Паладины Лониус и Вердель покинули Святое Королевство Куалия и двинулись к Проклятым Землям. Основу их экспедиционного отряда составили полсотни наёмников, которых удалось нанять перед выступлением.
В этом мире находилось место и наёмникам, и искателям приключений. Континент ещё не был исследован до конца, а Идрагия кишела опасными тварями — от диких зверей до магозверей. Те, кто зарабатывал себе на жизнь оружием, становились всё нужнее: и государство, и отдельные жители охотно поручали им самую разную работу.
Один из таких отрядов и присоединился к паладинам. Лучших спутников для этого похода было не найти: эти люди кормились не сражениями на передовой, а истреблением магозверей и разведкой земель, предназначенных для расширения державы.
Небольшой отряд шёл споро. И всё же неприятности в пути, как водится, не заставили себя ждать.
Поначалу высший паладин Вердель был весьма доволен и связями Лониуса, и тем, как тот подготовил поход. Но чем глубже они забирались в лес, тем сильнее портилось его настроение.
— О Святые, скука-то какая... На кой чёрт меня вообще приплели к этой вылазке? Проклятье, хочу домой! Уж лучше бы в столице слушал, как какой-нибудь разряженный поп льёт с кафедры свою чушь.
— Должно быть, всё из-за Северной смуты. В обычных обстоятельствах нам разрешили бы собрать куда более крупный разведывательный отряд. То, что пришлось ограничиться столь малыми силами, ясно показывает, насколько стеснена сейчас Куалия.
— Ага. Ну-ну, утешайся...
Вердель отмахнулся от Лониуса и на ходу широко зевнул. Только твёрдая поступь, которой, казалось, нисколько не мешали тяжёлые латы, и выдавала в нём паладина.
Неустанные тренировки вкупе с врождённым даром пробуждали в этих воинах силы, недоступные простым смертным.
Барго, командир нанятого ими отряда, не понаслышке знал мощь паладинов: о них недаром говорили, что каждый стоит сотен солдат. Теперь он тоже вступил в разговор.
— Северная смута, значит... Моих ребят она, конечно, не касается, но, судя по слухам, там сейчас крепко прижало...
— Что, не собираетесь туда? — спросил Вердель. — А я слыхал, награду сулят — будь здоров!
— От денег толк, только пока есть кому их тратить. Опасное там дело, говорят. Таким воякам, как мы, лучше не соваться.
— Тут не поспоришь. Наёмниками и в лучшие времена помыкают как хотят. Не чуешь, когда тебе подсовывают дерьмовую работёнку, — считай, уже покойник.
— Да дело не только в этом... Слыхал я, на Север ведьмы идут.
Оба не стеснялись в выражениях и, похоже, скоро могли стать закадычными приятелями. Лониус лишь вздохнул: по их разговору было никак не разобрать, кто здесь наёмник, а кто паладин. Но вдруг среди знакомой грубоватой болтовни прозвучало слово, заставившее его недоумённо склонить голову.
Ведьмы.
Именно так сказал Барго. Прежде Лониусу это слово не встречалось.
«На Севере творится что-то ещё?» Любопытство взяло верх, и Лониус вмешался, хотя прекрасно понимал, что помешает их непринуждённой беседе.
— Ведьмы? Командир Барго, о чём вы? Впервые слышу...
— Да так, слухи одни...
— О Святые, только не начинай! И без того тошно, а ты ещё со своей дрянью!
— П-прошу прощения...
— Хочу поскорее закончить эту разведку и забыть дорогу сюда навсегда.
Вердель вдруг разразился раздражённой тирадой. Переменчивый нрав этого человека нередко заставлял собеседников менять тему ему в угоду, но сейчас всё выглядело слишком уж нарочито.
Зачем Вердель так старательно оборвал разговор о ведьмах? Лониус заподозрил неладное, однако промолчал: он прекрасно знал, что прямым вопросом ничего не добьётся.
