старца Бая окончательно угас. Он бессильно понурил голову. Опутывающая его верёвка не только лишила его возможности двигаться, но и намертво перекрыла каналы ци.
— Ах ты старый хрыч! Едва на тот свет меня не отправил! — Лэй Цай, обливаясь холодным потом, до хруста сжал кулаки. Его лицо исказилось от ярости. — Ну всё, сейчас ты у меня кровью умоешься!
— Ах ты старый хрыч! Едва на тот свет меня не отправил! — Лэй Цай, обливаясь холодным потом, до хруста сжал кулаки. Его лицо исказилось от ярости. — Ну всё, сейчас ты у меня кровью умоешься!
Бешено вращая налитыми кровью глазами, он перевёл яростный взор на Ло Шаньшань.
Бешено вращая налитыми кровью глазами, он перевёл яростный взор на Ло Шаньшань.
Отпрянув от него, первая мадам оступилась на скользком камне и начала заваливаться навзничь. Но прямо у самой кромки воды её подхватила крепкая мужская рука.
Отпрянув от него, первая мадам оступилась на скользком камне и начала заваливаться навзничь. Но прямо у самой кромки воды её подхватила крепкая мужская рука.
— Знаете, мадам Ло, на самом деле я вовсе не так уж слаб и мал, — негромко произнёс Шэнь Ши.
— Знаете, мадам Ло, на самом деле я вовсе не так уж слаб и мал, — негромко произнёс Шэнь Ши.
Он без видимого труда, одной рукой удерживая невесомую женщину, другой крепко сжал ладонь испуганной Ло Юйтин и неторопливо двинулся навстречу Лэй Цаю.
Он без видимого труда, одной рукой удерживая невесомую женщину, другой крепко сжал ладонь испуганной Ло Юйтин и неторопливо двинулся навстречу Лэй Цаю.
— На колени.
— На колени.
Духовное давление колоссальной силы обрушилось на поляну подобно падению небесного свода!
Духовное давление колоссальной силы обрушилось на поляну подобно падению небесного свода!
Лэй Цаю показалось, будто на его плечи опустилась невидимая длань, весящая больше Великой горы. Колени мгновенно подогнулись под этой чудовищной тяжестью, суставы жалобно хрустнули, и он плашмя рухнул в ручей, зарывшись лицом в ил. Вода вокруг его головы пошла мутными пузырями.
Лэй Цаю показалось, будто на его плечи опустилась невидимая длань, весящая больше Великой горы. Колени мгновенно подогнулись под этой чудовищной тяжестью, суставы жалобно хрустнули, и он плашмя рухнул в ручей, зарывшись лицом в ил. Вода вокруг его головы пошла мутными пузырями.
Шэнь Ши спокойно вывел обеих дам на сухой берег, бережно опустил Ло Шаньшань на землю и устремил ледяной взор на зависшего в небе культиватора, который застыл в воздухе, словно муха в янтаре.
Шэнь Ши спокойно вывел обеих дам на сухой берег, бережно опустил Ло Шаньшань на землю и устремил ледяной взор на зависшего в небе культиватора, который застыл в воздухе, словно муха в янтаре.
— Земляные путы... Похоже, ты из секты Дицин, — задумчиво протянул Шэнь Ши. — Подумать только: благородный ученик известной обители промышляет столь грязными делами на большой дороге.
— Земляные путы... Похоже, ты из секты Дицин, — задумчиво протянул Шэнь Ши. — Подумать только: благородный ученик известной обители промышляет столь грязными делами на большой дороге.
— Пощадите... старший... — сквозь плотно сжатые зубы, задыхаясь под тяжестью чудовищной ауры, едва выдавил из себя мечник.
— Пощадите... старший... — сквозь плотно сжатые зубы, задыхаясь под тяжестью чудовищной ауры, едва выдавил из себя мечник.
Каким бы высокомерным ни был этот столичный гость, колоссальное давление, сковавшее его тело, не оставило иллюзий: перед ним стояло существо совершенно иного порядка. Этот невзрачный юноша мог стереть его в порошок одним лишь щелчком пальцев. Даже от собственного наставника, великого мастера, он никогда не чувствовал столь сокрушительной, подавляющей волю мощи.
Каким бы высокомерным ни был этот столичный гость, колоссальное давление, сковавшее его тело, не оставило иллюзий: перед ним стояло существо совершенно иного порядка. Этот невзрачный юноша мог стереть его в порошок одним лишь щелчком пальцев. Даже от собственного наставника, великого мастера, он никогда не чувствовал столь сокрушительной, подавляющей волю мощи.
«Проклятье! Наверняка это какой-то престарелый монстр, которому наскучило сидеть в затворе, и он решил развлечься мирскими странствиями! — в ужасе размышлял поверженный практик. — Положил глаз на этих красоток, мать и дочь, вот и решил за них заступиться!»
«Проклятье! Наверняка это какой-то престарелый монстр, которому наскучило сидеть в затворе, и он решил развлечься мирскими странствиями! — в ужасе размышлял поверженный практик. — Положил глаз на этих красоток, мать и дочь, вот и решил за них заступиться!»
Услышь Шэнь Ши сейчас эти панические мысли, он непременно похвалил бы бедолагу за столь богатую фантазию. Ход мыслей был верный, вот только путешествовал он вовсе не ради забавы, а исключительно ради того, чтобы подбирать ценные сокровища.
Услышь Шэнь Ши сейчас эти панические мысли, он непременно похвалил бы бедолагу за столь богатую фантазию. Ход мыслей был верный, вот только путешествовал он вовсе не ради забавы, а исключительно ради того, чтобы подбирать ценные сокровища.

Комментарии

Загрузка...