— Д-да вы не расстраивайтесь, господин Вердель. Нам повезло: у самой границы с Тёмным Континентом есть довольно большой город, там с нейтральными странами дела ведут. Отдохнём по-людски, уже хорошо. Всяко лучше, чем ночевать под открытым небом.
— Тьфу! Хоть что-то...
— Вот-вот! Покончим с этой скукотищей да отдохнём на славу!
Похоже, командир Барго знал, как унять раздражение Верделя. А вот Лониус так и остался в неведении. Расспрашивать наёмника о ведьмах при высшем паладине было невозможно. Приходилось плыть по течению, хотя загадочное слово по-прежнему не шло из головы.
— Вас это тоже устраивает, господин Лониус?
— Да... Всё в порядке.
Что же такое эти ведьмы? И знает ли о них паладин Вердель?
Сведения, к которым допускали паладина, очень сильно зависели от его ранга. Вполне возможно, Верделю открывали государственные тайны, о которых младшему паладину вроде Лониуса знать не полагалось...
Так он и продолжил путь к последнему городу перед границей, не найдя ответа на свои вопросы.
◇◇◇
Разведывательный поход обещал быть непростым уже из-за расстояний, которые предстояло преодолеть. По дороге ещё встречались деревни, где можно было сделать остановку, однако к Тёмному Континенту люди старались не приближаться: слишком велик был риск наткнуться на варваров. И чем дальше, тем труднее становилось пополнять припасы.
Вдобавок сам Тёмный Континент представлял собой бесплодный край, беспощадный к путникам. Будь беда лишь в скверных дорогах да суровом климате, с этим ещё можно было бы смириться. Но здесь на каждом шагу подстерегала смерть: отравленные земли, где достаточно было ступить на почву, чтобы погибнуть, леса, насылавшие неведомые болезни, против которых не существовало лекарства...
А потому всякий, кто решался проникнуть на Тёмный Континент, должен был соблюдать предельную осторожность и заручиться помощью опытного проводника. Даже паладинам, гордости Святого Королевства Куалия, требовалась тщательная подготовка.
Последний город на их пути был построен как перевалочный пункт для посланников и купцов, торговавших с нейтральными государствами Тёмного Континента — Фонкавеном и Сутарландом. Здесь отряд Лониуса в последний раз поел горячего: следующие несколько недель такой возможности уже не предвиделось.
— А-а-а! И это моя последняя выпивка?! Святые, спасите!
Вердель осушил целую кружку дешёвого эля и с грохотом опустил её на стол. По повадкам он уже сошёл бы за пьяного, но даже не порозовевшие щёки выдавали завидную стойкость к хмельному.
— Господин Вердель... а паладинам... пить-то позволено?
Паладины прежде всего были воинами, сражавшимися с силами зла. Однако от них ожидали и истовой веры в Святого Бога Арлоса. Поэтому на человека духовного звания, на людях прикладывавшегося к кружке, в Куалии смотрели косо.
Барго прошиб пот, когда он решился задать этот вопрос Верделю — одному из тех самых служителей церкви, взявшемуся заливать в себя хмельное едва ли не с порога таверны.
— Да брось, Барго, не придирайся! Господь Бог наш, памятуя о страданиях своего народа, позволил нам снимать священные одежды в собственном доме, пред лицом семьи. А значит, после работы и расслабиться не грех!
Барго рассудил, что это всего лишь ловкая уловка распущенного святоши, решившего обойти запрет. Но сам он был лишь наёмником. Пусть нанял его Лониус, спорить с тем, кому подчинялся его наниматель, всё равно не стоило.
Что для отряда наёмников важнее всего? Спроси об этом Барго, он бы не задумался ни на миг: «Подвешенный язык, чтобы наниматель всегда оставался доволен».
Если разобраться, наёмник — тот же торговец. Да, среди них хватало и преступников, и опустившихся неудачников, которым такт был неведом. Но Барго не стал бы командиром, будь он настолько глуп, чтобы сердить Верделя.
Умение ладить с людьми и было залогом успеха в его ремесле. Другой паладин, Лониус, этим искусством, похоже, не владел: закрыть глаза на грехи Верделя он оказался не в силах.
— Вы ссылаетесь на третий стих четвёртой главы третьей книги «Учения Святого Бога Арлоса»? Там дозволяется временно сложить с себя обязанности священнослужителя в кругу семьи. О разрешении пить там нет ни слова.
— М-м, вот оно как! Похоже, наши толкования расходятся, Лониус. Надо будет как-нибудь обсудить это обстоятельно! Ха-ха!
Лониус укорял Верделя за пьянство, упрямо сжав челюсти, но суровые увещевания пропадали втуне: эль привёл высшего паладина в прекрасное расположение духа.
Впрочем, полного запрета на хмельное их религия не налагала. Верующих учили лишь соблюдать меру и помнить, где и когда уместно выпить.
Немного выпить у себя дома не возбранялось. А вот человек, который, подобно Верделю, одну за другой опрокидывал кружки и оглашал таверну громовым хохотом, поневоле заставлял усомниться и в своей нравственности, и в крепости веры.
Лониус не понимал, как подобный нечестивец вообще удостоился ранга высшего паладина. Но, сознавая, что наставить его на путь истинный всё равно не удастся, с неохотой сменил тему.
— Как бы то ни было, господин Вердель, насчёт пророчества Святой Соалины... Что в действительности происходит в Проклятых Землях?
До Проклятых Земель предстояло добираться ещё много дней. Чтобы уложиться в разумные сроки, пришлось бы идти с утра до ночи, а значит, силы следовало беречь.
Решив, что другой возможности обстоятельно обсудить столь важный вопрос уже не представится, Лониус заговорил о том, что его тревожило. Лицо Верделя тут же помрачнело: младший паладин пытался заглянуть дальше, чем позволял его чин.
Сидевший за тем же столом Барго, который жевал копчёную рыбу, незаметно для обоих поморщился.
Вердель тяжело откинулся на спинку стула. Оглядел зал, удостоверился, что среди посетителей только нанятые ими люди, и заговорил — по собственным меркам довольно тихо:
— Слышь, Барго...
— ...Мы наёмники. Вам и без меня известно: при всей нашей жадности в этом ремесле дороже доверия ничего нет.
Командир наёмников с полуслова понял, чего от него ждут, и дал именно тот ответ, который хотел услышать Вердель.
Смысл был прост: всё, о чём сейчас пойдёт речь, — строжайшая тайна. Секрет требовалось беречь пуще глаза, и Вердель хотел убедиться, что Барго не проболтается. Ответ наёмника оказался безупречным.
Наёмники дорожили своим добрым именем. Стоило оступиться настолько, чтобы утратить доверие нанимателей, — и работы больше не видать. Оставалось только подаваться в разбойники.
Вердель скрестил руки и молча обдумывал услышанное. Законы, по которым жили наёмники, были ему прекрасно известны. Лониус не торопил старшего: сейчас любые сведения, которые удастся от него получить, были на вес золота.
Наконец Вердель открыл глаза, ещё раз обвёл взглядом зал, подался к столу и заговорил так, чтобы слышали лишь Лониус и Барго:
— Всё из-за этих ведьм.
За столом словно разом похолодало на целый градус.
Упала ли температура на самом деле, Лониус сказать не мог, но его пробрала настоящая дрожь. Ведьмы — то самое слово, которое зацепило его днём и о котором пришлось забыть. Поняв, что другого случая узнать правду может не быть, он отбросил церемонность:
— Да что же это за ведьмы, во имя всего святого?!
— Понятия не имею, — ответил Вердель и поднёс кружку к губам. Обнаружив, что та пуста, он раздражённо окликнул трактирщика и потребовал ещё.
Лониус знал Верделя не слишком давно, но и совсем недавним их знакомство не назвал бы. Он уже понимал, что на дальнейшие расспросы получит лишь новые отговорки. Оставалось стиснуть зубы и разбираться в недосказанном самому.
То ли Барго пожалел оставшегося в неведении паладина, то ли захотел выслужиться перед нанимателем — так или иначе, он поделился тем немногим, что знал.
— Говорят, вся эта заваруха на Севере — ведьминых рук дело.
— Ведьм... Значит, их несколько?
— Думаем, это какое-то словечко из обихода зловещего культа. Или магозверей. Да только наверняка никто не знает...
Барго располагал этими сведениями лишь потому, что командовал отрядом наёмников. Его собратья по ремеслу сами лезли навстречу опасности и получали за это немалые деньги.
Лучшей монетой для них были сведения, а за их нехватку платили жизнью. Барго собирал по крупицам всё, что удавалось разузнать, и потому знал даже то, о чём младший паладин Лониус не имел понятия.
— И никто из наёмников не видел происходящего собственными глазами? Может быть, у ваших людей есть товарищи, которым известно больше?
— Вы-то получше нашего знаете, как на Севере худо. У меня там приятель был — так теперь и весточки от него не получить.
Северная провинция Святого Королевства Куалия с внезапным появлением ведьм погрузилась в пучину хаоса и разрушения. Щедрые награды соблазнили тысячи наёмников отправиться туда и взяться за решение этих бед.
Впрочем, золото ослепляло не всех. Некоторые дорожили собственной шкурой больше, чем обещанными деньгами. Именно таких людей Лониус и нанял для своего похода.
— Там сейчас такое творится, что трусам вроде нас и из любопытства соваться неохота. Вот мы и не высовываемся, нанимаемся на Юге. Целее будем, верно? — Барго пожал плечами.
В ремесле, где смерть собирала обильную жатву, они сумели продержаться так долго лишь благодаря умению взвешивать риск. Барго без тени стыда называл себя и своих людей трусами, но Лониус слышал за этими словами твёрдую волю к жизни.
Восхитили ли Верделя убеждения Барго или ему просто наскучило молчать — кто знает. Но, приняв у трактирщика пенную кружку, он вновь с удовольствием вступил в разговор:
— Не доживёшь до завтра — и порадоваться будет некому! Ничего дурного в осторожности нет.
— Оно так, господин Вердель, да только не всё. Дома у меня кое-кто ждёт... Ну, знаете, чтобы кое-чем заняться вдвоём. Она шлюха, зато женщина — лучше не сыщешь. — Барго, раскрасневшись, оттопырил мизинец.
Непристойный жест развеселил Верделя. Суровость мигом исчезла с его лица; он широко ухмыльнулся и хлопнул Барго по спине.
— Вот оно что! Баба у тебя есть?! Так бросай к чёрту это опасное ремесло! Я тебя с радостью пристрою на работёнку получше. На Юге у меня связей хватает!
— Хе-хе... Взаправду? Вообще-то я хотел сперва деньжат подкопить да смену себе подыскать, а уж потом на покой. Но под вашим крылышком жизнь бы точно пошла в гору.
— Ну вот и славно!
Барго ловко нашёл подход к угрюмому Верделю, и разговор потёк сам собой. Лониус невольно восхитился тем, как тонко наёмник чувствовал собеседника.
Была ли у командира на самом деле возлюбленная, дожидавшаяся его дома? Кто знает. Но одного упоминания хватило, чтобы расшевелить Верделя и даже добиться от него предложения помочь с работой.
Похоже, он пытается выведать сведения.
Как и предполагал Лониус, Барго, неловко поскребя затылок, перешёл к настоящему предмету своих забот, пока Вердель ещё был расположен к шуткам.
— Вы уже слыхали, какие мы трусы, господин Вердель. Туда, где ведьмы, нам и самим бежать вприпрыжку не хочется. Как бы вам объяснить... Мою женщину Калико зовут... Так вот, не с руки мне сейчас помирать, когда всё только наладилось. Понимаете, о чём я?
— М-м? Да, нехорошо бы вышло... — Вердель надолго задумался, но всё же ответил: — Нет, ведьм можете не бояться. Мы примерно знаем, на что идём.
Вердель приоткрывал одну из строжайших тайн Куалии. Лониус весь обратился в слух, боясь упустить хотя бы слово.
— И на что же? — поинтересовался Барго.
— В тех краях укрылись тёмные эльфы. Думаю, нас послали выяснить, не замышляют ли они какую-нибудь пакость.
О тёмных эльфах Лониус тоже слышал. Говорили, они отвернулись от всего святого и предались злым помыслам. В своё время известие об этой безрассудной глупости привело его в ярость: отвергнуть любовь Бога! Если пророчество касалось их, всё вставало на свои места.
— Тёмные эльфы, значит... Слыхал, что их из Эль-Найда изгнали, но кто бы подумал, что они до Проклятых Земель добрались...
— Места там испокон веков дрянные. Может, какой-нибудь мерзкий культ основать надумали?
Больше, похоже, не знал даже Вердель. Но и это были ценные сведения. Ведь Лониусу прекрасно было известно, насколько опасны тёмные эльфы.
— Злой культ, говорите? — Барго поскрёб подбородок. — Обычно я бы только посмеялся, да тут и впрямь похоже на правду. Тёмные эльфы — это ведь сразу проклятия да убийства исподтишка. Слыхал, и самые известные из них, за чьи головы награды назначены, до сих пор на свободе. А соберутся вместе — кто знает, чего от них ждать...
— Мудрец проклятий Мольтар и Гиа-Убийца, да? — Вердель откинулся на спинку стула. — За головы обоих сулят огромные награды. Довелось мне как-то с Мольтаром схлестнуться. Противник он серьёзный.
Глаза Лониуса расширились: лишь теперь он до конца осознал опасность. Если тёмные эльфы, прославленные искусством проклятий и тайных убийств, сумели за время изгнания отточить свои умения, однажды их клинки обратятся против единого фронта Святого Королевства Куалия и Эльфийского Союза Эль-Найд.
Сколько невинных жизней они тогда погубят?
Лониус стиснул кулаки.
— Только приказ у нас — разведать, и всё, — продолжил Вердель. — Даже увидите тёмных эльфов, заваруху не затевайте. А запахнет жареным — ноги в руки и дёру.
— Рад слышать. Моим ребятам этого хватит, — с угодливым поклоном ответил Барго.
Он и впрямь был мастером беседы. Пусть о ведьмах большего узнать не удалось, зато он вытянул из Верделя достаточно, чтобы позаботиться о безопасности своего отряда.
Находчивость Барго поражала Лониуса. Однако убеждения и чувство справедливости, составлявшие самую суть его натуры, не позволяли просто проглотить слова Верделя.
— Постойте, господин Вердель. Разве паладину, стоящему в авангарде Божьего воинства, подобает так говорить? Если зло пустило там корни, не наш ли долг вырвать их без остатка?
Лониус считал, что известную угрозу следует уничтожать немедленно. За годы службы паладином ему не раз доводилось видеть, как промедление с решением оборачивалось страшными трагедиями. Он ненавидел запутанные порядки, по которым управляли Куалией: из-за них злодеи раз за разом получали отсрочку.
Быть может, он заговорил лишь из юношеской горячности, но в его словах были и проницательность, и доля правды. Поэтому и Вердель ответил всерьёз.
— Лониус.
— Да? Что такое, господин Вердель?
— Послушай мудрый совет старшего. В молодости всем не терпится себя показать. Но красивые речи старых хрычей из соборов и блестящие медальки, если по большому счёту, дерьма собачьего не стоят. Будешь гнаться за сиюминутным успехом — однажды ошибёшься так, что уже не исправишь. Учись видеть картину целиком. Понял?
«На мой вопрос это не отвечает», — мысленно заключил Лониус.
Слова Верделя не тронули его. Отрицать, что он хочет проявить себя, значило бы лгать; но о своём долге перед Богом Лониус не забывал ни на миг. Гордость не позволяла принять наставление старшего как добрый совет.
— Порой нам, верным слугам Господа, приходится отдавать жизнь в борьбе со злом. Только торопиться с этим не стоит. И у тебя, и у меня есть ради чего поберечь свою шкуру. У Барго — тоже. Вот почему...
Вердель ненадолго умолк, огляделся и лишь тогда заметил, с какими странными лицами смотрят на него Лониус и Барго. Резко тряхнул головой и вместо эля осушил стакан воды, словно признавая: пожалуй, перебрал.
— Тьфу! Старею — брюзгой становлюсь! Пусть старые хрычи в соборах проповеди читают!
Так и не дойдя до конца, проповедь Верделя растворилась в ночном гомоне таверны.
◇◇◇
На следующий день разведывательный отряд наконец вступил на Тёмный Континент. Увидев раскинувшиеся перед ними земли, люди не смогли скрыть мрачных лиц: слишком разительным был контраст с цветущими просторами Святого Королевства Куалия, благословлённого Арлосом.
Куда ни глянь тянулась красная бесплодная земля. То здесь, то там из неё вздымались огромные угловатые глыбы, преграждая дорогу.
Небо на первый взгляд казалось синим, но погода могла перемениться в любую минуту. Вода здесь явно уходила плохо: любой дождь грозил превратиться в наводнение.
Сама природа этого края будто отвергала жизнь — название «Тёмный Континент» подходило ему как нельзя лучше.
— Пустошь, сколько хватает глаз. Кое-какие растения встречаются, но и в них едва теплится жизнь, — пробормотал Лониус, зачерпнув с земли пригоршню песка. На Тёмный Континент он попал впервые.
Стоявший напротив Вердель не отрывал взгляда от дороги. Он выглядел задумчивее обычного.
— Здесь везде так. Заприметишь местечко получше, а оно зовётся Проклятыми Землями, Гадючьими Лугами, Пьяной Топью или ещё как-нибудь в этом духе. Людям здесь не место.
— Но разве тут нет нескольких нейтральных государств?
— Есть. Еле сводят концы с концами.
«На такой земле немудрено», — подумал Лониус.
Одного взгляда было достаточно, чтобы усомниться: вряд ли здесь могло что-либо толком вырасти. Если и в других местах ничуть не лучше, то как же они выживают? Впрочем, правильнее спросить: зачем они вообще пытаются выжить в таком краю?
— Ведь другим государствам достаточно лишь присягнуть нам, чтобы обрести Божье благословение...
Ответа не последовало. Подняв голову, Лониус обнаружил, что Вердель что-то объясняет Барго и не расслышал его слов. Судя по всему, они обсуждали маршрут через Проклятые Земли.
Закончив совещание с наёмником-проводником, разведчики двинулись дальше по бездорожью. Надёжных ориентиров не было, определить направление удавалось с трудом. Лишь мастерство и хорошая подготовка позволяли уверенно держаться выбранного пути.
— ...А всё-таки хороших наёмников мы раздобыли.
Вердель нарушил молчание после довольно долгого перехода. Похвала была искренней. Лониус покосился на его довольное лицо и от души согласился с оценкой людей, которых нанял.
— Они умелые воины. Вступи они в провинциальную гвардию, стали бы важной частью наших сил. Но они не любят подчиняться воинскому укладу, потому и предпочитают такую жизнь.
— Хм. А что, дурь-то выбить из них нельзя? Я бы с удовольствием взялся.
Вердель ухмыльнулся, глядя на наёмников: те и не подозревали, что он уже прикидывает, как заполучить их для армии. Пройдя его печально известную суровую выучку, эти люди стали бы бесценными солдатами. Вот только подготовка солдат в обязанности паладина не входила.
У паладинов и без того было больше дел, чем часов в сутках. Да и отрывать одного из нескольких десятков паладинов высшего ранга, приписанных к каждой провинции, ради столь незначительной задачи, как обучение наёмного отряда, никто бы не стал.
Как бы ни хотелось Верделю, осуществить эту затею было почти невозможно.
— У паладинов и так немало обязанностей. Вы говорите об этом так, будто... — Со вздохом начатое наставление Лониуса оборвал крик:
— Холмовой великан!!
Предупреждение донеслось от одного из наёмников в авангарде.
Вердель и Лониус тотчас обнажили мечи. От прежней расслабленности не осталось и следа: во взглядах блеснула сталь, лица выразили несгибаемую решимость сокрушить любого врага.
Все пятьдесят наёмников замерли как один. Командир Барго, Вердель и Лониус поспешили вперёд — как раз в тот миг, когда из тени скальной башни показалось громадное человекоподобное чудовище.
Холмовые великаны — раса варваров, обитавшая главным образом на Тёмном Континенте. Их рост превышал десять футов. Такие чудовища запросто возвышались над двухэтажным домом, а мощь огромного тела позволяла убить человека одним ударом.
Хуже того, их шкура была твёрже камня — обычное оружие не оставляло на ней даже царапины. Даже основной армии Куалии, чтобы одолеть одну такую злобную тварь, приходилось заранее мириться с потерями. Для наёмного отряда цена была бы ещё выше.
— Проклятье! Только сунулись — и сразу на такую дрянь нарвались! К бою, ребята! Повозки назад, луки наготове!
Едва Барго рявкнул приказ, наёмники пришли в движение, словно единое живое существо. Повозка с припасами откатилась в тыл, всадники выдвинулись вперёд, отвлекая внимание великана. Пехотинцы изготовились с мечами перед чудовищем, а лучники взобрались на скалы, занимая высоту.
Лониус смотрел в лицо холмовому великану, который приближался, явно предвкушая расправу, и одновременно проверял, заняли ли наёмники свои места. Их слаженность привела бы в восторг даже прославленного стратега.
— Под стать Тёмному Континенту. Порождения зла ведут себя здесь как хозяева.
Пусть чин Лониуса был невысок, он оставался паладином Святого Короля, обязанным искоренять всякое зло. Ни духом, ни решимостью он не был настолько слаб, чтобы дрогнуть перед подобной угрозой.
И всё же холмовой великан представлял серьёзную опасность, недооценивать которую было бы безумием.
О силе паладина Куалии можно было приблизительно судить по его придворному рангу. Любой из них, даже младший паладин, был грозным противником, равным по мощи варвару класса огра. Но до холмовых великанов, стоявших ещё выше, ему было далеко.
— Прошу прощения, господа паладины, не подсобите? Такого нам самим без потерь не завалить.
— Разумеется, Барго. Отвлеките его залпом стрел. Пока он будет занят вами, мы нанесём смертельный удар.
Как Лониус и ожидал, командир Барго попросил помощи. По договору наёмники должны были провести их в Проклятые Земли, а затем обратно, обеспечивая охрану в пути.
Дорожные стычки тоже входили в условия найма, поэтому участия паладинов в боях договор не требовал. Но подобной встречи никто не ждал. Сейчас было не время препираться о нарушении договора.
Варвары Тёмного Континента оказались свирепее и страшнее, чем предполагал Лониус. Ладони похолодели и покрылись липким потом: он-то полагал, что ничего опаснее огра им не встретится, — и вот сколь жестоко ошибся.
— Не надо. Я сам разберусь.
Со звоном лат вперёд выступил человек. Узнав в нём Верделя, высшего паладина, отправленного в тот же разведывательный поход, Лониус не дал чувствам отразиться на лице и лишь уточнил:
— ...Вы уверены?
— А что мне сделается? Не хватало ещё из-за этой мелюзги задерживаться.
Лониус был поражён: Вердель, воплощение себялюбивой лени, вдруг сам вызвался что-то делать. Он хотел предложить помощь, но промолчал, опасаясь последствий, если рассердит старшего. К тому же ему хотелось понять, на что тот способен.
— Лучники сперва отвлекут его, господин Вердель, — сказал Барго. — Под свои же стрелы попасть — дело дрянь, так что погодите, пока я не дам сигнал.
— Не нужна мне поддержка лучников. Ещё великан на них кинется — зачем это нам? Побудьте зрителями, Барго.
— В-вы уверены, что...
«...это разумно?» Барго так и не закончил фразу. О могуществе паладинов он слышал часто.
Говорили, эти доблестные воины стоят целой тысячи солдат, а прославленные мастера боевых искусств им даже не соперники. Высшие же паладины и вовсе перешагнули пределы человеческих возможностей. Всё это было общеизвестно. Но, даже если слухи не врали, драться с холмовым великаном в полном одиночестве казалось немыслимым.
Командир наёмников привык оценивать риск, и решение Верделя представлялось ему чистым безрассудством. Положение было критическим. На то, чтобы исподволь переубедить паладина, как вчера в таверне, времени не оставалось.
Не желая усугублять ситуацию, Барго посмотрел на Лониуса, надеясь, что тот вмешается. Увы: младший паладин только зажмурился и покачал головой.
— Всё в порядке, Барго. Прошу вас, поступайте так, как велит господин Вердель.
— Но... Ладно. Исполним.
Барго сдался: больше ему нечего было сказать. В конце концов, он и его люди — всего лишь наёмники. Ни права, ни причины перечить нанимателям, которые приказывали им не вмешиваться в бой, у них не было.
Командир решил понаблюдать за происходящим, одновременно продумывая, как отступить, если дело примет дурной оборот.
— О Господь, Создатель наш! Ниспошли мне силу противостоять злу!
Едва Вердель произнёс эти слова, вокруг него взметнулось нечто священное. Холмовой великан словно почуял перемену в воздухе и перенёс всё внимание на паладина.
Встав против чудовища, Вердель принялся вращать двуручный меч, описывая им необычные фигуры.
— Это одно из тех Искусств святого меча? — спросил Барго у Лониуса. Они наблюдали за происходящим поодаль.
— Да. Тайное искусство, разработанное в Куалии. Молитва нашему Господу, соединённая с приёмом фехтования, наполняет тело божественной силой. Она не только повышает боевые способности, но и даёт огромное преимущество в сражении со злом.
Именно Искусствам святого меча Куалия была обязана тем, что являлась не только могущественной религиозной державой, но и грозной военной силой. Простейшие их формы были доступны даже рядовым солдатам; в руках же паладинов, овладевших ими в совершенстве, они становились необычайно действенным оружием против сил зла.
Даже холмовой великан — варвар, считавшийся существом нейтрального мировоззрения, — будто не решался выступить против священной мощи Верделя.
— Он точно справится? На холмовых великанов, знаете ли, целые наёмные роты отправляют. Пусть господин Вердель хоть в каком чине — всё-таки один паладин никак не может...
Барго по-прежнему не мог оценить силу Верделя. В наёмничьем ремесле без осторожности не выжить, а сам он отличался особенной осмотрительностью. Она-то и заставляла его опасаться столь рискованного поединка. Но совсем скоро выяснилось, что тревожился он напрасно.
— Смотрите. Начинается.
Барго поспешно перевёл взгляд с Лониуса на Верделя. Почти в тот же миг холмовой великан обрушил на паладина огромный кулак.
— БЕРЕГИСЬ!!
— Пустяки.
В долю секунды Вердель перешёл от защиты к нападению.
— ...Ха!
Загрузка главы...

Комментарии

Загрузка...